Ярослав Васильев – Возвращение к звёздам (страница 39)

— Гладко стелешь, — прищурился Адам. И замер почти на минуту, словно изображение переключили на стоп-кадр. Ленард невольно поёжился, сейчас все колоссальные ресурсы искина были стянуты на оценку задачи и проверку решений. — Хорошо. Как же Харан? И думаешь айвы так просто отдадут тебе и Арию и Терму?

— Нет, конечно. Но с Арией проблем я не вижу. Там один стационарный вход, и нестабильный порог Зарецкого, — Адам кивнул: согласен, временные точки перехода у таких звёзд формируются крайне редко и долго, а прикомандированный к эскадре эспер отыщет их задолго до того, как айвы смогут этой точкой воспользоваться. Люди временный гиперпортал или дестабилизируют, или заранее блокируют, расстреляв корабли прямо на выходе. — С Термой сложнее, это всё-таки линейная проходная система, — Адам опять кивнул: не только два канала входы-выхода, которые смотрят в разные направления, но и низкий порог Зарецкого. — На этом и строится мой расчёт. Если мы войдём с тыла, то гарантированно захватим оборонительный пояс, который прикрывает гиперканал с нашей стороны. Прорвать его с учётом поддержки нашего флота айвы не смогут. А вот гиперворота с обратной стороны… У айвов сейчас весь флот будет рассредоточен по границам, и на нынешнем уровне навигации обойти систему Терма они не могут. Сколько они смогут оставить в резерве, а потом бросить на нас, не оголяя остальные направления ниже критического порога? Риск, но риск оправданный. Не думаю, что айвы даже ради Арии и Термы рискнут, что вольфары разбомбят им столицу — а Совет отцов кланов настроен крайне серьёзно. Да и шархи не упустят возможности поквитаться. Харан же — вообще никак, мы его не будем штурмовать. Точнее пошлём туда небольшую эскадру. Если айвы оттуда флот вывели, то мы систему захватываем и посылаем сигнал шархам. Если нет, то командир соединения прикинется, дескать, заглянул по грибы и удерёт обратно. Как-нибудь потом сочтёмся, тем более что по итогам войны коммуникации до Харана будут под нашим ударом на всём протяжении, и оборонять айвам эту систему выйдет очень накладно.

— Всё-то он рассчитал. Оговорку про существующий уровень технологий сделал, и необходимость участия Вербены обосновал. Тебе нужна помощь эсперов из Корпуса, чтобы провести флот в тыл к айвам. Как их легализовать — придумал уже?

— Да, — не стал отпираться Ленард. — С этим проще всего. Каждый на войне обязан знать только то, что обязан. Достаточно подключить Корпус, когда флот уже снимется из Ступицы и сказать, что это секретная разработка. Никаких вопросов не возникнет. Но без твоей помощи тут не обойтись, один ты сможешь изготовить полный пакет приказов и планов, который я на месте выдам вместо прежних разработок Генштаба.

— Уж сколько раз твердили миру, что лесть гнусна, вредна… Ладно-ладно, я знаю, какой я уникальный и прочее, поэтому уже кое-что посчитал и прикинул. Шансы неплохие, я в деле. Руководство Корпуса убедить мы сумеем, а можно вообще сразу Совет координаторов.

— Тогда счастливо, я пошёл спать. голова уже гудит от всех сегодняшних совещаний. Как ответят — дай знать, — Ленард встал из кресла и повернулся к выходу: из виртуальной реальности самостоятельно проще всего выходить в той же точке псевдо-реальности, через которую вошёл.

— Да не торопись ты уходить. Я, собственно, раз с делами покончено, вот чего хотел спросить. Я-то, как тебя увидел, сначала подумал — ты прибежал хвалиться. Вы как сына назвать решили?

На этих словах Ленард резко развернулся обратно и с нехорошим прищуром посмотрел на искина:

— Извини, но с некоторыми вещами шутить не стоит даже с друзьями. Особенно на тему…

— А я, вообще-то, не шучу. Да ладно, я уже понял, что ты, как и все мужики, в этом слепой, а Этна тебе так и не рискнула рассказать.

— Какого?.. В смысле?..

— В прямом. Да-да, я знаю от твоих проблемах и причинах этих проблем, можешь не напоминать. А твоя возлюбленная, между прочим, уже на третьем месяце. Но всё ещё боится тебе признаться, думает, ты ей не поверишь, что она тебе не изменяла.

Ленард почувствовал, как ноги сами собой подогнулись, и он рухнул обратно в кресло.

— Но как? — голос прозвучал очень сипло и глухо. — Это невозможно.

— Теоретически невозможно. А практически… Что мы знаем о нереях и про то, какую уникальную гадость они умеют готовить на основе своих организмов? Очень странная и загадочная раса. Это уже не мои предположение, а установленный факт. Извини, раньше не сказал, поскольку сам не был до конца уверен, а окончательно убедился, когда у Этны беременность перешла за два месяца без каких-либо патологий. Да-да, присматривал я за вами обоими. У Этны, кстати, тоже есть ген эспера, думаю это и стало тем самым неучтённым никем фактором. То вещество, которым вас тогда накачали, спровоцировало очень странный процесс. Точнее, твой ген уже был активен, её проснулся, а дальше вы подсознательно за счёт совместного проживания начали обмениваться информацией, подстраивая организмы друг под друга, корректируя и выправляя. Так что имей в виду — на будущее конкретно вам двоим стоит предохраняться. А сейчас…

— Адам, мне срочно нужно поговорить. Аварийный выход и я…

— Стоять. Тебе нужно не просто поговорить. Ты делаешь Этне предложение. Сейчас и немедленно. Я уже всё подготовил. Раз у Этны активен ген эспера, я вытащил её сюда к нам. И мы прямо сейчас идём к ней. Только попробуй не сделать ей предложение. Сотворю пару лакеев, они тебе начистят физиономию, а потом мы всё равно устроим помолвку.

Адам рывком встал, ухватил друга за руку и резким движением выдернул его из кресла. Дальше потянул за собой через порог на выход из кабинета.

Глава 20

Этне снился сон. Причём этот сон был какой-то необычный, очень яркий и чёткий, словно ты переместился в другой мир, а не лежишь в своей кровати и выдумываешь себе картинки. Она помнила, как укрылась одеялом и закрыла глаза, на миг погрузилась в темноту, а мгновение спустя уже стояла на крыльце трёхэтажного старинного дома из эпохи пара. Над крыльцом повисла вывеска «Парикмахерский салон». Почему-то одета девушка была в парадную форму, точь-в-точь как в тот день, когда они встречали делегацию вольфаров. В руках тиснёный золотой билет, на котором надпись «шрифтом в завитушках» сообщает, что Этна записана в эту самую парикмахерскую. Ну а раз так — надо войти, подчиняясь логике сна.

В беломраморном фойе гостья удостоилась добродушного взгляда от дородного швейцара, который принял у неё китель и проводил в кабинет, чей номер и был отпечатан на билете. Типичная парикмахерская, которая, кажется, не поменяется от столетия к столетию и от планеты к планете. И какая разница, работать всё будет на электричестве, на переходах квантовых структур или вообще на магии? Зеркало и кресло для стрижки, сколько-то умывальников, столики, где разложен парикмахерский инструмент, и большой фен в виде кресла с насадкой, похожей на шлем для великана. В любой парикмахерской есть вода, потому используют пластик, кафель и камень, хотя пластик и может иметь фактуру дерева. Здесь царили натуральные материалы, бумажные тиснёные золотом обои даже в углу, где судя по застывшим брызгам на стене красят волосы — Этна не удержалась и проверила, незаметно провела ладонью: нет, не стенах и в самом деле бумага. Посреди всего рабочего беспорядка гостью встретила полная шатенка с рыжими прядями.

— Здравствуй, моя дорогая, — защебетала она, едва швейцар вышел и закрыл дверь. — Ты, должно быть, та птичка, которой на сегодня надо, чтобы пёрышки блестели. Так мне сказали? — она весело подмигнула. — Я позабочусь, чтобы ты сегодня стала самой красивой девушкой вечера. Мы ведь не можем позволить такой красавице разгуливать в этих противных военных формах, да ещё с такой кошмарной причёской? Служба — это хорошо, но ты, моя красавица, совсем себя запустила. Ай-ай. Но это мы сейчас поправим.

Этна открыла было рот сказать, что затмевать всех ей не обязательно, да и выглядит она, как и положено по работе. Но тут же рот захлопнула, ничего не сказав. Всё равно парикмахерша её не поймёт и не послушает, да и если честно — устала она быть образцовым служащим при особе императора. Хотя бы во сне можно превратиться просто в девушку, которая носит платье и делает причёску не думая, что про это напишут газеты, и как всё будет выглядеть на камеру во время очередного мероприятия.

Разнообразными процедурами, притираниями, шампунями Этну мучили долго. Несколько раз заставляли волосы отмокать в каком-то растворе и потом сушили, а на кожу лица, рук и ног наносили что-то вроде маски из глины. Ногти и волосы заставили подрасти, словно Этна была светской красавицей на обложку глянцевого журнала. Наконец парикмахерша поставила её в центре комнаты, обошла кругом и довольным тоном вынесла итоговый вердикт:

— Прелестно, прелестно. Пудру наносить не будем. Твоя кожа — и так белейший алебастр. Надевай платье, займёмся причёской.

Этна хотела было заикнуться «никакого платья у неё нет», но тут выяснилось, что она и не заметила, как в комнату занесли вешалку, на которой и в самом деле висело платье. Оно оказалось нежно голубого цвета, было расшито бежевыми нитками и украшено рюшами. Выглядел этот наряд просто восхитительно. Надев платье, Этна погляделась в зеркало и немножко растерялась. Разрез на груди был довольно вызывающим, а пышная юбка шелестела где-то возле поля. Но при этом вид у девушки получился всё равно какой-то чересчур уж кроткий: паинька-заинька первый раз собралась на день рожденья к однокласснице. Зато парикмахерше результат явно понравился. Довольно промурлыкав себе под нос: «Прелестно», — она принялась накручивать волосы плойкой. Затем она зачесала назад каждую прядь отдельно и умело закрепила на затылке, а часть волос мягкими локонами уложила на плечи.