Ярослав Северцев – Цена имени. Пробуждение (страница 3)
— Я ему это постоянно говорю.
Илар проигнорировал обоих.
— Мне показалось, что ночью что-то было под полом.
Отец замер.
Совсем ненадолго.
Но Илар заметил.
— Камень оседает, — сказал он после паузы. — Старые места иногда звучат.
— Это был не просто треск.
— Всё равно не ходи сегодня в нижний коридор.
Сказано было слишком быстро.
Илар нахмурился.
— Я и не собирался.
— Хорошо.
Тев, уже возившийся у очага, бросил через плечо:
— А теперь, когда все обменялись загадочными фразами, можно мне узнать, будет ли завтрак или мы опять питаемся атмосферой древнего упадка?
Отец коротко выдохнул — почти смешок.
Напряжение чуть отпустило.
Почти.
Пока Тев возился с остатками вчерашней каши, Илар подошёл к пролому в стене, заменявшему окно. Снаружи пустошь медленно выходила из ночи. Каменные гряды тянулись до самого горизонта, серые, сухие, изрезанные ветром. Между ними лежали полосы соли и старые русла, где вода не держалась уже много лет. Вдалеке темнели остатки колонн — ещё какие-то руины, давно съеденные временем.
Ничего нового.
И всё же сегодня мир казался чуть сдвинутым.
Словно под привычной поверхностью что-то проснулось и теперь лежало тихо, ожидая, когда его заметят.
Илар не любил такие ощущения.
Обычно они означали неприятности.
— Опять смотришь так, будто пустошь лично тебя оскорбила? — спросил Тев, протягивая ему деревянную чашку.
— Она и оскорбила. Своим существованием.
— Вот это уже здоровый характер.
Они ели молча.
Отец почти не притронулся к еде.
Это Илар заметил тоже.
Как и то, что копьё он поставил ближе к себе, чем обычно.
Когда они собрались идти к источнику, солнце уже поднялось над дальними грядами, но тепла не прибавилось. Ветер только усилился.
У самого выхода отец остановил Илара за плечо.
Тев ушёл на несколько шагов вперёд и делал вид, что не слушает.
— Если до полудня не вернётесь, я пойду искать вас сам, — сказал отец тихо.
— Мы не дети.
— Именно поэтому я это и говорю.
Илар посмотрел на него внимательнее.
— Что происходит?
Отец молчал слишком долго.
Потом ответил:
— Пока ничего.
Это был плохой ответ.
Они оба это знали.
Но Илар всё равно кивнул и вышел в утренний холод.
Ступени святилища были стёрты почти до гладкости. Ветер сразу ударил в лицо. Тев, щурясь, поправил ремень бурдюка.
— Если сегодня на обратном пути нас опять встретят сборщики долга, я притворюсь мёртвым.
— Они проверят.
— Тогда притворюсь очень неприятно живым.
Илар почти улыбнулся.
Почти.
Они начали спускаться по тропе между камней, и святилище осталось за спиной — старое, треснувшее, молчаливое. Слишком молчаливое.
Илар не знал, что к вечеру это молчание закончится.
Не знал, что под камнем уже просыпается узел, который веками держали на крови и забвении.
Не знал, что имя его сестры, давно ставшее в доме запретной тишиной, в эту ночь снова прозвучит вслух.
И уж точно не знал, что мир, который до сих пор казался ему просто жестоким и бедным, на самом деле построен на вещах куда страшнее бедности.
Пока он знал только одно:
камень под ногами иногда помнит дольше, чем люди.
И в это утро память впервые начала отвечать.
ГЛАВА 2. ТЕ, КТО ПРИХОДЯТ ЗА ИМЕНАМИ
К источнику они дошли быстрее обычного.
Не потому, что спешили.
Потому что оба чувствовали: утро не хочет быть обычным.
Тропа вилась между каменными грядами, спускалась в сухую ложбину, потом снова поднималась к узкой расщелине, где из-под скалы ещё держалась тонкая жила воды. Источник был слабым, горьковатым на вкус и холодным даже в разгар лета, но в пустоши этого хватало, чтобы считать его подарком.
Обычно Тев болтал всю дорогу.