Ярослав Кичало – Неразрывный узел. Криминальная повесть (страница 1)
Неразрывный узел. Криминальная повесть
Мы жили в эпоху «бандитского Петербурга», когда между "пан" и "пропал" было всего несколько пунктов в котировках валюты.
Предисловие
Эта повесть не о больших деньгах, хотя их в ней много. Она о времени, когда Санкт-Петербург превратился в гигантскую лабораторию капитализма, а мы были в ней и подопытными, и лаборантами.
В начале девяностых на 26-й линии Васильевского острова один из двух советских павильонов Ленэкспо стал ярмаркой, а другой превратился в Биржу — наш «аквариум», ставший эпицентром надежд, афер и безумного драйва. Мы были молоды, дерзки и искренне верили, что компьютер и смекалка защитят нас лучше, чем стены из бетона. Мы учились отличать подлинные доллары от подделок, настоящие векселя от идеальных «двойников», распознавать недоброе в голосе клиента раньше, чем запищит детектор валют, и лавировать между интересами тех, кто привык решать вопросы силой, и тех, кто делал это именем закона.
Многие из тех, кто начинал с нами в этих прозрачных стенах, не дошли до финала. Кто-то сгорел в азарте, кто-то не выдержал давления системы, а кто-то просто растворился в тумане дефолтов. Но те, кто выжил, вынесли главный урок: в мире, где всё прозрачно, сложнее всего сохранить не капитал, а самого себя.
В этой повести почти нет вымысла. Имена не изменены, но «тёрки» с бандитами, шуршание штанов инкассатора Юры и ледяной взгляд подполковника Бориса — всё это часть той реальности, которую я попытался запечатлеть, пока она окончательно не превратилась в городскую легенду.
Добро пожаловать на Васильевский остров образца 90-х годов.
Торги открываются…
Глава 1. «Аквариум» на Васильевском.
Сентябрь 1992-го года случился, по Петербургскому обыкновению, тёплым и сухим «бабьим летом». Только недавно «почил в бозе» Советский Союз», после чего я был уволен из армии как представитель запрещённой Ельциным должности политработника.
Новым местом моей работы стал огромный стеклянный павильон на 26-й линии Васильевского острова Петербурга, где в то время размещалась товарно-сырьевая биржа «Санкт-Петербург. Эту работу я получил, пройдя собеседование с представителями московской компании «БИККС», которые по итогам собеседования с претендентами на работу, коих набралось около ста человек, приняли в штат компании двоих. На бирже я работал брокером, иначе назвать -посредником между продавцами и покупателями товаров. Это было время, когда оптовые объёмы товаров можно было купить только на бирже.
Толком, что же это за работа такая, никто не понимал, учились по художественным фильмам. В декабре я провёл две крупнейшие сделки (продавал медные кабели и медную проволоку). Об этих сделках даже писали в местных газетах, но на зарплате это никак не отразилось. Владельцы конторы оказались прижимисты…
Весной этого года я провёл ещё две большие сделки: теперь продавал сахар. После успешного завершения (с поставкой!), я попытался убедить владельцев конторы выйти в большой бизнес: они могли стать «сахарными королями», а я бы руководил сахарным бизнесом! Эх, не удалось уговорить! На шальные деньги они накупили себе японских джипов «Исузу», построили дачи и сложили в сейф «на чёрный день» несколько изумрудов, огранённых и необработанных самородков.
Здание биржи было настоящим символом эпохи, когда на смену пыльным советским коридорам пришла эстетика «нового русского капитализма».
Это был огромный современный по тем временам павильон из стекла и бетона, который резко выделялся на фоне старой промышленной застройки и классических зданий Васильевского острова. Его стены символизировали «прозрачность» новых рыночных отношений, хотя внутри всё было устроено куда сложнее. Обилие света, отсутствие потолков до самой крыши, которая держалась на выкрашенных в белый цвет железных балках, скреплённых по принципу перевёрнутой мусорной корзины: плоская Эйфелева башня, не иначе…) и ощущение гигантского пространства создавали атмосферу западного делового центра. Сердцем биржи был операционный зал - огромное пространство, заполненное гулом сотен голосов. Вдоль стен располагались торговые места — брокерские «ямы» или стойки, оборудованные первыми компьютерами и стационарными телефонами. Над головами шумели кондиционеры, не справлявшиеся ни с уличным теплом, ни с жаром работающей сутками несовершенной электроники, ни с темпераментом возбуждённых возможной скорой финансовой удачей участников торгов. Главным элементом интерьера было большое электронное табло, на котором постоянно обновлялись котировки товаров.
Каждый скачок цифр вызывал волну криков и движений в толпе. Здесь перемешивались все слои нового общества. Солидные мужчины в первых импортных костюмах-«тройках» соседствовали с дерзкими парнями в кожаных куртках и свитерах «Boys». Это было место запредельной концентрации адреналина. В воздухе стоял стойкий запах дорогого парфюма, смешанный с запахом пота и табака, ведь курить в те времена могли прямо в залах или в примыкающих к ним кулуарах.
Люди здесь не просто работали, они «делали жизнь», принимая решения за секунды.
В один из дней, я, брокер московской компании «БИККС», как обычно, носился по залу с пачкой товарных заявок.
— Продаю пятьсот тонн цемента! Покупаю соляру! — орал я, пытаясь перекричать толпу.
— Ярик! — меня окликнул парень с цепким взглядом и тяжелой трубкой радиотелефона. — «Твои» почём соляру отдают?
— Если объём реальный — договоримся, - я из «БИККСа», Ярослав.
— Сергей, — он коротко кивнул. — Слушай, бросай ты этот цемент. Видишь, как курс доллара скачет? Пока мы тут вагоны переписываем, бакс делает больше, чем вся твоя комиссия за месяц. Давай лучше сделаем так, чтобы бабло неслось к нам само. У меня есть выход на Сбербанк, мы заключим с ним договор, по которому нам ежедневно утром инкассаторы банка будут привозить наличную валюту для её продажи через обменник на бирже по установленному банком курсу, а мы будем накидывать на эту цену свою маржу, а вечером в банк будем инкассировать вырученные за продажу валюты рубли, за вычетом своей маржи.
Так мы открыли первый официальный валютный обменник на бирже. Бронированная кабина, счётная машинка для денег и бесконечный, приятно волнующий шелест и невероятный аромат новеньких купюр: «зелёных» из США, разноцветных наших рублей, «синих» финских, немецких, швейцарских, английских…
На бирже разрешили свободный обмен валюты: для этого и нужна банковская лицензия. Я и Сергей были в числе первых, кто организовал на бирже частный обменный пункт. Пошла настоящая биржевая деятельность: так как безналичные платежи проходили плохо, иногда неделями, страна перешла на расчёты наличными. Доверия рублю не было: инфляция 400% годовых. Все расчёты в валюте. Мы проводили обмен наличной валюты практически мгновенно: доллары, немецкие марки и финские марки были основными активами. В среднем ежедневный наш оборот в обмене валют превышал 1 млн. долларов США.
Запах денег буквально висел в стеклянном пространстве нового для нас мира больших сделок…
— Смотри, — Сергей кивнул на очередь, растянувшуюся через весь холл. — Это наш кислород. Скоро сюда понесут всё: ваучеры, «Властелину», МММ. Нам просто нужно вовремя открывать сейф.
Но, легальный статус не спасал от улицы. Дело в том, что напротив павильона выстроилась шеренга «уличных» менял, работавших прямо «в окно» проезжающим машинам и предлагающим водителям и пассажирам автомобилей валюту по цене ниже, чем мы продавали в обменнике. Банк их валютой не «подкреплял» - они продавали те купюры, которые ранее купили у водителей и пассажиров из других машин. Они «сбивали нам курсы, но на нашей стороне было преимущество в объёмах валюты.
— Они нам бизнес перебивают, Серёга! — со злостью бросил я, глядя в окно на 26-ю линию. — У них курс на пять пунктов слаще.
— Потерпи, — процедил он. — У них только асфальт под ногами, а у нас — договор с банком и значительные суммы валюты.
Время 90-х годов в Питере было опасное, особенно там, где «крутились» большие деньги. Вспоминаются два трагических происшествия тех дней.
В здании биржи была комната-депозитарий, где компании, работающие с налом, хранили свою наличность. Охранником в депозитарии работал добрый дядька, бывший военный. Его задачей было впускать и выпускать из депозитария арендаторов биржи. В один из дней я направился в депозитарий, чтобы перенести оттуда в офисный сейф необходимые денежные средства для обменного пункта. Я постучал в дверь помещения, она оказалась не заперта. Войдя внутрь, я ужаснулся - на полу лежал без признаков жизни охранник, а двери ячеек для хранения денег были настежь раскрыты. Дело об убийстве расследовала прокуратура Василеостровского района, убийцей оказался другой охранник биржи, который стоял при входе. Мотив убийства банален - убил из-за денег в депозитарии, которыми он так и не воспользовался благодаря профессиональным действиям следствия и оперативников районного РУВД; злодей был осуждён на длительный срок.
Второе трагическое происшествие произошло с молодым парнем из брокерской конторы, арендовавшей офис на бирже по соседству с нашим. Эта компания специализировалась на обмене больших сумм долларов. В один из дней постоянный клиент компании попросил «перекинуть» значительный объём долларов на рубли по крайне привлекательному для фирмы курсу и это стало роковым в этом событии. Подсчитывая ожидаемые «барыши» от сделки, брокеры утратили бдительность и согласились совершить абсолютную глупость: передать клиенту рубли за доллары в парке, расположенном рядом со зданием биржи. На передачу денег отправился молодой сотрудник и со встречи не вернулся. Его труп с ножевыми ранениями обнаружили в парке вечером, но денег при нём не было. Нашли ли убийцу, мне не известно.