Ярослав Северцев – Рекрут его Величества (страница 3)
Воздух был спертым. Здесь жили около ста человек: новобранцы и «старослужащие» – те, кто уже отслужил год и готовился к увольнению в запас. Именно они представляли главную опасность.
– Разойдись! – скомандовал урядник, пихая Виктора в спину прикладом. – Обмундирование получите завтра. Сегодня – вон в тот угол. И чтобы к утру полы были вылизаны.
Урядник ушел, хлопнув дверью. В казарме повисла тишина. Потом послышался шепот, скрип нар.
Из дальнего угла поднялись трое. Одеты лучше остальных: шинели новее, сапоги чище. Лица обветренные, взгляды хищные.
– Свежее мясо, – сказал высокий, с рыжими усами. – Я – ефрейтор Лещев. Старший этой казармы.
Виктор стоял неподвижно. Сидорчук встал рядом, чуть сзади, копируя стойку.
– Есть вопросы? – спросил Лещев, подходя вплотную. Он был выше Виктора на голову и шире в плечах.
– Нет, – ответил Виктор.
– А должно быть, – Лещев ткнул пальцем в грязный пол. – Вода в колодце во дворе. Ведро одно. Швабр нет. Тряпки вон там. У вас есть время до поверки. Если не успеете – спать будете на полу. Без шинелей.
Это была классика. Проверка на слабость. Если они подчинятся сразу и безропотно – станут рабами на весь срок службы. Если начнут бунтовать открыто – их забьют ночью.
Виктор посмотрел на пол. Грязь, окурки, солома. – Сидор, – сказал Виктор спокойно. – Бери ведро. Я – тряпки.
Лещев усмехнулся: – Понял свою место, щенок.
Виктор не ответил. Он подошел к куче тряпок, выбрал наименее гнилую. – Сидор, воду гремучую не тащи. Холодной мой. Чтобы не размывать грязь в кашу. Сверху вниз.
Лещев нахмурился. Ему не понравился тон. Не покорный, но и не вызывающий. Будто Виктор отдавал приказ не ему, а своему напарнику, игнорируя присутствие «старшего».
– Эй, – Лещев шагнул вперед и толкнул Виктора в плечо. – Ты чего командиром себя ставишь?
Виктор медленно повернул голову. В его взгляде не было страха. Было спокойное изучение противника.
– Я ставлю себя тем, кто есть, – сказал Виктор. – Солдатом, который выполняет приказ. Урядник приказал вымыть пол. Мы моем пол. Ты мешаешь выполнению приказа.
Лещев замер. Аргумент был железным. Если он начнет драку сейчас, при свидетелях, это будет бунт против устава. А устав здесь священен, пока не начнется неуставщина в темноте.
– Умный, – прошипел Лещев. – Слишком умный для бомжа. Ладно. Мойте. Но ночью… ночью мы поговорим.
Он отошел, кивнув своим подручным.
Виктор вернулся к уборке
Они работали быстро. Виктор использовал эффективные движения, не тратя лишней энергии. Он знал, что главное испытание впереди. Ночь в казарме – это отдельная война.
Вечером принесли еду. Баланда из чечевицы и кусок черного хлеба. Виктор съел половину, вторую отдал Сидорчуку.
– Тебе нужно больше, – сказал он. – Ты крупнее. Тебе энергию тратить.
– А ты?
– Я потом доберу.
Когда погасли свечи и казарма погрузилась в полумрак, начались «разговоры». По нарам прокатился шепот. Где-то всхлипнул новичок, получивший тычок в бок.
Виктор лежал на верхней наре, у стены. Сидорчук – снизу, под ним. Это была выгодная позиция: никто не мог подойти незаметно.
Шаги. Тихие, крадущиеся. Трое. Лещев и его свита.
Они остановились у нар Виктора. – Вставай, – прошептал Лещев.
Виктор сел. Движение было плавным, без скрипа дерева. – Что случилось?
– Мы говорили, что поговорим. Дай сапоги. Мои развалились.
Виктор посмотрел на свои дырявые ботинки, которые ему выдали вместо обуви. – Они тебе не подойдут. У меня нога уже.
– Я сказал – дай, – Лещев протянул руку, чтобы схватить Виктора за ворот рубахи.
В этот момент Виктор действовал. Он не стал вставать. Он дернулся вперед, сокращая дистанцию, и ударил локтем в горло Лещева. Не сильно, чтобы не убить, но достаточно, чтобы перекрыть дыхание.
Лещев захрипел, отступая. Второй боец замахнулся кулаком. Виктор нырнул под удар, захватил руку, используя инерцию противника, и рванул на себя. Голова бойца ударилась о деревянную стойку нар. Глухой стук.
Третий замер в нерешительности.
Виктор встал. В темноте его силуэт казался больше, чем был на самом деле. – Слушать сюда, – прошептал он так, что слышали только они трое и Сидорчук снизу. – Вы хотите проблем? Я – человек, который пришел с улицы, где за кусок хлеба убивают. Вы думаете, я боюсь вас?
Лещев держался за горло, глаза слезились. – Ты труп, – прохрипел он. – Завтра уряднику скажу…
– Скажешь, что упал? – перебил Виктор. – Или что новички бьют старших? Тебя разжалуют и отправят в штрафную роту. Там тебя съедят за неделю.
Виктор сделал шаг вперед. Лещев отступил. – Мы не враги, – сказал Виктор. – Мы солдаты одного полка. Но я не буду вашей шавкой. И вы не будете моими. Мы не трогаем друг друга. Вы занимаетесь своими делами, мы – своими.
Пауза затянулась. В казарме было тихо, но Виктор чувствовал напряженное внимание десятков пар ушей. Это был момент становления иерархии.
Лещев выпрямился, вытирая рот рукавом. – Ладно, – сказал он зло. – Пока ладно. Но смотри, Гришка. Оступишься – поможем упасть.
Они ушли в темноту.
Виктор лег обратно. Сердце билось ровно. Адреналин спадал. – Ты чего их не добил? – спросил шепотом Сидорчук снизу.
– Зачем? – ответил Виктор. – Враг повержен, когда он бесполезен. Сейчас они полезны как пример для других. Пусть знают, что трогать нас – дорого стоит.
– А если завтра пожалуются?
– Не пожалуются. Им стыдно будет признать, что их положили новички.
Виктор закрыл глаза. Завтра начнется настоящая служба. Учения, строевая, стрельба. Ему нужно будет внедрять свои методы осторожно.
«Первый рубеж оборонен, – подумал он. – Завтра займемся наступлением».
В темноте казармы, среди храпа и запаха пота, генерал из будущего улыбнулся. Он был дома.
Глава 4. Утренний звон
Подъем был объявлен не звуком горна, а резким ударом железной ложки о ведро. Лещев прошелся вдоль нар, орудуя этим импровизированным инструментом.
– Вставай, ленивая мошь! Солнце уже час как в зените!
Виктор открыл глаза мгновенно. Сон был поверхностным, тревожным. Тело ныло после вчерашней стычки и холодной уборки. Он сел, аккуратно расправил шинель. Вокруг новички суетились, кто-то ругался, кто-то сонно тер глаза. Сидорчук уже заправлял свою койку, скручивая одеяло в валик с армейской аккуратностью.
– Хорош, – одобрил Виктор тихо.
– Старался, – кивнул Сидорчук. – Вчера видел, как урядник делал.
Через десять минут рота выстроилась во дворе. Морозный воздух обжигал легкие. Поручик Волконский стоял на крыльце, кутаясь в шинель. Рядом с ним возвышалась фигура полковника – командира полка. Лицо полковника было скрыто воротником, но взгляд чувствовался физически.
– Начинаем строевую! – скомандовал Волконский.
Первые полчаса были адом. Новобранцы сбивали шаг, путали левую и правую ногу, роняли винтовки. Урядники бегали вдоль строя, используя нагайки не только для устрашения, но и по делу.
Виктор стоял во втором ряду. Он не выделялся нарочито, но его движения были экономными. Когда остальные напрягали мышцы там, где это не нужно, теряя силы, Виктор использовал инерцию тела. Его шаг был четким, удар каблука о замерзшую землю совпадал с ударом соседа слева.
– Третий ряд! Шире шаг! – орал урядник.
Виктор заметил, что солдат перед ним, высокий парень с веснушками, вот-вот упадет. Он сбивался с ритма, дышал ртом, бледнел.
– Вдох носом, выдох ртом, – тихо сказал Виктор, когда строй сделал поворот. – Не задерживай дыхание.
Парень скосил глаза, кивнул. Через минуту его лицо порозовело.