Ярослав Северцев – Гром Бестужевых (страница 5)
Старик вздохнул.
– Твой дядя. Григорий. Это он.
Слова ударили тяжелее, чем любая молния.
– Дядя Гриша? – Александр не верил. – Он… он всегда был добр ко мне. Он…
– Он завидовал тебе, – перебил дух. – Ты был сильнее, чем он когда-либо мечтал быть. Ты был наследником, которым он никогда не станет. И он нашёл способ отнять у тебя то, что не мог получить сам.
– Но как? Как можно украсть силу?
– Артефакт. Называется «Глушитель». Старая вещь, из тех, что запрещены. Передаёт силу одного мага другому. Григорий подсунул его тебе перед тем балом. Помнишь подарок? Кольцо с рубином?
Александр вспомнил. Дядя подарил ему кольцо накануне бала. Сказал, что это родовой артефакт, который принесёт удачу. Александр надел его. Не снимал весь вечер.
А после бала кольцо исчезло.
– Он забрал его, – сказал Александр. – После того, как я опозорился. Сказал, что потерял.
– Не потерял. Забрал. Сила твоя ушла в кольцо, а из кольца – к нему. Или к тем, кто ему заплатил.
– Кто заплатил?
Старик усмехнулся.
– А ты догадайся. Кто больше всех выиграл от падения Бестужевых? Кто забрал твою невесту?
Александр сжал кулаки.
– Волконские.
– Они самые. Твой дядя продался им. Стал вассалом, присягнул на верность. В обмен на что? На обещание сделать его главой Бестужевых.
– А моя сила? Где она сейчас?
– У Волконских. Или у того, кому они её передали. Это уже не важно. Важно другое: вернуть ту силу, что была, нельзя.
– Тогда зачем ты здесь? – Александр чувствовал, как внутри поднимается отчаяние.
Старик посмотрел на него с усмешкой.
– Затем, чтобы дать тебе новую. Не ту, что даётся по крови. Ту, что берётся с неба. Ту, что была у меня. Настоящую. Живую. Свободную.
– Чем она отличается?
– Родовая сила – это наследство. Ты получаешь её от предков, пользуешься, передаёшь дальше. Удобно. Но если её украли – всё. А живая молния – это сама буря. Она не в крови. Она в небе. В каждой грозе. В каждой искре. Её нельзя украсть. Её можно только призвать. И если ты сможешь это сделать…
– Что?
– Ты станешь сильнее, чем был. Сильнее, чем любой Бестужев за последние сто лет. Сильнее, чем твой дядя. Сильнее, чем Волконские.
Александр посмотрел на свои руки. Пустые. Бессильные.
– Чему мне учить? – спросил он.
Старик улыбнулся.
– Для начала – тебе сейчас стоит выйди в поле. Твоя старая сила пряталась в крови. Новая – в небе. Почувствуй её.
Александр поднялся. Он взял книгу со стола, коснулся амулета на груди и вышел на крыльцо.
Дождь всё ещё шёл. Но где-то на западе небо начало светлеть. Солнце пробивалось сквозь тучи, окрашивая их в багровый цвет.
Александр спустился с крыльца и пошёл через двор к полю.
– Куда? – крикнул вслед Ефим.
– Погуляю.
– Дождь же!
Александр не ответил.
Он шёл по мокрой траве, мимо конюшен, мимо амбаров, к открытому полю, которое тянулось до самого леса. Ветер трепал волосы, бросал в лицо холодные капли.
Где-то далеко, за лесом, грохотал гром.
Александр остановился на середине поля. Поднял лицо к небу. Закрыл глаза.
Ничего.
Он открыл книгу. Голос старика раздался у него в голове:
– Не проси. Молния не слушает просьб. Она слушает гнев. Ярость. Волю. Ты злишься?
– Да.
– На кого?
– На дядю. На Волконских. На Лизу. На себя. За то, что был слаб. За то, что позволил им…
– Хватит. Не трать ярость на слова. Покажи.
Александр сжал кулаки. Он думал о Григории – о его лицемерной улыбке, о том, как тот смотрел на него свысока. Он думал о Волконских – о том, как они украли его невесту, его силу, его будущее. Он думал о Елизавете – о том, как она стояла на балконе и говорила, что не может быть женой слабого.
Вся боль. Все унижения. Все ночи, когда он смотрел в потолок и ненавидел себя за то, что не может ничего изменить.
Всё это выплеснулось наружу.
Александр поднял руки к небу. Он не кричал. Он просто – хотел получить силу. Хотел так, как не хотел ничего за три года.
Молния ударила.
Не в него. В землю в трёх шагах.
Грохот был оглушительным. Земля вздыбилась, комья грязи разлетелись во все стороны. Александра отбросило на спину, он больно ударился затылком.
Он лежал, глядя в серое небо, и чувствовал.
В груди – жар. В пальцах – ток. Всё тело гудело, как натянутая струна.
Он поднял руку.
Между пальцами плясала искра.
Не слабая, серая, жалкая, как три года назад. Яркая, голубая, почти белая. Она жужжала, перебегала с пальца на палец, оставляя за собой запах озона.
Александр рассмеялся. Лёжа в грязи, под дождём, с дрожащими руками – он смеялся.
– Получилось, – прошептал он. – Получилось!
Из книги, которую он чудом не выронил, донёсся насмешливый голос:
– Это был просто разряд. Младенец и то может. Тебе ещё учиться и учиться.
Александр поднялся на ноги. Оглядел поле. В трёх шагах от него зияла воронка, из которой шёл дым.