Ярослав Соколов – Узнать по глазам. Истории о том, что под каждой маской бьется доброе и отзывчивое сердце (страница 18)

Количество антител, активность специфического иммунитета зависят от тяжести заболевания. То есть если пациент переболел достаточно серьезно, у него образовались стойкие антитела. И они выявляются в крови при анализе. Если же прошло незаметно, то их может вообще не быть.

Скажу сразу по поводу особенностей работы иммунной системы в случае этого вируса. На первом этапе борьбы с вирусом организм всегда призывает на помощь специальные клетки: нейтрофилы, макрофаги, которые выделяют медиаторы воспаления, или цитокины. В норме воспалительный процесс своевременно завершается. Но при коронавирусной инфекции неспецифическая иммунная реакция может активироваться чрезмерно, и воспалительные эти цитокины как оружие массового поражения начинают атаковать все вокруг: без разницы, вирус это или здоровая клетка. И возникает то самое словосочетание, которое сейчас широко применяют при коронавирусной инфекции, — цитокиновый шторм. Он, кстати, как позже выяснилось, сыграл свою большую роль и при пандемии испанки. Так вот, одно из опаснейших осложнений при коронавирусе — цитокиновый шторм. Это один из факторов, который приводит к летальности.

Цитокины выходят из клеток, которые призваны бороться с коронавирусом, но они повреждают не только вирусные частицы, но и все вокруг. У пациента развивается масштабное, чрезмерное воспаление. Грубо говоря, это такая поломка иммунной системы. Поэтому в ряде случаев мы назначаем препараты, которые блокируют эти медиаторы воспаления, чтобы они не повредили здоровые клетки организма.

Стоит ли как-то стимулировать иммунитет? Во-первых, препараты для такой стимуляции не особенно хорошо себя зарекомендовали в плане эффективности. Второе: если мы начнем стимулировать свою иммунную систему, можем спровоцировать цитокиновый шторм. Поэтому никакими лекарственными препаратами стимулировать иммунитет не надо. Достаточно поддерживать иммунную систему в рабочем состоянии. А для нее самое главное — здоровый сон, полноценное питание и физическая нагрузка. И отсутствие стресса. Это столпы, которых мы должны придерживаться для накопления иммунных сил.

Рассмотрим в этой связи карантин как меру профилактики. Многие противятся карантину, им кажется, что самоизоляция не способствует ни здоровому сну, ни физической нагрузке, а лишь усиливает стресс. Отчасти это справедливо, но давайте не будем спорить с очевидными вещами: карантин — зарекомендовавшая себя мера, которая предотвращает распространение инфекции».

Нация сплотилась

«По поводу моей работы в «красной зоне» я иногда слышу вопрос: зачем ты это делаешь? Для меня и моих коллег, которых я знаю, ничего не изменилось. Я хирург.

Когда появилась острая необходимость, мы все стали бороться с коронавирусом, и неважно, какая у врача специальность, принцип остался прежним: у тебя есть пациент, которого ты должен вылечить.

Изменился только профиль пациента — теперь это COVID-19.

Честно сказать, конечно, каждый из нас хочет, чтобы пандемия быстрее закончилась и он вернулся бы к своей любимой специальности.

В семье сейчас уже все спокойно принимают мое нынешнее «трудоустройство» — так надо и все. Долг. Медицинские работники максимально изолировались от семей. Может, это не афишировали, но многих врачей из инфекционных отделений расселили в гостиницах, чтобы обезопасить их домашних.

Также организовано питание. В нашей Первой градской больнице все обеспечены питанием, и во многих других больницах тоже. Некоторые рестораны привозят еду. Сделано все для того, чтобы медицинских работников всех уровней — начиная от водителей, которые развозят пациентов после выписки, и заканчивая врачами из «красной зоны» — бытовые вопросы вообще не волновали.

С СИЗ тоже никаких проблем никогда не было.

Вообще, люди, когда узнают, что ты работаешь в «красной зоне», предлагают свою помощь: привезти семье продукты и так далее. Мы все сплотились в этой борьбе. Представители многих специальностей продолжают трудиться: водители и машинисты общественного транспорта, продавцы и кассиры в продуктовых магазинах, провизоры в аптеках. Они тоже рискуют. Но нация все равно сплотилась».

Нет времени попить воды

«Тяжело было в момент открытия специализированных стационаров. За два дня 300 человек заполнили наш центр. Ты постоянно в экстремальных условиях, у тебя поток пациентов, и надо справиться с этим потоком, назначить лечение, не пропустить ухудшение состояния. Работаешь в костюме 12 часов, и, я не преувеличиваю, нет времени выйти попить воды.

Спустя пару недель все выровнялось. Начинаешь встраиваться в новый для себя график: двадцать человек выписал, двадцать поступило. Уже более-менее прогнозируешь свою работу.

Лавина госпитализаций пошла на убыль. Стало полегче. Но опять же, это может быть связано с несколькими факторами.

Во-первых, нельзя утверждать, что заразившихся объективно стало меньше. У большинства бессимптомная или легкая форма заболевания, при которой возможно лечение в домашних условиях, а не в больнице.

Во-вторых, в Москве открылось большое количество перепрофилированных под коронавирус стационаров, которые значительно разгрузили другие клиники.

В-третьих, теперь есть четкая технология приема пациентов. Помимо тестирования что еще делается? Есть КТ-центры, где терапевт сразу оценивает результаты компьютерной томографии и клиническое состояние пациента. И на основании этого назначается амбулаторное или стационарное лечение. Это называется сортировкой пациентов.

Именно такая организация работы, выстроенная за полтора-два месяца, позволяет сейчас госпитализировать только тех, кому это действительно необходимо. Остальные будут лечиться амбулаторно, и госпитализируют их лишь в случае ухудшения.

Вообще, все цифры находятся в открытом доступе. Например, в «Коммунарке» создан оперштаб, который дает объективную сводку. Никто ничего не занижает, поверьте мне. Россия не устраивает гонку с другими странами, у кого больше выздоровело пациентов. Это глупости».

Рабочая смена

«Режим работы в каждой больнице свой. У нас функционируют два отделения, и коллективным решением было принято, что мы работаем в три смены по 8 часов, начиная с 8 утра и до 8 утра следующего дня. Выходит дежурная бригада с определенным количеством людей. Пришли, переоделись, надели средства индивидуальной защиты, поднялись в отделение, и вперед…

Расскажу подробнее о СИЗ. Защитный костюм, бахилы, респиратор со средней или максимальной защитой в зависимости от места работы специалиста. Например, в реанимации, где ему приходится выполнять инвазивные манипуляции, допустим, интубацию трахеи. Помимо очков он надевает еще защитный экран — такое прозрачное забрало — и фартук, снижающие вероятность заражения. Либо же человек работает в обычном терапевтическом отделении, где пациенты более-менее стабильные, и там не требуется выполнения вмешательств и максимальной защиты.

Респиратор, очки либо защитный экран, шапочка — это все надевается под защитный костюм, такую оболочку. Плюс две пары перчаток. Всё.

На двух врачей у нас порядка 40–50 пациентов. Ежедневный обход с обязательными измерениями температуры, концентрации кислорода в крови — сатурации, корректировкой лечения, назначения и оценкой полученных анализов.

Очень важно, что у нас есть возможность проведения консилиумов. Допустим, пациент ухудшается, пришли плохие анализы, по КТ отрицательная динамика. И тогда мы сразу собираем консилиум и выстраиваем свои дальнейшие действия.

Мы моментально можем перевести пациента в отделение реанимации, которое есть на каж дом этаже. Бывает такое, что делаешь обход и видишь, что у пациента сатурация 70, а нижняя граница нормы — 93, и через пять минут он уже в реанимации.

Идет текучка: написание дневников, выписок, оформление документации — стандартные, ежедневные рутинные дела. Восьмичасовая бригада делает два обхода с обязательным замером всех параметров и передает всю информацию коллегам, которые тебя меняют на этом посту, обращая особое внимание на тяжелых пациентов. Работа в режиме нон-стоп.

С 13:00 до 14:30 мы общаемся с родственниками пациентов по мобильной связи — некоторые пациенты не могут сами общаться по телефону. Многие волнуются, и мы идем навстречу, стараемся ответить на все вопросы. У нас беседа с родственниками обязательна.

Вообще общение с пациентом и родственниками всегда было частью работы врача. Сейчас просто условия изменились: инфекционные отделения строго закрыты для посещений.

Для пациентов тоже есть ограничения передвижения: нельзя выходить из палат, гулять по коридору. В кабинет компьютерной томографии их везут на коляске.

Всегда запоминается либо яркая победа, либо трагедия.

…Госпитализированы трудовые мигранты, жена к нам, муж — в другой стационар. У жены заболевание легко протекает, и мы уже хотим ее выписать. Но на одном обходе видим: она в слезах. Муж скончался. Такие случаи всегда накладывают отпечаток. Трагедия еще и в том, что она не сможет с ним проститься, потому что должна соблюдать карантинный режим. Даже если мы ее выпишем, она все равно не сможет этого сделать.

Есть и другие ситуации, радостные, когда крайне тяжелого пациента перевели в реанимацию, а он настолько мотивирован лично, что не сдается, борется и выздоравливает.