Ярослав Северцев – Белый призрак (страница 4)

Он глянул на Снегирёва:

— Ты, безымянный, покажи, на что способен. Иди на правый фланг. Как сможешь — стреляй.

Снегирёв кивнул и пополз.

Снег под ним хрустел, но звук тонул в ветре. Он двигался медленно, по-пластунски, подтягивая винтовку вперёд и переставляя локти. Пульс — 120. Норма. Дыхание — ровное, носом. Он чувствовал каждую мышцу, каждый позвонок, каждый удар сердца.

Это как финишный спурт. Только без лыж. И без права на ошибку.

Он залёг за валуном. До японских позиций — сто метров. Он видел их: трое у пулемёта, ещё двое — в окопчиках справа и слева. «Гочкис» стоял на треноге, лента свисала в ящик. Пулемётчик сидел на корточках, наводчик лежал рядом, смотрел в бинокль вниз, туда, где должны были идти цепи.

Снегирёв проверил винтовку. Затвор ходил туго — смазки не было, металл мёрз. Он выдохнул на механизм, подышал, потёр пальцами. Чуть лучше.

Два патрона.

Первым — пулемётчика. Вторым — наводчика. Остальных — Дорофеев и остальные.

Он лёг на камни, подложил под ствол скатку шинели. Прицелился.

Вдох. Полувыдох. Задержка.

Пулемётчик в прицельной планке — маленький, тёмный, нечёткий. Ветер — справа налево, по позёмке видно: снег летит почти горизонтально. Поправка — половина фигуры.

Палец на спуске. Плавно, как учили. Не дёргать. Выжать.

Выстрел.

Винтовка лягнула плечо. Дым заслонил обзор на секунду. Когда рассеялся, пулемётчик лежал, скрючившись, навалившись на «Гочкис». Наводчик заорал, схватился за пулемёт, пытался развернуть.

Снегирёв перезарядил. Затвор клинило — гильза застряла. Он дёрнул сильнее, рванул ногтем, выбросил. Второй патрон — в ствол. Дослал.

Наводчик уже лёг за пулемёт, шарил рукой по затвору.

Вдох. Выдох. Задержка.

Выстрел.

Наводчик упал лицом в снег. «Гочкис» замолчал.

Справа и слева ударили винтовки — Дорофеев и остальные добивали оставшихся японцев. Двое упали сразу, третий побежал вверх, к вершине. Воронов снял его с восьмидесяти метров — хороший выстрел.

— В атаку! — заорал Дорофеев, и цепи побежали вверх.

Снегирёв не побежал. У него не было патронов. Он лежал за валуном и смотрел, как его отряд — теперь уже его — штурмует высоту. Смотрел и считал. Не пульс. Жизни.

Двое упали на подступах — их скосили с верхней позиции, где засел ещё один пулемёт. Савельев, кажется, и тот молодой, чью фамилию он не запомнил. Они лежали на склоне, дёргались, потом затихли.

Двадцать восемь человек превратились в двадцать шесть. Через десять минут — в двадцать три. Когда цепи добрались до вершины, японцы отступили, оставив три пулемёта и десяток убитых.

Дорофеев спустился к Снегирёву, тяжело дыша, с окровавленной щекой — царапина от пули.

— Хорошо стреляешь, — сказал он. — Двумя выстрелами — двоих. С такого расстояния, с открытого прицела... Ты кто такой, контуженый?

— Не помню, — ответил Снегирёв.

— Врёшь, — усмехнулся унтер. — Но ладно. Будешь у меня в застрельщиках. И своих людей возьмёшь — тех, кого выберешь. Будешь учить их. Понял?

— Понял.

Он выбрал четверых.

Воронов — потому что аккуратен с оружием и не паникует под огнём.

Шелест — потому что умеет отбирать патроны и не суетится.

Малышев — потому что молод и хочет учиться.

И Савельева — нет, Савельев остался на склоне. Вместо него — плотного мужика из сибиряков, который называл себя только по имени — Егор. Егор был лесником, охотился с детства, стрелял метко, но хаотично. Снегирёв решил, что из него выйдет толк.

Они сидели у вечернего костра — пятеро, включая его самого — и слушали.

— Первое, — сказал Снегирёв. — Винтовка — это не оружие. Это продолжение твоего тела. Ты должен чувствовать её так же, как свои пальцы. Чистить — каждый день, даже если не стрелял. Смазывать — но не перебарщивать, на морозе масло густеет. Затвор должен ходить как по маслу — в прямом смысле.

Он взял винтовку Воронова, разобрал за три секунды, показал, как протирать канал ствола, как смазывать механизм, как проверять бойки.

— Второе. Дыхание. Выстрел делается на задержке, но не на вдохе и не на выдохе. На полувыдохе — когда лёгкие наполовину пусты. Тогда тело самое неподвижное.

— Третье. Дистанция. Учитесь определять её на глаз. Вон та сосна — сколько?

— Триста, — сказал Воронов.

— Сто пятьдесят, — сказал Егор.

Снегирёв усмехнулся:

— Егор прав. Сто шестьдесят, если быть точным. Как определил?

— Я охотник всегда на глаз определяю , отец так учил. Короче, я вижу.

Снегирёв посмотрел на него с уважением:

— Будешь у меня наблюдателем.

— Четвёртое. Ветер. Читайте его по всему: по снегу, по траве, по дыму, по тому, как колышется шинель. Ветер меняет пулю на каждые сто метров — на треть фигуры. Запомните.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.