Ярослав Росиненков – Иной взгляд (страница 2)

— Спасибо, — сказал я просто.

Она подняла на меня удивлённые глаза.

— За что?

— Твои не засмеялись. Когда фамилию Иори читали.

Алина на секунду задумалась,затем пожала плечами, и в её взгляде промелькнуло что-то твёрдое, почти взрослое.

— А зачем смеяться, если причины нет? Фамилия как фамилия. Имя как имя. — Она захлопнула учебник. — И вообще, если надо, я тебе помогу. Или ей. Чтобы смеялись меньше.

Она сказала это так буднично,как о чём-то само собой разумеющемся, и повернулась к выходу.

— Понял, — кивнул я ей в спину. — Ещё раз спасибо.

Она лишь махнула рукой, не оборачиваясь.

Я вышел в коридор. Пока всё было спокойно. И это было главное. Но в воздухе, пахнущем мелкой пылью и старым деревом, уже витало что-то новое. Что-то, что могло это спокойствие нарушить. Или, наоборот, укрепить.

Глава 2. Проявление от лица Сина

Последний урок — физра. Подготовка к ГТО. Хорошо, что последний: пропотеешь, зато не придётся потом сидеть на математике, отравляя воздух вокруг себя запахом пота. Не самая элегантная мысль, но практичная.

Пока я завязывал шнурки, ко мне подошла Катя. Её тень упала на мои кросски.

— Син, о чём думаешь? — спросила она. В её голосе не было обычной лёгкости.

Звучало деловито, почти серьёзно.

— Думаю, что делать после уроков, — ответил я, не поднимая головы. — Бродить по жёлтым переулкам Вологодчины. Наблюдать, как свет падает на старую плитку. Искать закономерности в трещинах асфальта.

— А может, с нами пойдёшь на парад? — Катя сделала паузу, будто взвешивая мою возможную реакцию. Она присела на корточки рядом, чтобы наши глаза были на одном уровне. — Тот самый. В память о ЛАС. Марк вчера про него столько рассказывал, что Иори теперь не отстаёт: «Это же будет весело, там музыка, люди!» А я... я думаю, нам всем стоит пойти.

Я замер на секунду. Парад. Тот самый, о чём утром читал в новостях. Скопление людей, громкая музыка, флаги… Всё, что я обычно избегаю. Но альтернатива блуждать в одиночестве, пока солнце садится за панельки.

— Марк собрался рассказывать анекдоты в толпе, чтобы разрядить обстановку? — уточнил я сухо.

Катя усмехнулась,но уголки её губ дрогнули.

— Что-то в этом роде. Говорит, траур — не повод для уныния, а повод вспомнить что-то хорошее. Но я… Син, я просто думаю, что это важно. Посмотреть. Быть там. Не одному.

Её слова повисли в воздухе раздевалки,пахнущей сыростью и старым деревом.

— Логично, — наконец сказал я. — Отвлечься от... всего этого. И понаблюдать за реакцией толпы — тоже интересно.

— Тогда как обычно, — кивнула Катя, и в её глазах мелькнуло что-то вроде облегчения. Она встала, отряхнула колени. — Собираемся у дуба после уроков. Не опаздывай, а то Иори начнёт паниковать, что ты передумал.

— Не начну, — раздался звонкий голос из-за угла шкафчика. Появилась Иори, уже переодетая. — Я просто пойду тебя искать! По всем переулкам твоей Вологодчины!

— Угрожающе, — констатировал я.

Катя покачала головой,улыбнулась по-настоящему и ушла, оставив меня наедине с Иори, которая принялась с энтузиазмом рассказывать о новом виде спорта, который она придумала — нечто среднее между баскетболом и балетом.

Решение было принято. Парад как способ «отдохнуть» — звучало как оксюморон, но, возможно, коллективное наблюдение за чужим прошлым было лучше, чем индивидуальное созерцание собственного настоящего.

Когда я вышел из раздевалки в зал, привычная картина дала сбой. На месте нашего вечно взъерошенного физрука стоял директор. Ярослав Росиненков. В своём безупречном тёмном костюме он выглядел здесь, среди потёртых матов и баскетбольных колец, как инопланетянин.

«Ох,емае, — пронеслось у меня автоматически. — Главное, чтобы класс вёл себя нормально. А не как в прошлый раз с водным поло».

Марк, уже разминавшийся у шведской стенки, присвистнул.

— Ничего себе сюрприз! Росиненков в зале — это как увидеть балерину в угольной шахте. Эй, Син, думаешь, он в костюме будет показывать нам страпон? Или у него под пиджаком спортивная форма с гербом ЛАС?

— Скорее всего, он просто будет наблюдать и делать пометки в блокноте, — ответил я, вставая в строй. — А потом вызовет особо отличившихся «на ковёр». Советую не выделяться.

— Не выделяться? Да это не в моих правилах! — Марк щёлкнул себя по лбу. — Если уж играть при директоре, то играть так, чтобы запомнили! Я сегодня буду как пантера! Быстрый, грациозный, смертоносный!

— Пантера, которую выбивают первой, — пробормотал я себе под нос, но Марк уже не слушал, отрабатывая мнимые удары по невидимому мячу.

Звонок. Я встал в строй первым — машинально, по привычке к порядку.

Марк втиснулся куда-то в середину, кривляясь, Иори затерялась в самом конце, Катя — неподалёку от Марка. Все выглядели немного насторожёнными под пристальным взглядом директора.

— Здравствуйте, — сказал Росиненков. Его голос, обычно мягкий и загадочный в кабинете, здесь прозвучал чётко и по-военному.

Класс ответил хором,но нестройно.

— Ваш учитель заболел. К чему он вас готовил — мне неизвестно, — продолжил директор, обводя нас взглядом. Его глаза, казалось, на секунду задержались на мне. Или мне показалось? — Поэтому сегодня — импровизация. Будем играть в вышибалы.

В зале пронёсся сдержанный вздох. Обычная игра. Ничего страшного.

— Нагасэ и Виноградов, — произнёс Росиненков, и моё имя прозвучало как приговор. — Вы будете вышибать. Остальные — в центр.

Иори встретилась со мной взглядом. В её глазах читалась не тревога, а скорее азарт. «Покажем им!» — беззвучно шевельнула она губами. У меня же внутри всё сжалось в холодный комок. Мне дали меч? Нет. Мяч. Обычный резиновый мяч. Но в голове почему-то всплыло слово «меч». Странно.

Игра началась. Я целился, рассчитывал траекторию. Первой мишенью стала новенькая — робкая девочка, которая жальсь к стенке. Я замахнулся, мяч уже летел к ней...

И тут,словно из ниоткуда, появилась рука. Рука Алины. Она не кричала, не делала резких движений. Просто встала на пути, и мяч глухо ударился ей в плечо. Она даже не поморщилась, лишь отбросила его обратно мне, смотря прямо в глаза.

Я выбил.Но не новенькую. Алину. Самую сильную. Почему? Зачем она так поступила? Вопрос завис в голове, не находя логического ответа. Жертвенность? Глупость? Или что-то другое?

Мы с Иори продолжали. Она била яростно, с улыбкой, я — холодно и методично. Остался только Марк. Он вертелся как юла, выкрикивая что-то обидное.

— Эй, Син! Целься лучше! Ты бьёшь как бабушка на лавочке! Иори, красавица, давай слабее, а то мне страшно! — дразнил он, уворачиваясь от очередного броска.

Мы потратили на него целых двадцать минут.Время тянулось, как резина. Марк в итоге пал, споткнувшись о собственную ногу, но с триумфальным воплем: «Меня победила не ваша меткость, а коварный пол! Запомните этот день!»

— Молодцы, — наконец сказал директор, и в его голосе прозвучала лёгкая, едва уловимая усталость. — А теперь — Лорманов и Романенкова. Ваша очередь вышибать.

Марк, запыхавшийся, но сияющий, дал мне пять.

— Видал пантеру? Теперь наблюдай за ураганом! — пообещал он.

Марк и Алина. Дуэт, который в обычной жизни не пересекался, но на площадке становился машиной. Я встал рядом с Иори и Катей в центре зала. Мяч был у Алины.

Именно в этот момент всё и началось.

Сначала — просто странное чувство. Будто в груди что-то резко сжалось, и ноги на мгновение потеряли твёрдость. Не боль. Не головокружение. А... смесь. Как если бы в тебя одновременно вселились леденящий страх перед падением и дикая, безумная решимость прыгнуть. Адреналин, но искажённый, чужой. Я замер, пытаясь анализировать это ощущение. Оно длилось секунду. Может, две.

И в этот миг мяч, пущенный Алиной с нечеловеческой силой, ударил мне прямо в висок.

Мир на мгновение вспыхнул белым, затем вернулся в резкость с лёгким звоном в ушах. Я пошатнулся и сел на ближайшую скамейку. Не из-за боли — удар был сильным, но не критичным. Я сел, потому что нуждался в анализе. Что это было? Паника? Сбой вестибулярного аппарата? Но оно было двойным. Чувство было не моим.

Пока Марк и Алина выбивали остальных, я наблюдал. Не за игрой, а за ними. За дыханием Иори, за напряжёнными плечами Кати, за ледяной концентрацией Алины. Я искал источник того странного «эха», что прокатилось по моей нервной системе.

Последней осталась Иори. Она отпрыгивала, смеялась, но в её глазах, когда мяч летел в неё, я увидел ту самую решимость, которую почувствовал. Только усиленную в сто раз. И страх? Да, тоже. Она продержалась дольше всех, но мяч Марка всё же настиг её.

Прозвенел звонок. Спасительное освобождение.

Я перевёл взгляд на Катю. Она стояла, слегка ссутулившись, обхватив себя руками, будто от холода. Её лицо было бледным. Она сжалась. Не физически — эмоционально. Как будто её что-то... задело. Глубоко. Она ловила ртом воздух, словно после долгого бега, хотя почти не двигалась.

Я медленно поднялся и подошёл сначала к Иори. Она отряхивала форму, всё ещё улыбаясь.

— Ну что? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ураган выдержала?

— Ещё бы! — она выпрямилась, глаза блестели. — Марк сильный, но предсказуемый. А Алина... она бросает как будто ненавидит этот мяч. Интересно.

— Ты была лучшей в центре, — сказал я просто, без пафоса. — Дольше всех продержалась. Это факт.