Ярослав Чичерин – Хроники Менталиста 3 (страница 44)
И я знал только одного такого человека.
Шакал.
Тот самый Шакал, который помог нам бежать из столицы. Который инсценировал свою смерть на глазах у имперских агентов. Который вытащил Волкова из лап Никонова.
Проблема только в том, что я понятия не имел, где его искать. После нашей встречи на складе прошло три месяца, и я ни разу о нём не слышал. Он мог быть где угодно — в другом городе, другой стране, или вообще в двух метрах под землёй, если его план с Волковым провалился.
Ещё одна серия ударов. Удар, ещё удар, связка, блок. Тело двигалось на автопилоте, пока мозг пытался найти решение.
В голове внезапно всплыл образ маленького воришки. Мышонок. Тот самый пацан, что помог мне стащить амулет у соглядатая Никонова. Если кто и может найти человека в этом городе, так это уличные дети. Их глаза и уши повсюду, их информационная сеть не уступает имперской разведке, когда дело касается теневой стороны Ржавого Порта.
Я нанёс последнюю серию ударов, выдохнул и наконец отступил от груши. По телу разливалась приятная усталость, но в голове наконец-то прояснилось. План начал обретать форму.
Найти Мышонка. Поручить ему поиски Шакала. Договориться с Шакалом о подстраховке во время или после боя. И, если Корсаков решит нарушить договорённость, действовать по ситуации.
Не идеально, но лучше, чем ничего.
Я наскоро принял душ в раздевалке, переоделся в чистую одежду и вышел на улицу. Утро было промозглым, с неба сыпал мелкий, колючий снег. Такой, что забивается за воротник и тает там, стекая по спине неприятными ручейками. Идеальная погода для города, который, кажется, создан для человеческих страданий.
Я поднял воротник куртки, пряча шею от ледяных укусов ветра, и мысленно прикинул, где искать Мышонка. Несмотря на мою нынешнюю жизнь в чистых кварталах, инстинкты трущобного волчонка никуда не делись. В такую погоду уличная мелюзга ищет места, где можно согреться и перехватить что-нибудь съестное.
Знать, где искать уличных детей, — это особое искусство. Они не торчат на виду у всех, как обычные бродяги. Они знают укромные места, безопасные углы, где можно спрятаться от холода, полиции и других хищников.
В Ржавом Порту, как в любом умирающем городе, богатство и нищета существовали бок о бок. Острова роскоши среди моря бедности — именно на этих границах и промышляла уличная мелюзга. Дети из трущоб каждое утро тащились к черным входам дорогих заведений, куда выбрасывали недоеденные богачами деликатесы. Больше еды за один рейд, чем можно было насобирать за день на рынках бедных районов.
Я направился к «Золотому якорю» — одной из тех помпезных харчевен, где за стоимость ужина можно было купить дом в трущобах. Бывал там с Никоновым пару раз. Заведение славилось свежайшими морепродуктами и официантами, чьи самомнение и высокомерие превосходили размеры их зарплат.
Не доходя до главного входа, я свернул в узкий проулок, ведущий к задней части здания. Запах здесь резко менялся: от изысканных духов и сигарного дыма к более честным ароматам помоев, прогорклого масла и подгнивающих отходов.
У мусорных баков обнаружилась целая компания — четверо пацанов возрастом от восьми до тринадцати лет, с худыми, осунувшимися лицами, но цепкими, настороженными глазами. Они что-то делили между собой — судя по всему, остатки еды, выброшенные из ресторана.
При моём появлении они мгновенно подобрались, готовые либо бежать, либо защищаться. В их глазах взрослый человек в дорогой одежде никогда не приносил ничего хорошего.
— Мне нужен Мышонок, — сказал я, не приближаясь к ним, чтобы не спугнуть. — У меня для него работа.
Один из мальчишек — самый старший, с длинным шрамом через всю левую щеку — прищурился:
— А ты кто такой?
— Сокол, — ответил я, сунув руку в карман и вытащив пару купюр.
Эффект был мгновенным. Глаза мальчишек расширились, они переглянулись с нескрываемым восторгом.
— Сокол⁈ — переспросил старший, разом растеряв свою напускную суровость. — Тот самый Сокол?
— Мышонок говорил, что работал с тобой! — вставил другой мальчишка с обгрызенными до мяса ногтями. — А мы думали, он опять заливает!
Старший пихнул самого младшего — щуплого пацанёнка с копной нечёсаных рыжих волос:
— Сгоняй за ним! Быстро! — В его голосе звучало нескрываемое возбуждение. — Скажи, сам Сокол его ищет!
Рыжий кивнул и исчез с поразительной скоростью — словно растворился в воздухе. Такому умению позавидовал бы любой имперский шпион.
Я протянул купюру старшему:
— За беспокойство.
Он недоверчиво посмотрел на деньги, затем быстрым, почти незаметным движением выхватил их из моей руки и спрятал за пазуху. Его взгляд оставался таким же настороженным.
— А чего ты от него хочешь? — спросил он с вызовом.
— Тебя это не касается, — ответил я спокойно.
Мальчишка пожал плечами. В трущобах отлично понимали, что не стоит лезть в чужие дела.
Ждать пришлось недолго. Не прошло и десяти минут, как Мышонок появился в конце переулка, сопровождаемый рыжим посыльным. Увидев меня, он расплылся в широкой улыбке, обнажив щербатые зубы.
— Сокол! — воскликнул он с искренней радостью, словно встретил старого друга. — Опять кого-то обчистить нужно?
Я не удержался от ответной улыбки. В этом щуплом пацане с вихрастыми волосами и хитрыми глазами было что-то необычайно обаятельное. Может, его неприкрытая наглость. Или, может, я просто видел в нём себя — того, кем был примерно в его возрасте.
— Не совсем, — ответил я. — Нужно кое-кого найти.
Мышонок подошёл ближе, заинтересованно склонив голову набок:
— И кого же? — Шакала, — сказал я тихо, чтобы услышал только он.
Мальчишка нахмурился, явно не узнавая имя.
— Шакал? Первый раз слышу. Это кто?
Я внимательно посмотрел на пацана. Нет, не врёт — действительно не знает. Это усложняло задачу, но не делало её невыполнимой.
— Шакал — это бывший контрабандист из столицы. Опасный тип. Непростой, — пояснил я коротко.
— А-а-а, из этих, — протянул Мышонок с видом знатока.
Он задумчиво прикусил губу, что-то просчитывая про себя.
— Не знаю такого, — честно признался он. — Но знаю, кто может знать. У меня есть ходы к ребятам, которые крутятся вокруг серьёзных людей. Посыльные, наблюдатели, шестёрки на подхвате.
Мышонок деловито поправил свою потрёпанную куртку.
— За хорошие деньги могу поспрашивать. Но если мужик правда такой важный, как ты говоришь, ничего не обещаю.
Я вытащил из кармана свёрнутую пачку купюр.
— Две тысячи сейчас, — сказал я, протягивая ему деньги. — И ещё три, если найдёшь его. Или хотя бы тех, кто выведет меня на него.
Глаза Мышонка расширились при виде суммы. Для уличного пацана это было целое состояние.
— За такие деньги, — пробормотал он с благоговением, — я хоть самого Императора найду.
— Только осторожнее, — предупредил я. — Не свети моим именем где попало. Спрашивай аккуратно, щупай почву. Если кто-то нервно реагирует на имя Шакала — значит, ты на верном пути.
Мышонок гордо выпятил тощую грудь:
— Не учи ежа кувырочки делать! Я с шести лет информацию собираю. Всё будет тихо-мирно.
— Хорошо. Тогда запомни ещё кое-что. Если встретишь кого-то, кто явно знает Шакала, скажи, что дело касается Сокола, — я понизил голос. — И что он нуждается в помощи. Только тем, кто точно с ним связан, понял?
Мальчишка старательно повторил:
— Сокол. Помощь. Понял. Будет сделано.
— Только это сделать быстро, — добавил я. — Время поджимает.
— Я пошустрю, — кивнул Мышонок. — Может, день, может, дольше. Зависит от того, как быстро найду правильных людей.
— Где найти меня — знаешь. Только не светись сильно, а если заметишь слежку, постарайся их скинуть.
— Заметано, — кивнул Мышонок, ловко пряча деньги в потайной карман своей куртки.
В этот момент я заметил, как что-то изменилось в его взгляде. Он слегка напрягся, глаза метнулись куда-то мне за плечо.
— У тебя гости, — тихо сказал он, отступая в тень мусорных баков.
Я обернулся. В начале переулка возник силуэт высокого, широкоплечего мужчины в тёмном пальто и надвинутой на глаза шляпе. Он стоял неподвижно, расставив ноги на ширине плеч и скрестив руки на груди. Классическая поза головореза на службе богатого хозяина. За последние месяцы я насмотрелся на таких до тошноты. Верные псы Никонова, вышколенные, опасные и всегда готовые выполнить любой приказ.