Ярослав Северцев – Бизнес леди Империи (страница 7)

— Книги читала, — отмахнулась Вера.

— Ты и читать-то, говорят, не умела, когда очнулась.

— Научилась, — Вера усмехнулась. — У меня память хорошая.

Маша покачала головой, но помогать не перестала. Она приходила каждый вечер после того, как Елизавета Павловна отпускала её по хозяйству, и сидела с Верой до полуночи — нарезала ткани, заметывала швы, училась шить на машинке.

— Ты быстро учишься, — заметила Вера как-то вечером.

— Ты хорошо учишь, — ответила Маша. — Я у других портних работала, они показывали — не понимала. А ты покажешь один раз — и как в голове вспыхивает.

Вера задумалась.

— Маша, а у тебя есть подруги? Такие же, как ты? Кому нужна работа?

— А то как же, — вздохнула Маша. — Весь Петербург полон девок, которые шьют за еду. У барыни моей, вон, судомойка есть, Палаша, — она из бывших портних, но её хозяин прогнал, когда она палец поранила и шить перестала быстро. Теперь посуду моет. А другая у меня есть знакомая, Акулина, — та вообще в ночлежке живёт, потому что шить умеет, а работу найти не может: все говорят, что она «не из цеха».

— Что значит «не из цеха»? — спросила Вера.

— А то и значит, — объяснила Маша. — В Петербурге есть Портновский цех. Если ты не в нём состоишь, ты не имеешь права шить на заказ. Тебя могут в полицию забрать, оштрафовать или вообще выслать из города. Месье Леклер, которого ты тогда выгнала, — он как раз старшина этого цеха. Поэтому он и злится. Ты работаешь без разрешения.

Вера помолчала.

— А как в этот цех вступают?

— Надо иметь рекомендации от двух мастеров, заплатить взнос — кажется, сто рублей — и сдать экзамен. Работу показать.

— Сто рублей?

— Да. Поэтому бедные и не могут. Дорого.

Вера поставила ножницы и посмотрела на Машу.

— Значит, — сказала она медленно, — цех — это способ, которым богатые портные не пускают бедных на рынок. Это не про качество. Это про деньги.

Маша пожала плечами:

— Наверное. Я не разбираюсь.

— А я разбираюсь, — сказала Вера. — Это называется картельный сговор. В моё время за такое сажали.

— В твоё время? — не поняла Маша.

— В моё время, когда я читала книги, — поправилась Вера. — Ладно. С цехом будем разбираться отдельно. А пока — зови своих подруг. Палашу и Акулину. И ещё кого знаешь. Мне нужны руки.

Палаша пришла на следующий день.

Она была невысокой, коренастой, с красными, обветренными руками и лицом, которое казалось старым, хотя ей было всего двадцать два. Правый указательный палец был кривым — сросся неправильно после того, как его зашили без кости.

— Я медленная теперь, — сказала она, пряча руку за спину. — Не возьмёте.

— Покажи, — сказала Вера.

Палаша нехотя протянула руку. Вера взяла её в свои, повертела, пощупала.

— Палец работает, — сказала она. — Ты не можешь делать тонкую работу — вышивку, бисер. Но ты можешь кроить. Для кроя нужна сила, а не точность. Кроить будешь.

Палаша заплакала.

— Меня никто не брал, — всхлипнула она. — Два года никто. Я думала, умру в судомойках.

— Не умрёшь, — сказала Вера сухо. — Будешь получать десять рублей в месяц плюс еда. Устроит?

— Устроит, — выдохнула Палаша.

Акулина пришла на следующий день.

Она была полной противоположностью Палаше — высокая, худая, с длинными пальцами пианистки и глазами, которые смотрели исподлобья. Она жила в ночлежке на Обводном канале и приходила пешком через весь город, потому что на конку не было денег.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.