Ярослав Гжендович – Конец пути (страница 46)

Через миг на верхушке стены появился еще один, потом следующий, пока пятеро не съехали бесшумно вниз, погрузившись в тень.

Оставшиеся двое собрали шлемы, оружие и обмундирование стражников, впихнули все это в большой кожаный мешок и спустили его на противоположную сторону стены, прямо на груженный соломой воз. Возница в обычной, не бросающейся в глаза одежке и кожаной шляпе с широкими полями поймал мешок, втиснул его в стоящую на повозке бочку, накрыл ее и щелкнул вожжами, а потом неспешно отъехал, идя рядом с повозкой, куда-то в сторону привратной башни. Двое мужчин на стене отвязали веревку, собрали ее и исчезли в темноте.

Мужчина, сошедший по стене первым, вжался в круглую нишу в углу, окруженную зубчатой спиралью деформированных ступеней, что выглядели как отпечаток бурильного наконечника. Толкнул провернутый по вертикальной оси порог, придержал крыло двери, а потом скользнул внутрь. Остальные стояли под стеной неподвижно, низко притаившись, а один целился в пустую улицу коротким арбалетом. Из темноты за дверью раздался тихий свист, и одетые в черное мужи один за другим всосались в дыру, как пятна чернил, плывущие по каналу. Последним вошел стрелок с арбалетом. Он вползал задом, все время наблюдая за Подстенной, а затем каменные двери затворились, и в закоулке снова воцарились тьма, ветер и дождь, смешанный с мокрым снегом.

Внутри их встретила полная темнота. Было так темно, что не имело значения, открыты или закрыты у них глаза. Разве что не доходили сюда дождь и ледяная метель. Они сидели, сгрудившись во мраке, стараясь дышать негромко и не шелестеть одеждой. Слышно было, лишь как где-то внизу течет вода. Канализация, водосток или часть сложной системы механизмов крепости, подводящих воду к бесчисленным водным колесам, которые запускают машины, отворяющие ворота, лифты, подъемники и портовых «журавлей».

Через некоторое время раздался тихий шелест, а потом что-то с цокотом покатилось вдоль каменного коридора, а после засветилось бледным, зеленоватым светом. Сперва это был лишь легкий отблеск, вроде светлячка, пятнышко, освещающее кусочек пола, но вот он засветился сильнее, сияние коснулось стен. Туманный, фосфорический свет исходил из стеклянного шара размером с яйцо, но в сравнении с тьмой минуту назад он казался ослепительным.

Коридор был шириной в метр и тянулся внутри стен, сохраняя сюрреалистическую, пьяную перспективу, от самого вида которой начинало тошнить. Стены наклонялись из стороны в сторону, дугообразный свод обретал неровные формы, пол тоже казался скрученным и волнистым, а все вместе это напоминало застывшее головокружение.

Они удивленно смотрели на это миг-другой, потом предводитель два раза махнул ладонью вперед, и они осторожно двинулись в ту сторону, пытаясь не спотыкаться и не натыкаться на стены, ступая неуверенно, словно по тонкому льду.

Ведущий поднял шар, который начал уже угасать, и бросил его вперед, словно играл в боулинг. Свет усилился и расчертил еще один кусок коридора, столь же крученый, как и предыдущий.

Человек в арьергарде шагал спиной вперед, целясь вглубь коридора из арбалета. Через каждые несколько метров он снимал руку с приклада и кусочком мела, вынутым из кармана, делал на стене знак. Тот зеленовато светился и угасал, когда они удалялись. В вихляющемся коридоре снова становилось темно.

Двигались они молча, очень осторожно. Когда подходили к световому шару, останавливались, целясь в темноту, а идущий впереди Драккайнен поднимал шар, тряс его, оживляя плененный внутри свет, и бросал вперед с чувством, что играет в боулинг. Когда они наталкивались на встающие в коридоре искривленные порталы или на неожиданные орнаменты, то снова останавливались, а вперед выставлялось короткое, соединенное из нескольких частей копье. Аккуратно, словно тростью слепца, им обстукивали и тыкали в пороги, притаившихся в нишах горгулий и изогнутые колонны, ища ловушки, нажимные плиты и предательские места.

Коридор вдруг закончился небольшим помещением, в котором оказалось семь поставленных по кругу дверей в стреловидных арках, и углы тут, по крайней мере, были уже прямыми, потолок – сверху, а пол с мозаикой из малахита разных оттенков – внизу. Безумная перспектива закончилась вместе с коридором.

Драккайнен поднял кулак, останавливая строй, и замер, притаившись, у входа. Шар, рассеивающий зеленоватый свет, вкатился в круглую комнату, отскочил от противоположных дверей и покатился вдоль стены.

Вуко сунул руку за пазуху, достал зеркальце из полированной стали, вдел его в ухватку на древке копья и выставил за угол коридора – в одну и в другую сторону.

В помещении было метра три в диаметре, и было оно совершенно пустым.

Драккайнен отвел копье, продолжая сидеть в дверях. Убрал зеркальце, потом заменил его зажигалкой и откинул крышку, освободив пятисантиметровый огонек драконьего масла.

Сзади, за его спиной, Грюнальди раздраженно засопел и забряцал снаряжением.

Драккайнен в ответ осуждающе щелкнул языком и выставил копье, водя наконечником вдоль дверей. Длилось это, вероятно, пару минут, но для сбившихся в коридоре людей время тянулось бесконечно.

Вуко взял зажигалку и принялся осторожно проверять пол. Окованный торец копья упирался в плиты и нажимал на самые подозрительные точки, ища предательских мест, ожидая щелканья кнопок, скрежета сдвигаемых каменных плит – любого звука, обещающего ловушку.

Наконец Вуко выставил ладонь назад и сделал несколько быстрых жестов. Кто-то из притаившихся разведчиков снял с плеча свернутую бухту веревки, размотал и подал ему один конец. Вуко обернул веревку вокруг себя двумя медленными движениями и завязал на незатягивающийся спасательный узел, а потом вышел из коридора, осторожно ставя ноги, будто ступал по тонкому и подмытому водой льду. Остальные потихоньку стравливали веревку, а Драккайнен встал посреди круглого помещения и подпрыгнул на месте. Пол выдержал. Люк не открылся, ничего не упало ему на голову.

Осталось простое задание по топологии семи поставленных в круг затворенных дверей. Если они сейчас не глубоко под горой, по крайней мере, часть их с той стороны, откуда они пришли, не могла никуда вести.

По крайней мере, так подсказывала логика – совокупность формальных причинно-следственных предположений, слабо пересекающихся с реальностью Ледяных Садов – организмов, интенсивно изменяемых после рождения, – и механикой заклинаний.

Остроконечные двери отворялись после сильного нажатия копьем. После второго: первое могло лишь разблокировать защелку, а после второго створка распахивалась внутрь так внезапно, что, когда бы не страховочная веревка, Вуко полетел бы прямо в ледяную пустоту, черную, словно межзвездное пространство.

Двери – те, что не были заросшими и за которыми удавалось поймать дуновение воздуха, – открывались в ничто.

Левые и правые, если смотреть со стороны коридора, которым они пришли, а также правые наискосок и те, что были напротив, которые ему ужасно не хотелось открывать. Были они слишком очевидными, слишком ждущими. Всякий, кто не знает, куда он точно направляется, поставленный перед выбором, обычно идет в том же направлении, что и раньше.

Кроме того, там наверняка открывалась та же черная пустота, как и в остальных, а потому он пока что оставил эту дверь в покое.

Сунул руку в сумку и вынул несколько прозрачных шаров, как тот, что угасал на полу, – только поменьше, размером с мячик для гольфа.

Кинул первый в отверстие слева, укрывшись за косяком двери, словно внутри могло что-то взорваться. Мячик несколько раз отскочил, каждый раз светя зеленоватым сиянием все сильнее.

Свет его выхватил украшенный по своду арками коридор, который вел вперед метра на два, а потом сворачивал.

Прямо вверх.

Драккайнен взял в руку следующий мячик и вбросил в дверь справа. Прыгающий огонек выхватил еще один кусок арочного коридора, а потом провалился вниз.

В круглое отверстие, колодец, которым заканчивался коридор.

Стук снизу раздался лишь через несколько отвратительно долгих секунд.

За дверью справа наискосок также проявился фрагмент коридора, но на этот раз шар покатился прямо в темноту. Прежде чем угас зеленоватый отсвет, Вуко успел увидеть идущую под углом к полу грань, будто коридор был стеблем тростника, срезанным наискосок. Шарик исчез в темноте, и на этот раз не раздалось даже звука падения.

Зато в глубине все еще открытого коридора слева, того, что загибался кверху, залитого медленно гаснущим фосфорическим светом, начало что-то двигаться. Отзвук, усиленный эхом и стенами коридора, казался странно громким, но доносился издали.

И приближался.

Странное, пофыркивающее сопение, словно смесь сморкания, плача и многоголосого шепота, а одновременно – звук, будто по коридору передвигали нечто тяжелое, мокрое и скользкое.

Драккайнен опустил руку к поясу и освободил защелку на ножнах, а потом выдвинул вперед копье и попытался зацепить край открытой внутрь коридора двери. Ее нужно было потянуть, вот только не было ручки, никакого ухвата или хотя бы орнамента, за который можно было бы зацепиться копьем.

Внутри левого коридора, откуда-то сверху, нечто большое протискивалось все ближе, вея тяжелым смрадом ила, рыбьей слизи и аммониака и издавая протяжные, скользкие отзвуки, словно над каменным колодцем раскрыли сеть, полную живых рыб. В угасающем фосфорическом свете Драккайнен, терпеливо пытающийся зацепить копьем край двери, увидел, как по стене и потолку ведущего наверх коридора течет нечто темное, словно потоки чернил. Поднял кулак, потом раскрыл ладонь и дважды махнул в сторону коридора, что был наискосок справа. Один за другим они двинулись за его спиной, он же высунулся, ухватил створку двери и потянул ее, насколько было возможно, чтобы не прищемить пальцы. Каменная плита пошла тяжело и сразу же остановилась. Он еще сумел заметить, как гаснет, словно проглоченный, огонек, и ощутить дыхание воздуха, выталкиваемого из коридора.