Ярослав Гжендович – Носитель судьбы (страница 23)
– Внутрь, – прошипел он Цифраль. Та состроила оскорбленное личико, но послушно прошмыгнула внутрь бочки, будто большая пылающая ночная бабочка.
– Туннель, – заявила, вынырнув через минуту. – А потом еще один подвал.
– Идем, – приказал он.
– А Грюнальди?
– Он нам не поможет, а тут он будет в безопасности. Я за ним приду.
– Они сделают из него заложника, если ты его оставишь.
– И то верно.
Грюнальди, волоченный под мышки, уже не блевал, но продолжал называть всякие предметы, мимо которых шел, и чуть не лопался от смеха. Говорил: «мясо», «кувшин», «подойник», а потом – «бочка». Вуко прополз сквозь бочку на другую сторону, повернулся, влез туда снова и проволок внутрь приятеля, таща его за кафтан. Донце можно было ухватить изнутри за простой металлический засов, закрыть, а потом прокрутить его, блокируя люк.
Второе помещение было похоже на первое, только более вонючее, и тут не складировали пищу. Посредине на короткой цепи висела металлическая лампа, вот только не было ничего, чем ее можно было бы зажечь. Цепь продета сквозь проушину, воткнутую в потолок, и пришпилена к стене. Он спустил лампу, откупорил пробку и удостоверился, что внутри хлюпает и отдает знакомым запахом драконьего масла, и как можно быстрее вложил затычку на место и снял металлическую заглушку с фитиля, который сразу же принялся дымиться, потом раскалился, а потом фукнул маленьким желтым огоньком.
Помещение наполняли полки, где стояли оббитые кожей и окованные небольшие ящики, а посредине лежали сокровища. Золото, серебро, какой-то другой металл, поблескивающий серебристо и будто светящийся изнутри. Монеты – круглые, квадратные, в виде продолговатых плиток, с дырой посредине и без, слитки, секанцы, лом, пластины… Смесь. Куча.
Сокровища.
– Чудесно, – сказал он Цифраль. – Мечта грабителя. Вот только мне не это нужно. Может, мы и богаты, но все так же в заднице.
– Золото, – заявил Грюнальди и захихикал. – Лампа.
– Невозможно, чтобы всякий раз, когда он хочет отложить из выторгованного, Вуко ползал между картофелем и пролазил сквозь бочку. Это просто-напросто невозможно.
Он посадил Грюнальди на пол и дал ему для развлечения сундучок с монетами, после чего обыскал помещение, присвечивая себе лампой.
– Нумизмат… – ворчал. – Жаль, что складирует наличность, вместо того чтобы инвестировать ее в ценные экземпляры оружия.
– Вон то выглядит как двери, – осторожно подсказала Цифраль.
– Именно, – ответил он. – Вот только проблема – это не то. Мы внутри сокровищницы, а сокровищницы, уж не соображу отчего, закрыты обычно снаружи. Сколько осталось там твоих маленьких трудолюбивых сестричек?
– Щепотка. Можешь перенести карандаш, превратить стакан воды в стакан водки или поджечь воробья. Непросто описать. Все зависит от того, что ты решишь делать. В любом случае – могут немного.
Драккайнен проговорил что-то по-фински, потом поднял лампу и снова осторожно обошел помещение. В одном его конце находились солидные окованные двери, к которым вели каменные ступени. У двери не было заметного замка, были они заперты наглухо. Он поднял светильник и повел им вокруг, внимательно поглядывая на пламя.
– Этот сквозняк не отсюда, – решил Вуко. Он обошел помещение в третий раз, поднимая и опуская лампу около полок, сундуков, бочек и кожаных мешков.
– Бочки, – сказал Грюнальди, раскачиваясь на полу.
– Точно. Снова бочки, – согласился Драккайнен. – Можно держать ценности в бочках, но зачем? Может, это исключительно дорогие напитки?
Три больших бочки лежали под стеной пирамидой, втиснутые в угол рядом с полками. Вуко присел и повел лампой вокруг донышек. Потянул носом подле шпунтов.
–
Огонек задрожал и немного отклонился набок.
– Тут. Самая нижняя. Снова.
На этот раз не было курка, просто деревянный шпунт.
– Самое большее, скупаемся в коньяке, – заявил он тихо, подергивая деревянный колышек, как больной зуб.
Но бочка была пустой. Драккайнен посветил лампой и заглянул в дыру, а потом выпрямился.
– Замочная скважина, – заявил. – Нехорошо. Но тянет оттуда холодом. Подумаем. Это не может быть слишком сложный замок. Такой, что нельзя было просто открыть кончиком ножа или силой. Ладно, Цифраль. Надо переставить зубцы храповика. Вероятно, всего один-два, чтобы просто освободить ригели. Вероятно, это поперечный ригель с рядом надрезанных колец, которые передвигаются оборотом ключа или поднимаются маятниково. Вероятно, кузнечная работа. Посылай своих
Он вытянул руку в сторону донца, по-идиотски растопырив пальцы, достаточно магически, как ему показалось. Дохнуло морозом, вокруг ладони его замерцал ледяной туман, всосавшийся в дырку от ключа. Изнутри бочки раздалось несколько металлических перестуков и скрежетов, но ничего так и не случилось.
– Останови их на миг, Цифраль. Стоять,
Он осторожно вполз сквозь бочку, открыл ригель и всунулся в соседнее помещение. Вернулся через пару секунд, триумфально потрясая узкой полоской сала, которое растопил над пламенем лампы, по клинку ножа впуская капли жира внутрь замка. Отрезал еще с края штанов кусок ткани, пропитал жиром и затолкал в отверстие замка, обернув вокруг срезанной с полки деревяшки.
– Хорошо, – сказал наконец, бросая палочку на землю. – Теперь должно пойти полегче.
Замок сперва заскрипел с усилием, потом издал резкий железный клекот и затих.
– Цифраль, за мной. Грюнальди, поспи. Я сюда вернусь. Что рыдаешь, кретинка?
– Они все умерли, – всхлипнула она. Разведчик глянул в потолок.
– Будут еще, вот увидишь. Сразу сделаем новых, – пообещал ей.
Толкнул донце, то поддалось, скрипнув петлями, он же вполз внутрь.
Сразу за бочкой коридор расширялся, и можно было подняться в полный рост, чтобы не блуждать в темноте в согнутой, ужасно неудобной позиции. Каменным был только пол, стены и потолок – выложены опалубкой из досок и подперты деревянными сваями.
Коридор резко поворачивал, а потом тянулся шагов на двадцать, явно идя вверх.
Вуко то и дело останавливался и прислушивался, а потом отправлялся дальше. С каждым шагом делалось все холоднее.
В конце туннеля находилась еще одна толстая дверь, закрытая на мощный засов. Драккайнен врезался головой в стропильную балку, пробормотал что-то по-хорватски о гребаных карликах, а потом по-фински – насчет их совместной жизни с северным оленем.
Вуко оттянул засов, задул лампу и осторожно выглянул.
– Побережье, – шепнул.
Отверстие находилось в метре от воды, и сверху было прикрыто досками помоста. Вуко глянул вверх и уверился, что часть из них подпилены, создавая ловко спрятанный люк, закрытый железным засовом.
–
Он отворил люк и выскользнул на помост, а потом отряхнул с себя снег. Прибрежная улочка была пустой. Туман успел чуть рассеяться, но все еще висел над селением, морозный и досадный. Видно было метров на пятнадцать.
Он спрятал нож в рукав и окрутил запястье цепью от лампады, позволив ей свисать из ладони.
– Ладно, – заявил он. –
Сперва он заглянул на постоялый двор. Зашел осторожно, но там было пусто. Ни следа Варфнира. Сильфаны нет. Спалле отсутствует. Около огня за столом сидели лишь двое добрых мореходов, мрачно поглядывая на лампадку на столе и на разобранный скелет печеной птицы да потягивая из рогов. Чужак с лампой в руке, который вошел, впуская внутрь метель, был одарен равнодушными, несколько нетерпеливыми взглядами, после чего оба джентльмена вернулись к наблюдению за танцем пламени в очаге.
– Приветствую, добрые мореходы, и пусть боги не обращают на вас внимания, – начал осторожно Вуко, садясь на стол и ставя свою лампу на стол. – Думал, что встречу тут своего друга. Видный муж, молодой и хорошо одетый.
– Синий плащ, вышитый золотом, обшитым драгоценным мехом, серебряные крючки, узорчатые сапоги и дорогой меч с гравированной гардой? – спросил корчмарь, низкий, круглый человечек с разлапистой бородой, заплетенной в две косички. Драккайнен кивнул.
– Это он.
– Выпил кувшин пряного пива, а заплатил, как стирсман. Страшно болтливый и любопытный человек. Не будь он таким щедрым и знатным, показался бы раздражающим. Поговорил со странствующим купцом, который остановился у меня на зиму, и они вместе куда-то вышли.
– Это был низкий худой чужеземец с Юга, с красными шрамами от болезни на лице по имени Багрянец? Выглядел как странный амитрай?
– Нет, был из наших сторон. Может, из Земли Соленой Травы или откуда-то с гор, может, от Людей-Медведей. Продавал тут шкуры осенью. У него воз с товаром и трое людей. Живут в запасной бане. А какие-то южане зимуют у Вяленого Улле, того, что болеет, но у всех у них лица нормальные, без шрамов.
– Я вернусь, – пообещал Драккайнен. – И тогда куплю твоего меда, а заплачу не хуже, чем мой приятель, но сперва я должен его найти. Скажи мне, как давно он вышел?
– Не так давно. После завтрака. Я, самое большее, лишь раз докладывал дрова.
– Где-то полкувшина назад, – заметил посетитель.
Вуко вышел снова в белый туман и мелкий, секущий лицо снег. Набережной прошел человек с ведром в руке, пряча нос в меха. Драккайнен подождал, пока он не исчезнет в тумане, а потом украл с помоста бочку, перетащил ее к стене постоялого двора и осторожно осмотрелся.