Ярослав Нестеров – Граница из тумана (страница 6)
Она подошла к главному экрану и вывела схему.
– Вот как это работает, насколько я могу реконструировать. «Поле» – это аэрозоль, содержащий синтетические аналоги наших собственных нейромедиаторов, а также, возможно, феромоны и прионы для межличностной синхронизации. Он воздействует через кожу, лёгкие, слизистые. У рядовых имперцев, судя по нашему «образцу», есть вживлённые биосенсоры-рецепторы, – она указала на увеличенное фото узора на запястье, – которые, видимо, регулируют дозировку и обратную связь. Их организм атрофировал собственные механизмы регуляции этих систем. Они не хотят в нашем понимании. Они существуют в состоянии запрограммированного гомеостаза счастья и покоя.
Каин слушал, не двигаясь. Его лицо было каменным.
– Слабое место? Уязвимость?
– Уязвимость, – Лира горько усмехнулась, – в том, что стоит вынуть рыбу из воды. Посмотрите. – Она переключила экран на график жизненных показателей первого пленного за последние шесть часов. Ровная линия начала давать мелкую, но растущую «пилу». Сердцебиение участилось на пять ударов. Температура скакнула на три десятых градуса. – Он начал чувствовать. Его организм, лишённый внешней подпитки «коктейлем покоя», пытается запустить собственные, атрофированные системы выработки нейромедиаторов. Идёт биохимический разброд. Через несколько часов, когда запасы введённых извне веществ окончательно истощатся, начнётся настоящая буря. Синдром отмены, помноженный на сто. Его мозг, десятилетиями не знавший страха, тревоги, злости, будет атакован всеми этими эмоциями одновременно, без каких-либо механизмов сдерживания. Это будет… экзистенциальный коллапс.
– Исход? – спросил Каин одним словом.
Лира посмотрела ему прямо в глаза.
– С высокой вероятностью – катастрофический нервный срыв, автоагрессия, психоз или смерть от остановки дыхания/сердца на пике выброса катехоламинов. Мы не можем его «вылечить». Мы можем только попытаться управлять этим коллапсом, вводя седативы и пытаясь стабилизировать биохимию. Но чтобы дать ему шанс выжить как личности… ему нужно вернуться в «Поле». Или найти способ медленной, контролируемой реадаптации, на которую у нас нет ни времени, ни знаний.
В модуле повисло молчание. Даже Дымов перестал шуршать бумагами. Осознание было чудовищным: они не захватили пленных. Они приговорили их к мучительной, внутренней казни. И любая попытка «освободить» других обрекала бы их на ту же участь.
Каин медленно подошёл к экрану, изучая цветную карту бездействующей миндалины.
– Значит, военная операция против их инфраструктуры…
– …будет равносильна отключению аппаратов искусственной вентиляции лёгких в больнице, полной пациентов, – закончила за него Лира. – Только эти пациенты не прикованы к койкам. Они просто ходят, работают, живут. И умрут в агонии, если их «воздух» исчезнет. Это не война. Это… гуманитарная катастрофа, которую мы спровоцируем.
Она увидела, как напряглись мышцы на его скулах. Он понял. Понял весь масштаб тупика.
– Ваши рекомендации как врача? – спросил он, и в его голосе впервые за всю их знакомство прозвучала не команда, а запрос.
– Немедленно изолировать всех, кто мог подвергнуться даже слабому воздействию «Поля», и наблюдать. Готовить палаты интенсивной терапии, нейролептики, кардиостимуляторы. Не приближаться к «Столпам» и не провоцировать имперцев – мы не знаем, как они отреагируют на угрозу своей экосистеме. И главное… – она сделала паузу, – …осознать, что мы не можем победить их, не став при этом монстрами. Наше оружие против них – это яд. Их оружие против нас… – она махнула рукой в сторону боксов, – …их собственное счастливое существование, которое мы физически не можем вынести, а они – лишиться.
Каин кивнул, резко, один раз. Потом развернулся и вышел, не сказав ни слова. Ему нужно было думать. Принимать решения, для которых не было алгоритмов.
Лира осталась одна перед мерцающими экранами, на которых пульсировали графики надвигающейся агонии. Она подошла к холодильнику, взяла ампулу мощного транквилизатора. «Лекарство от рая», – с горьким сарказмом подумала она. Потому что их единственный шанс спасти этих людей заключался в том, чтобы погрузить их в искусственную, химическую кому, пока их собственный мозг не разорвался от приступа внезапно обретённой, чудовищной свободы чувствовать.
Она направилась к боксу, где лежал первый пленный. Ему, возможно, уже снились кошмары. Первые в его жизни. И она должна была стать тем, кто эти кошмары на время остановит. Не во имя победы. Во имя отсрочки приговора, который они сами ему вынесли, ничего о нём не зная.
Глава 8. Рейд.
«Беспилотные средства наблюдения хороши для сбора данных, но абсолютно бесполезны для сбора интуиции. Иногда нужно понюхать воздух лично. Желательно, не тот, что вызывает стойкие галлюцинации».
Воздух был холодным и острым, пахнущим пылью, машинным маслом и чем-то ещё – едва уловимым, сладковатым отголоском того, что в отчётах теперь официально именовалось «Субстанцией «Гамма». Марк затянул стропы разгрузочного жилета, проверяя защёлки автоматически. Рядом его группа – пять человек, включая Сергея и Леху – совершала те же ритуалы: последняя проверка оружия (нелетальные импульсные излучатели и сети), датчиков на броне, герметичности шлемов с системой фильтрации «Лепесток-7».
Каин стоял в стороне, неподвижный, как одна из стальных опор ангара. Он наблюдал, не вмешиваясь. Его присутствие было тихим, но ощутимым, как атмосферное давление перед грозой.
– Итак, ещё раз, как для особо одарённых, – голос Марка в общем канале связи был спокоен, но в нём вибрировала сталь. – Цель: сектор «Дельта-4», район предполагаемого воздействия. Задача: не пленники. Не геройство. Мы – дорогие, живые и очень нервные щупы. Берём пробы воздуха в пяти точках по сетке, образцы почвы, растительности, и, если повезёт и они не разбегутся, – биоматериал с той штуковины-цветка. Видите кого-то? Не стрелять. Не пугать. Фиксируем и уходим. Если почувствуете «тепло и туман» в голове – немедленный отход по протоколу «Омега», впрыск ноотропного антагониста из аптечки и доклад. Вопросы?
– Есть, – хрипло произнёс Леха. – А если они, эти садовники, всё-таки обидятся и побегут на нас с садовыми ножницами?
– Тогда, Леха, – ответил Марк без тени улыбки, – ты имеешь полное право вспомнить, что ты Страж Легиона, а не агроном, и нейтрализовать угрозу. Но только в крайнем случае. Понял? Наша задача – не сеять панику, а собирать урожай данных. И да пребудет с вами здравый смысл, ибо командование явно на него сегодня не рассчитывало, отправив нас в это весёлое путешествие.
Лёгкий, нервный смешок пробежал по каналу. Каин, слышавший всё, не проронил ни слова. Тактика была верна: снять напряжение шуткой, но держать в тонусе.
– Садимся. Пора. «Тишина» на эфир.
Лёгкий аэромобиль «Коршун» с глушителями звука мягко опустился на площадку. Группа быстро погрузилась в тесный, лишённый иллюминаторов салон. Марк последним кивнул Каину. Тот в ответ едва заметно наклонил голову – знак одобрения и, одновременно, приказа возвращаться целыми.
Люк закрылся. «Коршун», почти беззвучно урча, оторвался от земли и растворился в серой предрассветной мгле, взяв курс на восток.
«Коршун» завис в полукилометре от цели, за грядой низких холмов. Марк сбросил данные с внешних сенсоров на планшет. Картинка была чистой. Никакого «тумана» в оптическом, ИК или УФ-диапазоне. Но мультиспектральный анализ показывал едва уловимую аномалию в составе воздуха – следовые количества неизвестных органических соединений, сложные эфиры с длинными цепями, напоминающие… феромоны или продукты метаболизма какой-то гигантской биосистемы.
– Ничего не видно, – прошептал Сергей, глядя в перископ. – Цветок на месте. Вокруг ни души. Как будто все ушли на обед. Или на коллективную медитацию.
– Тем лучше, – отозвался Марк. – Группа А – со мной на забор проб у объекта. Группа Б – Сергей, Леха, делаете периметр и берёте фоновые пробы в ста метрах. Двигаемся быстро и тихо. «Лепестки» на максимальную фильтрацию.
Они выскользнули из машины. Утро было холодным и безветренным. Тишина стояла абсолютная, неестественная – ни стрекота насекомых, ни криков птиц. Словно сама жизнь обходила это место стороной.
Воздух за бортом казался густым, как сироп. Даже сквозь тройной слой фильтрации «Лепестка» Марк чувствовал странный привкус на языке – словно лизнул батарейку «Крона». Фантомный сигнал. Мозг пытался считать то, чего нет в воздухе, но что висело в пространстве.
Марк с двумя бойцами быстрым, пригнутым шагом приблизился к «цветку». Вблизи сооружение поражало ещё больше. Это не было строением в человеческом понимании. Оно росло. Стволы-опоры были похожи на сплетённые стволы бамбука, но из материала, напоминавшего перламутр. Свод был образован тончайшими, полупрозрачными мембранами, которые на рассвете отливали бледно-розовым. От всей конструкции исходил лёгкий, тёплый воздух и тот самый сладковатый запах. И тихое, едва слышное гудение, на грани инфразвука.
– Боже… – один из бойцов, юный страж по кличке «Цыган», замер, уставившись. – Это же… живое.