Ярослав Солнцев – ЗЗЗМММ: Книга 1. Надежда на чудо Часть 2. «Успеть до рассвета» (страница 2)
– Стоп! – осадила его Вика. – Давай лучше всё перепроверим!
– Тебя что-то смущает? – задумчиво спросил Гоша.
– Просто осторожно отношусь к сюрпризам, жизнь учит, что мы можем ошибаться. Что у нас осталось по плану?
Гоша накидал первоначальный план прямо на стене воображаемым фломастером, чем порадовал Вику (мой урок не прошёл даром!).
Великая Китайская стена, Китай – 16 сентября;
Тадж-Махал, Индия – 17 сентября;
Петра, Иордания – 18 сентября;
Колизей, Рим, Италия – 19 сентября;
Статуя Христа-Искупителя, Бразилия – 20 сентября;
Мачу-Пикчу, Перу – 21 сентября;
Чичен-Ица, Мексика – 22 сентября.
– Ты знаешь, а так намного лучше, появилась наглядность! Какой ты молодец! Дай-ка фломастер, я внесу поправки. Итак, вот что у нас получается:
Посетили:
Великая Китайская стена, Китай – 16 сентября;
Тадж-Махал, Индия – 17 сентября;
Петра, Иордания – 18 сентября;
Колизей, Рим, Италия – 18 сентября;
Осталось по плану:
Статуя Христа-Искупителя, Бразилия – 19 сентября, то есть сегодня ночью;
Мачу-Пикчу, Перу – 20 сентября – завтра ночью;
Чичен-Ица, Мексика – 21 сентября – послезавтра ночью.
Запасной день – 22 сентября ночью.
День осеннего равноденствия – 23 сентября.
– Вот видишь, остаётся один день в запасе – ночью с 22 на 23 сентября, – торжествуя произнёс Гоша.
– А тебя ничего не смущает? – Вика с тревогой посмотрела на Гошу, и тоже он ещё раз всё проверил в списке на стене.
– Когда мы составляли план действий, то использовали слово «день», потому что Надежда сказала, что нужно успеть до «дня осеннего равноденствия», я слово в слово помню. Этот день официально наступает 23 сентября, то есть после двенадцати часов ночи 22 сентября. И не было сомнений, пока ты не написала слово «ночь», что в принципе правильно, ведь днём то звёзды не видны. Вообще то, сначала Надежда сказала нам, что нужно успеть до «перехода», интересно какой смысл она вкладывала в это слово? Как говорится – первое слово дороже второго!
– Это же элементарно, Ватсон, переход солнца из Северного полушария в Южное, – с помощью левой руки Виктория показала условный переход солнца через вытянутую правую руку, изображающую условную линию экватора.
– Тогда встаёт вопрос, а где же будет ночь в момент перехода солнца через экватор? – Гоша нахмурил брови. – Даже если это и происходит ровно в полночь с 22 на 23 сентября, то в какой стране? Скорее всего полночь считается по Европе, в Америке будет вечер, звёзды ещё могут не появиться. А где-то в Азии будет уже утро 23 сентября и звёзды могут уже пропасть.
– Ты прав, полночь – это условно принятое время для календаря, как и сам календарь, а само событие перехода – астрономическое, – уже без улыбки добавила Вика. – Я помню, что в прошлые годы переход был и в двенадцать часов дня и шесть вечера, а один раз даже ровно в полночь по Гринвичу.
– Хорошо, что мы это сейчас обнаружили, получается нет у нас гарантированного запасного дня и нужно всё успеть до 22 сентября, – озабоченно резюмировал Гоша.
После этого они сразу отправились к статуе Христа-Искупителя в Рио-де-Жанейро.
Когда они оказались перед статуей Христа-Искупителя, их охватило благоговение и умиротворение. Гигантская фигура с распростёртыми руками, словно обнимающая весь город, заставляла сердце биться чаще. Казалось, будто сам воздух здесь наполнен тихим священным трепетом. Вика, затаив дыхание, смотрела вверх – ей хотелось запомнить каждую деталь: складки одежды, мягкий свет прожекторов, отражающийся на камне, и этот взгляд, полный всепрощения и надежды.
В этот раз Гоша был подготовлен и делился информацией с Викой на уровне передачи мыслей и эмоций, не было необходимости о чём-то рассказывать словами.
Статуя Христа-Искупителя – один из самых узнаваемых символов не только Бразилии, но и всего мира. Её высота – 30 метров, а размах рук достигает 28 метров (прямо как размеры бразильского самолёта Embraer E-Jets). Она стоит на восьмиметровом пьедестале, возвышаясь над Рио-де-Жанейро на горе Корковаду (710 метров над уровнем моря). Построенная из железобетона и мыльного камня, она кажется одновременно монументальной и лёгкой, особенно когда облака окутывают её, создавая ощущение, будто Христос парит над городом.
Идея возведения статуи возникла в 1921 году, когда Бразилия готовилась к столетию независимости. Проект разработал инженер Эйтор да Силва Кошта, а скульптором стал Поль Ландовски. Строительство длилось девять лет – с 1922 по 1931 год. Деньги собирали всем миром: пожертвования поступали от церквей, простых горожан и даже от иностранцев. Статую освятили 12 октября 1931 года, и с тех пор она стала не только религиозным символом, но и воплощением бразильского духа.
Про Защиту.
Сам памятник является символом убежища. Его широко раскрытые руки словно говорят: «Здесь тебя примут». Это место силы, где можно укрыться от хаоса мира, где каждая трещина в камне хранит молитвы миллионов. Христос над Рио – как щит, ограждающий город от тьмы, напоминание, что даже в самых тёмных временах есть тот, кто примет твои страхи и даст надежду.
Про Мечту.
Статуя Христа-Искупителя – воплощение невозможного, ставшего реальностью. Она построена на вершине, куда, кажется, нельзя было поднять ни одного камня, но люди сделали это. Её создание – доказательство того, что вера и упорство способны творить чудеса. А ещё – это символ полёта. Стоя рядом, кажется, что, если шагнуть с этой высоты, Христос подхватит тебя на руки, и ты воспаришь над Рио, как птица.
Наши «призраки» не удержались и отправились в волнительный полёт над ночным городом, то спускаясь вниз, то снова взмывая в высоту.
Рио внизу казался живым существом: он дышал светом фар, пульсировал неоновыми вывесками, вздрагивал от далёких вспышек фейерверков где-то над фавелами.
А ещё он напоминал драгоценную мозаику:
Копакабана – изогнутая сабля света, где волны Атлантики лизали тёмный песок, оставляя на нём пенящиеся следы.
Фавелы – хаотичные россыпи лампочек на склонах, словно кто-то опрокинул коробку с горящими бусинами. Там, в узких переулках, кипела своя жизнь – слышались приглушённые ритмы самбы, лай собак, крики.
Сахарная голова – тёмный исполин, подсвеченный снизу, будто парящий в воздухе.
– Стоп! Пожалуйста, расскажи подробнее про Сахарную голову! На мой взгляд, это самое нелепое и в то же самое время самое впечатляющее зрелище, которого никак не ожидаешь увидеть в городе.
– Можно и подробнее, – обрадовался Гоша. – Цитирую информацию из рекламного буклета пока помню, не уверен, что через неделю хоть что-то из этого останется в памяти.
Сахарная Голова – это монолитная гранитная скала высотой 396 метров, возвышающаяся над заливом Гуанабара. Возраст: около 600 млн лет – древнее, чем Амазонка и Атлантический океан. Происхождение названия: По одной версии, скала напомнила португальцам формы сахарных головок, которые делали в шестнадцатом веке. По другой – название происходит от фразы "Pau-nh-acuqua" ("высокий холм") на языке индейцев тупи. Португальские колонисты трансформировали это в «Pão de Açúcar» (дословно – «хлеб сахара»).
История покорения: Первое восхождение совершила англичанка Генриетта Карстейрс в 1817 году (со стороны моря, с риском для жизни). Сегодня на вершину ведёт канатная дорога (Bondinho), построенная в 1912 году – одна из старейших в мире.
Подняться можно не только на фуникулёре, но и по скалолазным маршрутам (для профессионалов). Вид на статую Христа-Искупителя, пляжи Копакабана и Ипанема, аэропорт Сантос-Дюмон, залив Гуанабара и далёкие фавелы. На закате скала становится розовой, а ночью подсвечивается золотистым светом. Встретить закат – самое популярное занятие: небо окрашивается в оранжевые и фиолетовые тона, а город зажигает огни. Стоя на вершине, чувствуешь, будто паришь между небом и океаном. Ветер обнимает тебя, а внизу – как на ладони лежит весь Рио: шумный, контрастный, прекрасный. Это место, где время замедляется, и хочется просто молчать, глядя в горизонт.
Интересные факты: В 1979 году здесь снимали фильм о Джеймсе Бонде ("Лунный гонщик"). В 2016 году скалу включили в список Всемирного наследия ЮНЕСКО как часть "культурного ландшафта Рио".
Гоша всё рассказывал и рассказывал, а силуэт Христоса, освещённый прожекторами, парил над городом, словно гигантский страж. Руки, распростёртые в стороны, казалось, готовы были обнять не только Рио, но и весь мир.
Наступил момент, когда не хотелось ни о чём думать, было только одно желание купаться в океане эмоций.
«Я хочу запомнить это навсегда – чтобы даже через годы, закрыв глаза, снова увидеть эту панораму, раствориться в ней, стать частью этого мерцающего мира».
«Разве здесь может быть что-то плохое?» – город выглядел слишком прекрасным, чтобы в нём существовала боль.
Здесь веришь в милосердие. В то, что даже если весь мир отвернётся, есть кто-то, кто простит. Веришь в то, что люди способны на великие дела, когда объединяются. Веришь, что даже в самом шумном, грешном, страстном городе есть место, где царит тишина, и она – священна.
Всё это время они поглядывали на небо в поисках Кассиопеи, но южное небо оказалось совсем другим. Вместо привычных созвездий – чужие узоры, Млечный Путь, раскинувшийся, как серебряная река. Казалось, что где-то там, за миллионы световых лет, другие люди, тоже смотрят на небо и не находят своих звёзд.