Ярослав Суков – Мировая экономика - казино, им правит долг и нейроалгоритмы (страница 5)
Кто же эти таинственные «держатели долга»? В случае с госдолгом США:
- ФРС (около 20%) — то есть, по иронии, деньги, напечатанные из воздуха, которыми выкупили долг, выпущенный тем же правительством. Это называется монетизацией долга.
- Иностранные держатели (около 30%) — Япония, Китай, Саудовская Аравия, частные инвесторы по всему миру.
- Социальные фонды и пенсионные фонды США — около 40%. Это означает, что пенсии американцев инвестированы в долг их же правительства. Если правительство обанкротится, пенсии исчезнут. Это идеальный механизм принуждения к лояльности: граждане вынуждены поддерживать систему, потому что их будущее благополучие завязано на ее устойчивость.
Кредит как инструмент контроля
В 2008 году, после краха Lehman Brothers, мир стоял на пороге Великой депрессии 2.0. Центральные банки по всему миру сделали нечто беспрецедентное: они начали покупать не только государственные облигации, но и корпоративные долги, и даже ETF на акции. Банк Японии стал крупнейшим держателем японских акций. ЕЦБ покупал облигации итальянских и испанских банков.
Это был момент, когда кредит превратился из экономического инструмента в политический.
Классическая экономика учила, что кредит — это добровольная сделка между равными. Но в кризис становится ясно: кредит — это цепь, которая может быть натянута или ослаблена по воле кредитора. Когда центральный банк говорит, что будет покупать облигации любой ценой (как Марио Драги в 2012 году: «whatever it takes»), он не просто стабилизирует рынки. Он говорит: «Ни одно правительство еврозоны не обанкротится, потому что я, эмитент денег, не позволю этому случиться».
Это создает моральный риск (moral hazard). Зная, что центральный банк спасет их в случае проблем, правительства и корпорации берут все больше долга. Долговая спираль закручивается. А центральный банк, в свою очередь, становится заложником: он не может перестать спасать, потому что если он остановится, система рухнет.
Таким образом, кредит становится инструментом контроля в обе стороны:
- Кредитор (держатель облигаций) контролирует должника, угрожая отказом от рефинансирования.
- Должник (государство) контролирует кредитора, угрожая инфляцией, которая обесценит долг.
Это танец взаимного шантажа, который длится десятилетиями.
Технический экскурс: как создается долг (и почему это не очевидно)
Большинство людей думают, что банки берут депозиты вкладчиков и выдают кредиты из этих денег. Это миф. Банки создают деньги в момент выдачи кредита.
Когда банк одобряет вам ипотеку, он не ждет, пока какой-то вкладчик принесет деньги. Он просто делает запись в своей бухгалтерии: «кредит такому-то — 1 млн рублей». Одновременно он записывает эти деньги на ваш счет. С этого момента эти деньги существуют. Они не были ниоткуда взяты. Они были созданы долгом.
Это сложно осознать, но это факт современной денежной системы. Как пишет экономист Бернар Льетер в «Тайне денег»: «Деньги — это долг, который никогда не погашается».
Около 97% денег в современной экономике — это кредитные деньги, созданные коммерческими банками. Лишь 3% — это наличные, выпущенные центральным банком. Таким образом, долг — не побочный продукт экономики. Долг — это способ производства денег.
Отсюда следует парадокс: чтобы в экономике было больше денег, нужно брать больше кредитов. Экономический рост требует роста долга. Рост долга требует уверенности в будущем. Уверенность в будущем требует стабильности. Стабильность требует контроля над должниками. Контроль требует... кредита.
Замкнутый круг.
Почему долг называют новой нефтью
Нефть была топливом индустриальной эпохи, потому что она была ограничена и необходима. Долг — это топливо постиндустриальной эпохи, потому что он неограничен (в краткосрочной перспективе) и необходим.
Но у нефти была цена добычи. У долга — цена обслуживания (процентная ставка). Когда процентные ставки близки к нулю, долг кажется бесплатным. Это порождает «голод по доходности» (yield hunting): инвесторы, не получая дохода от безопасных активов, идут в рискованные, раздувая пузыри на всех рынках.
Когда ставки растут (как в 2022-2023 годах), обслуживание долга становится непосильным. Слабые должники (компании с высоким левериджем, страны с дефицитом платежного баланса) рушатся первыми. Затем кризис распространяется по цепочке.
Цикл долга — это пульс современной экономики. Рей Далио, основатель Bridgewater Associates, посвятил этому десятилетия исследований. Его вывод: большинство экономических циклов — это, по сути, циклы долга. Подъем — когда кредит легкодоступен. Пик — когда перегрев достигает предела. Спад — когда кредит сжимается. Депрессия — когда происходит массовое списание долгов.
Вот почему долг — это новая нефть. Он дает энергию для роста, но сжигает будущее. И, как нефть, он оставляет после себя экологический след — только не углекислый газ, а социальную эрозию.
Философский итог: Долг как метафора времени
Вся человеческая культура, по сути, — это попытка справиться с неопределенностью будущего. Религия обещает жизнь после смерти. Наука обещает прогресс. Долг обещает определенность: вы отдаете сейчас, чтобы получить потом; или берете сейчас, чтобы отдать потом. Долг — это способ упорядочить время, сделать его предсказуемым.
Но в этом упорядочивании есть трагедия. Долг превращает время в товар. Ваше будущее «я» становится заложником вашего сегодняшнего «я». Общества с высоким уровнем долга становятся консервативными в плохом смысле: они боятся перемен, потому что перемены могут нарушить график платежей.
Алгоритмы и нейросети, управляющие современными рынками, обожают долг. Потому что долг — это предсказуемые денежные потоки. Облигации, ипотечные кредиты, кредитные дефолтные свопы — все это математизируемо. Алгоритмы могут моделировать вероятность дефолта с высокой точностью, создавая иллюзию контроля.
Но именно в моменты, когда эта иллюзия рушится (когда предсказания оказываются ошибочными, потому что люди перестают платить), возникает неэффективность, которую может использовать гибридный аналитик.
Тезис для практика (Тезис №4):
Если вы хотите понять, куда движется рынок, не смотрите на графики акций. Смотрите на долговые рынки. Акции — это вершина айсберга. Основание — облигации, кредитные дефолтные свопы, межбанковские ставки.
1. Следите за спредами (разница между доходностью корпоративных облигаций и государственных). Когда спреды начинают расширяться — это первый звонок кризиса. Кредитные рынки чувствуют проблемы за 6–12 месяцев до того, как они проявятся в индексах акций.
2. Поймите, кто является «заемщиком последней инстанции». В любой системе есть игрок, который не может позволить себе дефолт. Обычно это государство или системно значимый банк. Их долг — это «якорь» системы. Следите за доходностью их облигаций. Когда она начинает расти неконтролируемо — система в опасности.
3. Используйте долговые циклы как компас. Стратегия «покупай на спаде» работает только тогда, когда вы понимаете, на какой фазе долгового цикла находитесь. На ранней фазе восстановления — покупайте рискованные активы. На поздней фазе перегрева — уходите в защитные активы и кэш.
Но главное: осознайте, что долг — это не просто цифры. Это власть над временем. Тот, кто контролирует условия кредитования, контролирует темп экономики, политическую стабильность и, в конечном счете, коллективное будущее.
Мы подошли к самому болезненному вопросу, который экономическая наука старается обходить стороной, а политики — замалчивать под аккомпанемент праздничных лозунгов. Если экономика — это казино, долг — топливо, а деньги — вера, то куда на самом деле движется этот поезд? Ответ звучит как оксюморон: поезд движется к бесконечности, но рельсы конечны.
Глава 5. Вечный рост или вечный обман?
Парадокс бесконечного роста
В 1972 году группа ученых из Массачусетского технологического института, объединенная в «Римский клуб», опубликовала доклад «Пределы роста». Они построили компьютерную модель мира и пришли к выводу: если экономический рост и рост населения будут продолжаться теми же темпами, в XXI веке человечество столкнется с коллапсом из-за истощения ресурсов и загрязнения.
Их высмеяли. Экономисты говорили о «невидимой руке», которая найдет замену ресурсам. Технологические оптимисты обещали, что инновации снизят ресурсоемкость. Прошло полвека. Доклад оказался пророческим не в деталях (ресурсы пока не кончились), а в сути: система, требующая бесконечного роста, вступает в конфликт с конечной планетой.
Но парадокс глубже. Даже если бы ресурсы были бесконечны, математика роста убивает саму идею устойчивости. Экономисты любят говорить о «среднегодовом темпе роста в 2–3%». Это звучит скромно. Но это экспоненциальный рост.
Экспонента — самая обманчивая функция. Если что-то растет на 3% в год, оно удваивается каждые 24 года. За столетие — в 16 раз. За два столетия — в 256 раз. За три — в 4096 раз. Экстраполируйте текущие темпы роста мировой экономики на 200–300 лет — и вы получите абсурд: каждая человеческая клетка будет «обслуживать» триллионы долларов ВВП, а тепловое загрязнение от экономической активности разогреет атмосферу независимо от углерода. Физика не позволяет бесконечного роста в замкнутой системе.