Ярослав Коваль – Магия возможных действий (страница 3)

Она взглянула на него снова, уловив, разумеется, эту поневоле недовольную нотку. Плотнику нужно было работать, да и трудно бегать по окрестностям немолодому человеку, особенно без крайней необходимости.

– Объясните, где. Я сама найду.

– А сразу за аптекой. Там, в переулке.

– Поняла.

Когда девушка вышла на Шестую линию, она первым делом взялась за мобильный телефон. Ожидая ответа, курсантка разглядывала окна здания напротив. Темные, со скудными тюлевыми занавесками, кое-где кадки с цветами. Может быть, за ними прячется что-то интересное – а может, там располагаются обычные квартиры. Прежнее офисное помещение, принадлежавшее Кругу в этом районе, было подлинно-офисным по своему облику – не спутаешь. Но ребята могли усвоить горький урок, либо же просто еще не успеть сделать ремонт.

– Нашла? – нетерпеливо спросил ее Ирландец.

– Пока не уверена. Блеск оставил еще одну метку на стене дома в Бугском переулке. Зачем – я не очень поняла.

– Что за Бугский переулок?

– Возле Андреевского рынка. Там старичок работал, он меня отправил посмотреть еще один адрес, рядом. Но это логично – помнишь, два года назад у Круга именно здесь располагалось одно из убежищ.

– Убежищем то помещение не назовешь… Ну да я понял… Так, надеюсь, ты не собираешься лезть исследовать чужую штаб-квартиру, как давеча?

– Не собираюсь, обещаю. Только гляну, не ошибся ли местный обитатель.

– Все-таки высылаю тебе на помощь твою группу.

– Подожди, не надо!..

Но Ирландец уже отключил телефон, и, мысленно чертыхнувшись, Кайндел смирилась с тем, что какое-то время придется подождать.

А пока можно было все здесь осмотреть.

Удивительное дело, но аптека все еще существовала и даже была открыта. Девушка могла бы побиться об заклад, даже не заглядывая внутрь, что сейчас там куда больше трав и бинтов, чем аспирина, но ведь и аспирин наверняка кто-то производил. И даже доставлял сюда. Политик, читавший у них теорию работы в группе, как-то обмолвился, что связь с другими частями страны потихоньку налаживается. Да иначе и не могло быть – рано или поздно жизнь общества должна была выстроиться в какую-то систему. Как беспорядочно движущиеся элементы обязательно должны приобрести какую-то форму, образовав конечный элемент, так и человеческое общество не может долго оставаться взбаламученным болотом. Рано или поздно оно примет исходную форму пирамиды.

Правда, тогда, возможно, прежние высшие окажутся внизу, и наоборот. Но это уже не суть важно.

Кайндел заглянула в переулок – он выглядел уже далеко не таким грязным и неприютным, как когда-то. Еще до выхода ситуации из-под контроля здание, отведенное под факультеты экономики и финансов, а также юридический, успели привести в порядок. Отремонтировали и соседнее. Там, где на замусоренный переулок смотрели старые-престарые деревянные рамы с грязными до непрозрачности стеклами, теперь стояли стеклопакеты (правда, тоже грязные, но это можно было считать печальными последствиями сложной ситуации). Стеклянная дверь академии пострадала, ее явно кто-то выламывал – видимо, охотясь за мебелью или компьютерами, – и потому старую заменили на новую, металлическую, глухую. Окна второго и третьего этажа кто-то старательно отмыл, жалюзи куда-то делись, вместо них повесили обыкновенные шторы. И мусор по углам не валялся. Но в целом… Да, в целом все осталось по-прежнему.

Девушка помнила, как там все выглядело раньше. Три года назад Днепровский переулок можно было считать воплощением образа нового Петербурга – такого, каким его сделал молодой капитализм. Частные компании брали конкретный понравившийся дом, и только он, только его состояние их интересовало. Тем же путем привыкли идти и государственные структуры, чей взгляд на проблему и манера поведения не сильно отличалась от частной. Именно здесь, в этом переулке, можно было любоваться великолепно отделанным, чистеньким до ломоты в зубах зданием какого-то то ли офиса, то ли учреждения, а через сто метров обнаружить полуобрушившийся флигель, где в проломе второго этажа до сих пор на одной петле висит дверь комнаты, а на частично обвалившемся потолке держится патрон от люстры, давно сгнившей под дождями и снегом.

Переулочек был узким, уютно мощен булыжником, и зданий выше четырехэтажных тут не имелось. Окна первого этажа расположены так низко, что в них можно заглянуть так же непринужденно, как и в витрину любого магазина. Внутри бывших квартир темно и сыро, однако об этом наверняка знают лишь выселенные на окраину обитатели этих жилищ, или же постоянно толкущиеся в офисах работники. Снаружи едва ли разгадаешь, что скрывается за старыми кирпичными стенами со слоем свежей штукатурки. Узкие безлюдные переулки Васильевского острова напоминали девушке южные области России. Там города хоть и вырастали из поселков в нечто большее, однако в них надолго, очень надолго сохранялись поселковые привычки – подсматривать за соседями и каждым проходящим, жить одной большой коммуной, где всем до всех есть дело, и держать окна низкого первого этажа гостеприимно открытыми.

По крайней мере, именно такими Кайндел запомнила Краснодар и Ростов-на-Дону.

Можно было бы, пожалуй, прогуляться по переулку, посмотреть, не оставил ли там ее прежний приятель что-нибудь интересное, вроде магической метки. Что Кругу вообще тут нужно? Неужели их чародеи не оставили надежду ощупью отыскать способ создания областей магической напряженности? В нерешительности она остановилась у железной двери и попыталась понять по ее виду, скрывает ли та обычные квартиры, или же что-то более интересное. Потом отступила из переулка на улицу. Надо было что-то решать – либо кидаться шарить по переулкам в поисках следов, оставленных адептом Круга, либо тихо отойти в сторонку и ждать свою команду.

А потом она увидела, что навстречу ей идет сам Блеск, и, судя по выражению лица, он ее узнал. Так что бежать или, к примеру, пытаться прикинуться местным жителем, уже поздно.

Поэтому она кинулась ему навстречу с выражением искренней радости.

– Блеск, ты?! Привет? Вот уж не ожидала тебя здесь встретить!

– Я же просил называть меня Глен, – недовольно ответил тот. Подозрительность в его взгляде обнаружил бы и менее проницательный, чем Кайндел, человек, однако она делала вид, будто этой подозрительности вообще нет. И никогда не было.

– Извини. Просто у нас в ОСН тоже есть один Глен… Ну а что ты думал, Младшая Эдда только тебе попадалась в руки?.. Я, чтоб отличать тебя от него, предпочла перевести твое имя со старонорвежского.

– Лучше его переведи. А не меня… – подозрительность из взгляда пока никуда не девалась, и девушка предпочла набраться терпения. – Что ты здесь делаешь?

– Представь, специально приехала сюда, чтоб в этой аптеке купить… ну, кое-что чисто женское… А здесь, как оказалось, тоже нет…

Подозрительности стало чуть меньше.

– И что, все ваши так вот запросто разгуливают по улицам города? По своим делам?

– У меня увольнительная, – Кайндел изобразила удивление. – И я не могу погулять по Васильевскому? С ума сойти, до чего дело дошло…

– Вообще-то, война идет, если ты не в курсе…

– Правда?! Да что ты говоришь?!! Ну, давай, что ли, повоюем. На чем станем воевать? Давай «в города»? Кто последний закончит, тот и победил! – В душе девушки уже закипал подлинный, не наигранный гнев. Одновременно она уже чувствовала, что взяла ситуацию в свои руки. Теперь надо было удержать ее в том драгоценном, сложно достигаемом равновесии, за пределами которого фальшь не скроет даже ее виртуозная игра. – Или в «кто дальше плюнет». А?

Блеск нахмурился, стиснул зубы. Но это было не раздражение, а скорее состояние, подобное смущению.

– Я же здесь не один гуляю. Есть и те, с кем тебе встречаться было бы неприятно и даже чревато.

– Понимаю… Слушай, ну до чего глупая ситуация. Вот что нам делить, в самом деле?! Страна большая, неужели бы мы все тут не разместились? И без всякой войны.

– Ты же умная ба… женщина, ты же сама все понимаешь… – Блеск коротко обернулся в сторону Днепровского переулка, будто ждал, что сейчас кто-нибудь покажется из-за угла и обоим им придется несладко. – Ладно, иди. Между прочим, на первой линии есть хорошая аптека, и там часто продают всякие ба… женские штучки.

Повернулся и почти бегом бросился в переулок, который, несмотря на всю нынешнюю аккуратность, оставался сумрачным, полутемным. Можно было лишь гадать, что скрывается за поворотом. Кайндел отступила на другую сторону улицы, двумя пальцами вытянула из кармана телефон. Тот и не думал звонить, однако нужно было создать хотя бы видимость беседы. Девушка и сама не до конца понимала, зачем это надо, однако чутью своему доверяла в полной мере. И была даже рада, что минивэн, который выделили их команде, появился на Шестой-Седьмой линии на пару минут позже, чем она ожидала. Видимость случайности своего появления здесь можно было сохранить только в том случае, если б возможные наблюдатели поверили – она не ждала здесь машину, а вызвала ее.

Ей хотелось, чтоб Блеск думал, будто она полностью искренна с ним.

Дверь в салон ей приоткрыл Илья.

– Ну что? – жадно спросил он, как только автомобиль тронулся с места. – Где твоя машина?

– На соседней линии.

– Как думаешь, здесь есть их логово?