Ярослав Чичерин – Хроники Менталиста 3 (страница 43)
Я украдкой взглянул на Кристи. Она сидела, опустив глаза, но я видел, как подрагивают её пальцы, сжимающие чашку.
— И что теперь? — спросил я. — Выдадите меня имперским агентам? Потребуете выкуп? Шантаж?
Корсаков рассмеялся — искренне, без фальшивых ноток.
— О нет, ничего столь примитивного. Я не собираюсь вмешиваться в имперские дела. Это обычно ничем хорошим не заканчивается. — Он поставил чашку. — Но… при всём уважении к вашему императорскому роду, вам придётся немного поработать на меня. А ваша подруга некоторое время погостит у меня, в качестве залога. Не хочу, чтобы вы наделали глупостей.
Я почувствовал, как амулет на груди начинает нагреваться, реагируя на мои эмоции. Один ментальный удар — и Корсаков рухнет без сознания. Я смогу схватить Кристи и…
— Даже не думайте, — Корсаков словно прочитал мои мысли. — Я достаточно обеспеченный человек, чтобы позволить себе лучшую защиту от ментального воздействия.
Я расслабил сжатые кулаки и заставил себя выдохнуть. Нет смысла дёргаться, когда тебя загнали в угол. Сначала нужно понять правила игры.
— Ну хорошо… что именно от меня требуется? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.
Корсаков улыбнулся.
— О, сущий пустяк, — он взмахнул рукой. — Вам предстоит проиграть в третьем раунде следующего боя против Вихря.
Я непонимающе уставился на него.
— Проиграть? Зачем? Если вы хотите заработать, то получите куда больше выгоды, сдав меня имперским агентам.
Корсаков усмехнулся:
— Деньги меня не особо интересуют, их у меня предостаточно. — Его глаза сузились. — А вот уничтожить Никонова — цель моей жизни. И ваше поражение от Вихря будет первой ступенью в этом деле.
— Ничего не понимаю, — покачал я головой. — Какая связь между моим поражением и падением Никонова?
— Видите ли, — Корсаков отпил чай и поставил чашку с идеальной точностью ровно на то же место на блюдце, — в высших кругах нашего города все строится на репутации. Никонов поставил слишком многое на вашу… звездную карьеру. Ваше публичное поражение нанесет сокрушительный удар по его влиянию.
— Но это всего лишь бой, — возразил я. — Даже чемпионы проигрывают.
— О, это будет не просто поражение, — Корсаков наклонился вперед. — Это будет унижение. Третий раунд — ни раньше, ни позже. После того, как публика и букмекеры увидят в вас фаворита. Я знаю, вы способны продержаться ровно столько, сколько нужно.
Я окинул взглядом Кристи, которая сидела неподвижно, опустив голову. Ее присутствие здесь было молчаливым, но очень ясным аргументом.
— А если я откажусь? — спросил я, хотя уже знал ответ.
Корсаков не стал произносить угроз. Он просто перевел взгляд на Кристи, и этого было достаточно. Сообщение получено, четко и ясно.
— Хорошо, — сказал я наконец, чувствуя, как эти слова застревают в горле. — Я проиграю в третьем раунде. Но после этого вы отпустите Кристи.
— Разумеется, — Корсаков широко улыбнулся. — Как только дело будет сделано, ваша подруга будет свободна. У меня нет причин удерживать ее дольше необходимого. А сейчас, думаю, вам не помешает несколько минут наедине с вашей… подругой. Обсудить детали вашей маленькой роли, — он подмигнул мне с фальшивым дружелюбием. — Мы подождем за дверью.
Он изящно вышел из беседки, дворецкий бесшумно последовал за ним. Как только дверь закрылась, я бросился к Кристи.
— Ты в порядке? Они тебя не тронули?
Она покачала головой, и я заметил слёзы, блестевшие в её глазах.
— Всё хорошо, Макс. Они… они обращаются со мной уважительно. — Её голос дрогнул. — Корсаков сказал, что я его гостья, не пленница. Даже выделил служанку и этот… гардероб.
Она с отвращением провела рукой по изумрудной ткани платья.
— Я вытащу тебя отсюда, — сказал я, сжимая её ладони. — Обещаю.
Кристи грустно улыбнулась.
— Знаю. Но не делай глупостей. Корсаков не такой, как Никонов. Он… страшнее. Холоднее. — Она понизила голос. — Он заставил служанку выпороть горничную за то, что та не так постелила постель. Просто приказал, даже не повысив голоса, и продолжил пить чай, слушая её крики.
Я вздрогнул. Да, такое больше похоже на Корсакова, которого я встретил в ресторане несколько месяцев назад, а не на этого вежливого хозяина с безупречными манерами.
— Но со мной… — продолжила Кристи, — со мной они обращаются как с принцессой. Корсаков даже наказал слугу, который «недостаточно почтительно» ответил мне.
— Потому что ты — рычаг давления на меня, — мрачно заметил я. — Ты нужна ему целой и невредимой.
— Пока нужна, — поправила Кристи.
Я обнял её, вдыхая знакомый запах её волос, сейчас слегка перебитый дорогими духами.
— Сделаю, как он просит, — прошептал я. — А потом мы уедем отсюда. Далеко. Туда, где нас никто не найдёт.
Кристи крепче прижалась ко мне, ее пальцы вцепились в ткань моей куртки, словно боялась, что меня сейчас отнимут у нее. Я чувствовал, как бьется ее сердце — быстро, тревожно, почти лихорадочно.
— Будь осторожен, Макс, — прошептала она, приподнявшись на цыпочки, чтобы ее слова достигли только моих ушей. — Здесь что-то нечисто. Слишком легко он тебя отпускает. Корсаков никогда не делает того, что не приносит ему выгоду. Никогда.
Я хотел ответить, заверить ее, что все будет хорошо, что я просчитаю все варианты, но дверь беседки распахнулась, и на пороге появился Корсаков. Его сиятельная улыбка не достигала глаз — они оставались холодными и расчетливыми, оценивающими каждую деталь нашего прощания.
— Время истекло, — объявил он, небрежно проверяя часы. — Уверен, вы успели обменяться всеми необходимыми нежностями. Впрочем, скоро у вас будет достаточно времени для более… обстоятельных бесед.
В его голосе звучала фальшивая доброта, от которой внутри все сжималось. Не верилось, что этот человек так просто отпустит нас после того, как получит желаемое.
Я медленно отстранился от Кристи, стараясь запомнить каждую деталь этого момента — тепло ее тела, легкий аромат ее волос, теперь смешанный с запахом дорогих духов, выражение ее глаз, в которых решимость боролась со страхом.
— Я вернусь за тобой, — пообещал я, вкладывая в эти слова всю уверенность, какую только мог собрать. — Что бы ни случилось.
— Знаю, — ответила она с той непоколебимой верой, которую я всегда в ней ценил. Затем добавила тише: — Я буду ждать. Только… не рискуй напрасно.
Уходя, я обернулся в последний раз. Кристи стояла в своем изумрудном платье среди буйства экзотических цветов, как яркий маяк в море зелени. Ее спина была выпрямлена, подбородок гордо поднят — она не собиралась показывать слабость перед Корсаковым. Такая сильная даже сейчас, даже здесь. И глядя на нее, я знал, что сделаю все возможное и невозможное, чтобы вырвать ее из этой золотой клетки.
Даже если для этого придется сыграть по правилам Корсакова. И даже если потом мне придется сломать все эти правила.
Глава 20
Выбор без выбора
Кулак врезался в грушу с глухим ударом. Затем второй. Третий. Связка из четырех быстрых. Финальный, с разворота. Каждый удар отзывался болью в суставах, но эта боль была почти приятной — она отвлекала от мыслей, заполнявших голову.
Утренний тренировочный зал первого этажа был пуст, если не считать меня и потрёпанной груши, принимавшей на себя всю ярость, которую я не мог выплеснуть на настоящих врагов. Пот заливал глаза, футболка давно промокла насквозь, но я продолжал методично обрабатывать снаряд, словно это могло как-то изменить ситуацию.
Слова Корсакова звучали в голове с каждым ударом. Сама мысль о намеренном проигрыше вызывала отвращение, но выбора не было. Кристи в его руках, и это был единственный способ её вытащить.
Я остановился, тяжело дыша, и прижался лбом к прохладной коже груши. Она слегка покачивалась, словно живое существо, дышащее в такт со мной. Кто я обманываю? Корсаков не собирается просто так отпускать Кристи. Такие, как он, не выполняют обещания, если это не приносит им выгоды. Его слово стоит не больше чем грязь под его идеально начищенными ботинками.
Да и Кристи права — в его игре явно есть какой-то подвох. Слишком просто, слишком прямолинейно. Поражение в третьем раунде? Ради чего? Унизить Никонова? Нанести удар по его репутации? Это не похоже на настоящую цель. Тут что-то ещё, чего я пока не вижу.
А что, если после боя Корсаков просто сдаст меня имперским агентам? За последнего представителя древнего рода имперцы отвалят столько, что даже такому богачу будет приятно. А может, у него вообще другие планы — планы, в которых я буду такой же пешкой, как и у Никонова? Только поводок сменится, а ошейник останется на месте.
Я с силой ударил по груше, вложив в этот удар всю накопившуюся злость. Цепь, на которой она висела, жалобно скрипнула.
Нужен план. Настоящий план, а не просто «сделаю, как велят, и надеюсь на лучшее». Такой подход в Ржавом Порту заканчивается только одним — в конце концов тебя находят в канаве с перерезанным горлом.
Я снова набросился на грушу, работая в полную силу. Левый боковой, правый прямой, уклон, апперкот. Каждое движение отточено многочасовыми тренировками с Григорием.
Мысли тем временем продолжали крутиться вокруг одного: мне нужна помощь. Кто-то, кто сможет подстраховать, если всё пойдёт наперекосяк. Кто-то, кто знает город не хуже меня. Кто-то, кто не побоится пойти против Корсакова, если понадобится.