Ярослав Комиссаров – Тишина громче крика. Книга 2. Дорога на север (страница 1)

Ярослав Комиссаров

Тишина громче крика. Книга 2. Дорога на север

Глава 1 Рана

Глава 1. Рана

Алексей вёл катер по середине реки. Вода была чёрной, как смола, и отражала небо, затянутое тучами. Мотор «Калины» не просто гудел – он вгрызался в тишину, как ржавый нож в натянутую кожу. Вибрация передавалась через штурвал прямо в кости, отдаваясь в зубах. Ему казалось, что этот звук слышно за километры, что он – маяк.

Он не слышал ничего вокруг. Ни тихого плача Лизы, ни всхлипов Кати – только собственные мысли, которые ходили по кругу, как собака, которую привязали и забыли. На корме Оля возилась с Игорем. Леша не оборачивался – боялся увидеть то, после чего уже нельзя будет делать вид, что всё образуется. Но запах он чувствовал отчётливо. Сладковатый, медный дух старой крови и тошнотворная вонь гниющей плоти от бинтов на руке друга. Игорь горел. Жар от его тела иссушал воздух в тесной рубке, делая его густым и липким.

За кормой остался город, превратившись в серое пятно. Впереди темнела вода, уходящая в Рыбинское водохранилище. Леша не хотел соваться туда ночью. Места он не знал, а Игорь с простреленной рукой – не штурман.

– Оля! – позвал он, не оборачиваясь. – Подойди.

Она подошла, встала рядом. Леша мельком глянул на её руки – пальцы в крови, запёкшейся под ногтями.

– Как он?

– Держится пока, – голос сел, будто она час кричала, хотя она молчала всю дорогу. – Температура высоченная, дали жаропонижающее, но это как мёртвому припарки. Ему нужен врач. Настоящий.

– Знаю.

Он смотрел на воду. Берега сжимались, начинался проход между островами.

– Нужно вставать на ночь, – сказал Леша. – Дальше не пойдём.

Оля молча кивнула.

Подошла Катя. Лицо серое, глаза сухие и какие-то дикие.

– Леша, скажи прямо. Что делать? Я не хочу его терять.

Она прижалась к нему, и Леша почувствовал, как она дрожит. Мелко, часто, будто озноб бьёт.

– Будем искать место, – ответил он. Ладонь нащупала лопатки – острые, как у подростка, хотя Катя всегда была плотной. – Если Игорь переживёт эту ночь, всё будет хорошо.

Врал он или нет, Леша и сам не знал.

Катер сбавил ход. Проплывали посёлки – чёрные, без единого огонька, словно вымершие муравейники. Леша уже хотел причаливать, когда с носа катера позвала Лиза.

– Пап! Папа, смотри!

Она стояла у бортика, прижимая к глазам бинокль. Пальцы дрожали. Леша подошёл, положил руку на плечо дочери. Худенькое, напряжённое.

– Что там, стрекоза?

– Там свет! – Лиза ткнула пальцем в темноту. – Вон там, далеко, я видела!

Леша взял бинокль. Сначала ничего, только чернота и ветки. Потом поймал: слабый, желтоватый огонёк, дрожащий среди деревьев. Живой, трепетный огонь.

– Лампа, – сказал он тихо.

– Значит, там люди, – сказала Оля.

– Что будем делать? – Оля сжала его руку так, что побелели костяшки.

– Надо проверить. Нам всё равно останавливаться.

Катя шагнула вперёд, встала между ним и бортом.

– Не надо, – голос сорвался на шёпот. – Давай просто проплывём. Найдём другое место. Я не хочу снова наткнуться на такого, как этот участковый.

– А если там помогут? – Леша посмотрел на Катю. – Если это шанс? Я хотя бы проверю.

Голос дрогнул. Катя молчала.

Леша заглушил мотор. Тишина ударила по ушам, заставляя сердце пропустить удар. Катер по инерции скользнул к берегу, шурша днищем по гальке. Звук показался грохотом обвала.

– Сидите тихо, – одними губами произнёс он. – Ни звука.

-–

Алексей спустился в воду. Весенняя вода обожгла холодом, отрезав дыхание, полезла под штаны, сжала икры ледяными пальцами. Холод на секунду отрезвил, сбил навязчивый звон в ушах. Он прижал к груди арбалет и нож. Нож от воды потяжелел, оттягивал ремень.

Свет горел метрах в двадцати от берега, освещал крыльцо и часть стены. Дом стоял одиноко, с трёх сторон облепленный лесом. Со стороны реки висели сети – рыбацкие, с поплавками из пенопласта. Забор из жердей и веток – от зверя, не от людей.

Леша выбрался на берег, присел в кустах и замер.

Тишина. Такая, что уши закладывает. Только вода за спиной плещет и где-то далеко треснула ветка. Или показалось?

Ни ночных птиц, ни ветра. Только далёкий плеск воды и собственное сердцебиение в ушах.

Леша ждал. Минута, две, пять. Свет горел ровно, не мигая. Никто не выходил, никто не двигался за окнами. В доме будто никого не было.

Он уже собрался встать, когда ветер потянул со стороны дома и принёс запах. Рыба. Типа. И ещё что-то сладковато-приторное, отчего желудок неприятно сжался. Леша не мог понять, что это, но пальцы сами сжались на рукоятке ножа, спина покрылась холодным потом.

Он выждал ещё. Ничего.

Ладно.

Леша поднялся и, стараясь не наступать на сухие ветки, двинулся к крыльцу. Под ногами хлюпало, мокрая одежда липла к телу, с волос на лицо стекала вода. Он вытер глаза рукавом и поставил ногу на первую ступеньку. Дерево скрипнуло.

– Можешь убрать нож.

Голос из-за двери. Хриплый, низкий, спокойный.

Леша замер. Кровь отхлынула от лица. Сердце ухнуло вниз и забилось часто-часто, отдавая пульсом в кончиках пальцев, сжимающих нож. Он попробовал сглотнуть – в горле пересохло, язык прилип к небу.

– Я тут один, – продолжал голос. – Если с миром – заходи, поговорим. Если нет – уходи. У меня ружьё, и оно смотрит на дверь.

Леша стоял, не в силах пошевелиться.

– Я… – Голос сорвался. Леша откашлялся. – Я с миром.

Он убрал нож в чехол, толкнул дверь.

В лицо ударило тепло. Пахло печкой, ухой и табаком – терпко, по-домашнему, до рези в глазах. Леша шагнул через порог и замер, не закрывая дверь.

Комната была одна. Печь в углу, стол посередине, занавешенное окно, на стене – старые ходики с облупившейся краской. Под ними, на гвозде, висело ружьё. Второе.

Дед сидел за столом. В руках у него была двустволка, направленная чуть вниз, но Леша видел: дернись он – ствол поднимется раньше, чем он сделает шаг. Дед смотрел спокойно. Глаза светлые, выцветшие, но цепкие. Слишком ясные для этого мира. Изо рта, спрятанного за густыми усами, торчала трубка, над ней лениво вился дымок.

– Осмотрелся? – Дед усмехнулся одними глазами. – Садись давай, пока ноги не устали.

Леша выдохнул, прошёл к столу и сел на табурет. Тот жалобно скрипнул.

– Тихон Владимирович, – старик выпустил дым и переложил трубку в руку. Ружьё поставил к ноге, стволом в пол.

– Алексей.

– Я видел вас с берега, Леша. – Тихон прищурился. – Ты с бабами и двумя девчонками. Где они?

Леша молчал, глядя старику в глаза. Тот выдержал взгляд.

– Ты же не думаешь, что я собираюсь вам навредить? – В голосе усмешка. – Если б хотел – ты бы до крыльца не дошёл. Я вас за полчаса услышал. Мотор в этой тишине – как гром средь бела дня.

Леша кивнул.

– Они на катере. У меня друг раненый. Ему помощь нужна.