Ярослав Чичерин – Хроники Менталиста 3 (страница 41)

— Кто дал тебе эту записку?

— Один тип, — мальчишка пожал плечами. — В капюшоне. Странный такой. Дал целый серебряный!

Он гордо продемонстрировал монету — действительно серебряную, с профилем Императора.

Я схватил записку, разворачивая ледяными пальцами. Бумага была плотной, дорогой, с золотистым тиснением по краям. Такой обычно пользовалась знать для приглашений и писем.

Ровные строчки, написанные каллиграфическим почерком, плясали перед глазами:

'Твоя подруга у меня, Сокол. Или мне стоит называть тебя по настоящему имени, Матвей Белозерский?

Глава 19

Условия Корсакова

Ледяные пальцы сжали моё горло, когда я перечитал записку. «…Матвей Белозерский». Это были обычные два слова, написанные изящным почерком на дорогой бумаге с золотым тиснением, но они разрушили всё, что я строил последние месяцы. Мой тщательно созданный фасад — новые документы, новое имя, новая жизнь — всё рухнуло в одно мгновение.

Ненавижу это чувство — когда земля уходит из-под ног и ты понимаешь, что снова оказался в смертельной ловушке. Но паника — роскошь, которую я не мог себе позволить. По-крайней мере, не сейчас.

Я медленно выдохнул, заставляя мысли течь спокойнее. Итак, Корсаков знает, кто я. Знает настоящее имя. Знает, что я не просто уличный оборванец с ментальным даром, а последний из Белозёрских — рода, чья кровь и наследие представляют ценность для Империи. И угрозу для нынешней власти.

Но если он знает всё это, почему просто не сдал меня имперским агентам? Одним звонком Корсаков мог получить награду, благодарность Императора и избавиться от потенциального соперника. Вместо этого он похитил Кристи и прислал записку. Значит, ему что-то нужно. Он хочет договориться.

А если есть возможность для переговоров, значит, есть шанс вытащить Кристи и свалить отсюда куда-нибудь южнее. К примеру, в Ростовское княжество.

Я скомкал записку и засунул в карман, заставляя мозг работать на полную мощность. К Корсакову нужно идти немедленно. Пока он не передумал. Пока не решил, что сотрудничество с имперцами выгоднее. Но как добраться до его особняка, если за каждым моим шагом следит человек Никонова?

Я обвел взглядом улицу. Снег валил всё сильнее, превращая мостовую в белое марево. На углу дома маячила серая фигура — тот самый соглядатай, которого Никонов приставил ко мне неделю назад. Обычно он держался незаметно, но сегодня я чувствовал его присутствие кожей. Тц… словно удавка на шее.

Без плана тут не обойтись. Прямое ментальное воздействие? Слишком рискованно. Наверняка у него защитный амулет, как у всех людей Никонова. К тому же, любая попытка использовать дар привлечёт внимание. Нет, нужно что-то более… традиционное.

Мальчишка всё ещё стоял рядом, переминаясь с ноги на ногу и с любопытством разглядывая меня. В его глазах светились надежда на ещё одну монету и уличная смекалка, которую не спрячешь за детской внешностью. И тут меня осенило.

Я окинул пацана оценивающим взглядом. Худой, юркий, с хитрым взглядом и быстрыми пальцами. Скорее всего, карманник. А карманники в Ржавом Порту знают все лазейки и умеют становиться невидимыми.

План начал формироваться в голове. Избавиться от слежки, затеряться в городе, добраться до особняка Корсакова. Договориться с ним, чего бы это ни стоило. Вытащить Кристи. И, если повезёт, выбраться из этого проклятого города живыми.

— Как тебя зовут? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— Мышонок, — гордо ответил пацан, выпячивая тощую грудь.

Уличная кличка. В трущобах редко пользовались настоящими именами — слишком опасно, когда каждый второй может продать тебя с потрохами за пару монет.

— Мышонок, значит, — я окинул его оценивающим взглядом. — Хочешь заработать?

Глаза мальчишки загорелись.

— А то! Что нужно сделать?

— Видишь того мужика в сером плаще? — я едва заметно кивнул на угол дома. — Он следит за мной уже второй день. Сможешь стащить у него амулет, который висит на шее?

Мышонок прищурился, мгновенно преображаясь из обычного пацана в настоящего хищника. Его взгляд стал цепким, профессиональным.

— Без проблем, — хмыкнул он. — У него в левом кармане нож, в правом — кошелёк. Амулет на тонкой серебряной цепочке, слишком тесно прилегает к шее. Придётся порвать.

Я удивлённо приподнял бровь. Пацан не просто осмотрел цель — он провёл полную разведку за считанные секунды.

— Откуда такая наблюдательность?

— В Ящике провёл три года, — пожал плечами Мышонок. — Учителя были строгие.

Ящик — местная банда карманников, специализирующаяся на обучении беспризорников. Жёсткая дисциплина, суровые наказания, но через пять лет ты либо становишься лучшим в своём деле, либо… не становишься никем. Слишком много сирот не дожили до выпуска.

— Пятьсот рублей, — заметил Мышонок, хитро улыбаясь.

— Получишь тысячу, если справишься, — я достал из кармана несколько купюр и показал мальчишке, но не отдал. — Сначала амулет, потом оплата.

— Заметано, — кивнул Мышонок и, словно растворившись в воздухе, скользнул в толпу.

Я медленно двинулся по улице, намеренно выбирая маршрут через самые людные места. Снег падал всё гуще, превращая мостовую в скользкую кашу, а воздух — в белую пелену. Идеальная погода для моего плана. В такой метели даже опытному соглядатаю трудно не потерять цель из виду.

Краем глаза я отслеживал серую фигуру, маячившую в пятидесяти шагах позади. Надо отдать должное — человек Никонова знал своё дело. Держался на идеальной дистанции — не слишком близко, чтобы вызвать подозрения, но и не настолько далеко, чтобы упустить меня в толпе. Периодически менял темп и сторону улицы, чтобы не примелькаться. Но даже у профессионалов есть слабые места.

Сделав крюк через Рыбный рынок, где запах свежего улова смешивался с ароматами пряностей и дешёвого вина, я направился к Старому мосту. Идеальное место для моего плана — узкий проход, толпы людей даже в метель, шумные торговцы контрабандой, навязчивые попрошайки и, конечно, карманники, считающие мост своей территорией.

Когда я ступил на выщербленные камни моста, снегопад усилился. Крупные хлопья оседали на волосах и одежде, таяли на лице, затуманивали обзор. Сквозь белую пелену виднелись тени снующих туда-сюда людей — размытые силуэты, тёмные пятна на белом фоне. Река под мостом застыла неровной коркой льда, покрытой свежим снегом, словно огромный белый саван.

На середине моста я замедлил шаг и подошёл к перилам, делая вид, что любуюсь зимним пейзажем. На самом деле я внимательно изучал отражения в обледенелом металлическом щите, установленном у входа на мост — старая уловка карманников, позволяющая видеть, что происходит за спиной.

Тусклый блик выхватил знакомую фигуру в сером плаще. Соглядатай остановился в тридцати шагах позади, прикидываясь обычным прохожим, разглядывающим товары уличного торговца. Его правая рука была чуть опущена к поясу — там наверняка прятался нож или что похуже. Левая периодически поднималась к горлу, где под воротником виднелась тонкая серебряная цепочка.

Я украдкой проследил за перемещениями Мышонка. Мальчишка действовал как настоящий профессионал — не спешил, не суетился. Он словно растворялся в толпе, становясь невидимым среди снующих тел, а затем появлялся в нескольких шагах от цели. Каждое его движение было выверенным, точным, как у опытного хищника, выслеживающего добычу.

Пора было действовать. Я резко развернулся и пошёл обратно, прямо навстречу соглядатаю. Это был рискованный манёвр — нарушение всех негласных правил слежки. Преследователь никогда не ожидает прямой конфронтации.

Наши глаза встретились на мгновение, и в его взгляде промелькнуло удивление, быстро сменившееся профессиональной невозмутимостью. Он сделал вид, что просто разглядывает товары в ближайшей лавке, но его напряжённая поза выдавала настороженность.

Момент был идеальным. Пока внимание соглядатая сосредоточилось на мне, Мышонок появился за его спиной — словно соткался из снежной пелены. Его движения напоминали танец: одна рука якобы случайно толкнула прохожего, отвлекая внимание, вторая — молниеносно и неуловимо скользнула к шее соглядатая. Секунда — и тонкие пальцы нащупали цепочку. Ещё мгновение — и лезвие крошечного ножа, спрятанного в рукаве, перерезало металл.

Амулет соскользнул в подставленную ладонь Мышонка, исчезая в складках его поношенной куртки. Всё произошло так быстро, что я сам едва уловил момент кражи. Соглядатай не почувствовал ничего — маленький вес амулета, холод зимнего воздуха на коже, толчея снующих людей — всё это скрыло прикосновение воровских пальцев.

Я прошёл мимо, не останавливаясь и не оборачиваясь, словно ничего не произошло. Чувствовал, как за спиной соглядатай провожает меня настороженным взглядом, пытаясь понять смысл этого странного манёвра. Снег падал всё сильнее, скрывая меня в белом мареве.

— Дело сделано, — прошептал Мышонок, материализуясь рядом со мной, словно призрак. — Чистая работа. Он даже не моргнул.

В моём кармане теперь лежал потускневший медный амулет — плоский диск с выгравированным символом противодействия ментальному вмешательству. Примитивная защита, но достаточная, чтобы блокировать ментальные воздействия моего уровня. Теперь эта защита исчезла.

— Чудесная работа, — похвалил я, незаметно передавая мальчишке обещанные купюры. — А теперь исчезни.