Ярослав Нестеров – Синдром свободы (страница 4)
Михаил Семёнович поднял голову и посмотрел на Арсения. Взгляд у него был странный – как будто он видел что-то, чего другие не видят.
– Ты хотел в архивы? – спросил он.
Арсений кивнул.
– Зачем?
– Посмотреть, где именно это делали. Немецкие заводы. Поставки. Может, сохранились чертежи.
– Сохранились, – сказал Михаил Семёнович. – Я знаю, где они лежат. Только тебе это не поможет.
– Почему?
– Потому что туда нельзя дойти. – Михаил Семёнович говорил спокойно, без эмоций, как о погоде. – Там сейчас… – он запнулся, подбирая слово, – …там другая жизнь. Они называются «Синтеты». Слышал?
При слове «Синтеты» Тамара Львовна невольно передёрнула плечами, словно от сквозняка, хотя окна были закрыты. Глеб перестал ковырять ногтем пятно масла на ладони и сжал кулак. Даже воздух в комнате стал тяжелее, будто само название этой секты обладало весом и запахом – запахом жжёной плоти и дешёвой пластмассы.
Арсений кивнул. Утром Костя на рынке говорил про тех, кто лица меняет.
– У них там культ. Они не любят чужих. Если ты попадёшь к ним, они тебя не убьют сразу. Сначала попытаются переделать под себя. А когда поймут, что не получается, – убьют. Или оставят так, что лучше бы убили.
В комнате повисла тишина. Слышно было, как за окном шумит ветер.
– Значит, Легион, – сказала Тамара Львовна. – Другого выхода нет.
Нина Ивановна молчала. Она смотрела на стол, и Арсений видел, как её пальцы сжимают край платка.
– Есть ещё один вариант, – сказал он.
Все посмотрели на него.
– Я пойду.
– Ты? – Тамара Львовна приподняла бровь. – Ты реставратор, а не разведчик. Ты за пределы города сто раз не выходил.
– Выходил.
– В Пятно – не считается. Там до Беларуси три дня ходу, и то с охраной. А туда – месяцы.
– Значит, пойду месяцы.
– Глупость, – отрезала Тамара Львовна. – Ты там погибнешь. И мы потеряем время.
– А если я пойду к Легиону, мы потеряем Питер.
Это прозвучало громче, чем он хотел. Но он не жалел.
Нина Ивановна подняла на него глаза. В них было что-то странное – смесь гордости и боли.
– Ты понимаешь, что говоришь?
– Понимаю. Если я пойду к Легиону, они помогут. А через год придут с проверкой. Ещё через год скажут:
– Домен, – поправил Глеб. – У них это называется «домен».
– Какая разница. – Арсений махнул рукой. – Главное, что это будет не Питер.
Михаил Семёнович смотрел на него с интересом.
– Ты готов умереть за то, чтобы Питер остался Питером?
– Я готов попытаться, чтобы не умирать.
– Это не ответ.
– Другого нет.
Михаил Семёнович кивнул, как будто услышал то, что хотел.
– В архивах, – сказал он, – есть одна папка. Я покажу. Там старые карты, схемы заводов. И адреса. Не знаю, что там сейчас, но адреса должны сохраниться. Заводы же не переезжают.
– Спасибо, – сказал Арсений.
– Не за что. – Михаил Семёнович встал. – Ты ещё не ушёл. Может, завтра передумаешь.
– Не передумаю.
– Посмотрим.
Он вышел. Тамара Львовна посмотрела на Нину Ивановну:
– Ты позволишь ему?
– Я не могу запретить. Он взрослый.
– Ты можешь запереть его.
– И что дальше? Генератор умрёт, книги сгниют, и мы всё равно пойдём к Легиону. Только без него.
Тамара Львовна промолчала. Она понимала.
Глеб почесал затылок ещё раз:
– Слушай, Арсений… Я тебе дам кое-что. Фонарик. Старый, но работает. И нож. Не знаю, поможет ли, но…
– Спасибо, Глеб.
– Да не за что. Ты это… вернись.
Арсений кивнул.
Нина Ивановна встала, подошла к нему и положила руку на плечо. Рука была лёгкая, сухая, но в ней чувствовалась сила.
– Ты знаешь, что я тебя не отговариваю?
Нина Ивановна смотрела на свои руки – тонкие, с выступающими венами, привыкшие касаться пергамента, а не принимать смертные приговоры. Она могла бы приказать Глебу запереть дверь. Могла бы сослаться на устав Совета. Но она видела в глазах Арсения тот же огонь, что горел в её собственной молодости. Запретить ему – значит убить этот огонь. А без огня Питер действительно умрёт, даже если генератор заработает.
– Знаю.
– Потому что не могу. Потому что если бы я была моложе, я бы пошла сама.
– Я знаю, Нина Ивановна.
– Тогда иди. И помни: ты идёшь не за запчастями. Ты идёшь за Питером.
Арсений посмотрел в окно. Там, за стенами, за Невой, за горизонтом, лежала огромная земля, полная безумия и смерти.
Он улыбнулся – сам не зная чему.
– За Питером, – повторил он.
И вышел.
Глава 4. Карты.
«Архивы Эрмитажа похожи на память старика: многое забыто, но самое важное всегда найдётся, если знать, где искать»