Ярослав Петрашко – Черный бульвар (страница 23)
— Вы все-таки нажрались! Да никто ничего в вашем случае доказывать уже не будет! В городе введут чрезвычайное положение, и рано или поздно вы заработаете от какого-нибудь спецназовца реактивную гранату в бок!
— Хм, значит, чистосердечное признание облегчит мою участь, но сделает ее невыносимой. Нечто в этом роде я уловил из вашей болтовни. И вы думаете, мне понравится сидеть где-нибудь в бункере и постоянно сдавать анализы? Чем виварий лучше тюрьмы, или, скажем, реактивной гранаты?
— Не знаю, выбирать в конечном итоге, вам. Только вряд ли вы успеете сделать свой выбор до полнолуния. Ваш кабинет могут опечатать уже сегодня.
— Вы думаете, я откажу себе в удовольствии достать оружие и кое с кем поквитаться? Я и без шерсти боец хоть куда!
— Если вы собираетесь прикончить меня, то позволю себе напомнить, что, хоть мы оба — исчадия, но мамы у нас разные. Я — исчадие смерти, а вы — исчадие жизни, и умирать вам еще предстоит. Пренеприятнейшая штука, доложу я вам. Уж поверьте, как опытному мертвецу.
— Как опытному паяцу… Вы мне несимпатичны, мистер вампир. И ваши предложения несимпатичны тоже.
— В таком случае, остается только одно — застрелиться. Вы, кстати, упоминали об этом, правда, несколько в другом контексте: вы жалели себя, свои новые необыкновенные качества. Но может быть стоит пожалеть других людей?
— Людишек? Они меня не жалеют! Я на каждом шагу чувствую это их прозрение: ты не такой, как мы! Белая ворона! Да, я не такой, как вы все! Белая ворона превратилась в белое чудовище!
— Ах, как страшно! Только не зарычите, пожалуйста. И вспомните, что среди презираемых вами «людишек» находится и ваша мать. Подумайте, что с нею будет, если установят, что вы и оборотень-убийца — одно лицо? Уж лучше ей знать, что вы либо уехали куда-то далеко, либо сделались чудом природы, либо, как мужчина, свели счеты с жизнью из-за непонятных ей проблем.
Тут случилась странная вещь: Снег сорвал свои очки и захохотал, откинувшись в кресле. Ян удивился и, подождав, пока инспектор успокоится, спросил: «Что это вас так развеселило? По-моему, я был далек от намерения пошутить».
— Ты промахнулся, мистер кровосос. У меня нет матери. Ты говорил с моей теткой, которая меня терпеть не может, но живет в моей квартире, старая идиотка, — она надеется, что меня убьют на службе и квартира достанется ей!
Снег вытер раскрасневшееся и вспотевшее лицо платком, надел очки.
— А позвольте, доктор, задать вам нескромный вопрос? Что ж вы-то сами не идете, так сказать, с повинной, или там исповедую к вашим высоко мудрым дуракам: исследуйте, дескать меня, препарируйте, разложите на молекулы?
— Я ценю свою свободу ничуть не меньше вашего. К тому же у меня есть выбор, а у вас его нет. За мной не охотятся, а за вами вот-вот приедет «собачья будка», подкрепленная спецподразделением «Альфа».
В это время занавеска загремела, и в кабинет ввалился давешний гость со своим другом и какой-то девицей. Воздев руку с бутылкой шампанского, он обратился к Яну: «Генацвале, ты самый лучший артист на всем побережье, будь другом, покажи, пожалуйста, еще фокус!»
Ян, не обращая на него внимания, поднялся и сказал, глядя прямо в непроницаемые светофильтры, скрывшие глаза инспектора: «Я, надеюсь, сделал все, чтобы дать вам возможность выпутаться из этой ситуации достойно. Но если в вас победит Зверь, знайте — первым на вашем пути буду я». Инспектор криво улыбнулся: «Вы сильный противник, доктор. Это будет хорошая охота». Впервые лицо Яна исказилось гневной гримасой: «Тупое животное! Ты забыл, с кем связываешься!» Впрочем, он тут же взял себя в руки и холодно закончил: «Благодарю за содержательную беседу, извините, если был резок. За обед я заплачу».
И, уже направляясь к выходу, показал на Снега и сказал кавказскому гостю: «Вот этот дядечка покажет тебе фокус, биджо. Если ты дождешься полнолуния».
«…Вот так и прошла наша встреча, которая, возможно, будет отражена в светской хронике. Какого-нибудь
— Тебя что-то расстроило, мой внимательный друг?
— Разумеется, Ты, как всегда, воспользовался случаем, чтобы блеснуть своим остроумием и завалил, причем, безнадежно, все дело. Ян развел руками и принялся набивать трубку.
— Ну вот, стараешься изо всех сил, терпеливо и деликатно ищешь пути к взаимопониманию, пьешь как азербайджанский разведчик в армянском тылу ихнее пойло вместо нормального «Наполеона» — и на тебе…
— Да, да! Ты начисто запорол такое ответственное дело, как поиски общего языка со Снегом. И все потоку, что не взял меня.
— Ага, чтобы ты начал разводить, как там ваши коллеги-историки говорят, «турусы на колесах», приобщать нашего общего врага…
— Он, если хочешь знать, не враг, а наш товарищ по несчастью!
— Дивизия СС «Вервольф» ему товарищ! Ты думаешь, я не пытался воззвать к его человеческим чувствам? Он спит и видит, как приходит новое полнолуние, ставит его на четвереньки, и он, такой красивый и беспощадный, снова рвет на части всех, кто попадется на дороге! У него, доложу я тебе, черная мизантропия на почве комплекса неполноценности. Если не считать полного отсутствия либидо, идеальный тип для коллекции дедушки Фрейда. Был какой-то проблеск, но, по мере того, как он пьянел и раскрепощался, я все меньше видел перед собой человека. Понимаешь, эта белая тварь уже вытеснила большую часть человеческого, она для него более привлекательна. Хуже того, она уже лишает его возможности, по-человечески нормально мыслить и найти хоть какой-нибудь приемлемый с точки зрения простой логики выход. Он, практически, уже не человек.
— Ну а ты уж постарался, чтобы этот процесс шел только в одну сторону. Если бы я мог с ним поговорить…
— Брат мой, не вообразил ли ты себя булгаковским Иешуа Га-Ноцри? «Поговорить!»
— Но ведь для чего-то он искал встречу с тобой? Наверное он, пусть подсознательно, но надеялся на твою помощь?
— «Искал»?! Да это я приказал ему, под угрозой огласки, ты что, не помнишь?
Саша потушил сигарету и потер лицо ладонями. Ян спросил мягко: «Тебе плохо, Саша?»
— Мне совсем не нравится тот мир, который ты принес с собой. Зачем ты втянул меня в эти игры? Впрочем, теперь мне все равно.
— Все равно? А ты забыл, как вы с Наташей еле спаслись от него на Бульваре? А кто отомстит за все его кровавые художества? Да черт, в конце концов, с ней, с местью! Но должен же его кто-то остановить?
— Кто-то должен и смертные приговоры приводить в исполнение. Вся разница между нами заключается в том, что ты готов стать этим «кем-то», а я не хочу.
— Тебя никто и не заставляет. За дело возьмусь я. Но ты должен быть в курсе. Итак, если Снег, протрезвившись, выберет один из предложенных мной вариантов, мы об этом так или иначе услышим и довольно скоро. Если нет… То следует, пожалуй, быть готовым к его нападению на нас. Хоть это и не даст ему ровным счетом ничего. Как человеку. Но в этом случае в нем уже заговорит Зверь. И вот тогда настанет время для пули из самородного серебра. Ее нужно изготовить как можно быстрее. И, желательно, не одну. У меня есть лепаж (Ян ткнул трубкой в сторону коллекции над камином), он может подойти, пуля будет достаточно большой. На всякий случай можно заготовить пару осиновых кольев в качестве холодного оружия… На всякий случай…
— Делай, что хочешь. Я больше не желаю участвовать во всем этом… Кормить меня ты должен, потому что это тебе и только тебе я обязан своим чудовищным положением А своим свободным временем я буду распоряжаться так, как хочу. Мне нужно побыть с Наташей — она нуждается в уходе.
— Никто не стесняет твою свободу. Но пойми — именно сейчас нам нужно быть вместе. Вот покончим с этим волкодавом и тогда — пожалуйста, приходи когда хочешь, уходи когда вздумается, еда всегда будет в холодильнике. Прошу тебя, не исчезай именно сейчас из моего поля зрения — это очень опасно!
— Нет. С меня хватит веселых похождений. У меня есть девушка, которой очень плохо, и моя обязанность — быть сейчас с нею.
— Ну что там с ней такого особенного происходит? Естественный шок, пройдет без последствий, она молода, да и не беременна, если не ошибаюсь…
— У нее серьезное нервное расстройство, Ян. Психиатр говорит, что надежда, конечно, есть, но возможен и необратимый ход заболевания.
Ян вышел из мастерской, где беседовал со своим старым знакомым мастером-ювелиром. Дело с самородным серебром, похоже, налаживалось. Мастер брался достать материал и выплавить «подвески в виде пуль», как назвал Ян заказанное изделие. Работа хорошо оплачивалась в валюте, главных условий было два: крайняя срочность, а также точное во всех отношениях следование заказу, а именно — идеальная форма и размер, и, самое важное, — в качестве исходного материала должно было быть использовано именно самородное серебро и только оно. Репутация мастера не давала поводов для сомнений, но, на всякий случай, Ян решил продублировать заказ еще у одного общего знакомого — того самого протезиста, которому когда-то он показывал оттиск своих клыков. Правда, для этого необходимо было достать серебряные самородки самостоятельно. Ян решил наведаться на подпольную биржу драгметаллов, хотя понимал, что это опасно: если Снег решит проследить за ним, ему, возможно, станет ясен смысл этих странных заказов, и тогда у него тоже может появиться смертельное оружие против Яна и Саши. Однако, приходилось идти на риск. Тем более, что Саша в работе участвовать отказался наотрез, и теперь Яну приходилось рассчитывать только на себя самого.