Ярослав Чичерин – Хроники Менталиста 3 (страница 25)

В его голосе не было осуждения, скорее профессиональное одобрение человека, который ценит хорошо выполненную работу, какой бы жестокой она ни была.

— Ты хотел хорошее шоу, и я его обеспечил, — ответил я, стараясь звучать уверенно, хотя внутри всё еще бурлило от адреналина. — Как насчёт моего гонорара?

Никонов удовлетворённо усмехнулся и плавным движением подвинул ко мне лежавший на столе конверт. Было в этом жесте что-то покровительственное, словно кормишь с руки дикого зверя.

— Десять тысяч золотом, как мы и договаривались. Плюс небольшая премия за особенно эффектную победу, — произнес он, отпивая ещё виски и наблюдая за моей реакцией. — Впрочем, мы оба понимаем, что деньги в нашем деле далеко не главное, верно?

Я не ответил, просто положил руку на конверт. Тяжёлый. С такой суммой мы с Кристи могли бы добраться до любого края Империи и даже за её пределы. Теперь мы точно сможем начать новую жизнь с новыми документами.

— Знаешь, что меня больше всего поразило в твоей победе? — продолжил Никонов, изучая меня поверх стакана. — Не сила удара. Не выносливость. Даже не ментальное воздействие, которым ты так эффектно закончил бой. — Он сделал паузу. — Меня поразила техника. Твоя боевая стойка, позиция рук, движение корпуса.

Он говорил медленно, смакуя каждое слово, словно давая мне время осознать, к чему он клонит. Игра кошки с мышью, где мышь должна понять, что её загоняют в угол, ещё до того, как увидит тупик.

Его глаза неотрывно следили за моей реакцией.

— Знаешь, техника высокородных очень узнаваема для тех, кто знает, на что смотреть, — произнёс он негромко.

Я похолодел, но постарался сохранить безразличное выражение лица. Гаррет учил меня: лицо бойца — это его щит. Не важно, что творится внутри, наружу должно проступать только то, что ты сам решишь показать.

— Не понимаю, о чём вы говорите, — ответил я. — Я научился драться на улицах.

Никонов улыбнулся — так улыбается взрослый, поймавший ребёнка на очевидной лжи.

— Конечно, на улицах. — Он кивнул с показной серьёзностью, затем его тон изменился: — А ещё на улицах учат распознавать моменты концентрации телекинетика и уходить от его атак? Или, может, в подворотнях объясняют, как использовать родовой амулет императорской династии?

Он встал, обошёл стол и остановился прямо передо мной. Его движения были плавными и уверенными, как у хищника, который точно знает, что добыча никуда не денется. Его взгляд стал еще пронзительнее.

— Я видел, как он светился во время боя. Синее сияние проступало через ткань твоей формы при каждой атаке. Такого не бывает у обычных талисманов, даже у редких артефактов Одарённых. Только у родовых амулетов, передающихся по наследству через кровь и имя.

Я молчал, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Никонов знал. Он знал слишком много. Настолько, что даже не задавал вопросов — он утверждал.

Он снова сел, откинувшись в кресле. Выдержав паузу, он взял в руки стакан, покрутил его, рассматривая, как свет играет в янтарной жидкости.

— Тебя зовут не Макс и не Сокол, — произнёс он спокойно. — Ты из аристократического рода, потерявшего всё при перевороте. Возможно, даже из высшей знати, судя по силе амулета. — Его голос стал тише. — И ты бежишь от кого-то. От кого-то очень могущественного.

Внутренне я выдохнул с облегчением — Никонов видел во мне лишь отпрыска какой-то опальной аристократической семьи, а не последнего Белозерского. Это давало пространство для манёвра. И всё же я продолжал просчитывать пути к отступлению. Окно — высоко, не выжить при падении. Дверь — наверняка снаружи охрана. Оставался только мой дар, но после боя я был истощён, а Никонов наверняка готов к ментальной атаке.

— Расслабься, — сказал Никонов, заметив, как напряглись мои плечи. — Если бы я хотел выдать тебя властям, то сделал бы это ещё вчера. — Он отставил стакан. — У меня к тебе другое предложение.

Он достал из ящика стола папку и положил её передо мной. Внутри оказались документы — безупречно выполненные, с официальными печатями и подписями. Не дешёвые подделки с рынка, а настоящие имперские бумаги, которые могли выдержать любую проверку.

— Новая личность, — пояснил Никонов. — Матвей Северов, восемнадцать лет, уроженец северных провинций. Сирота, воспитанник закрытой школы для одарённых детей, ныне мой протеже. А для твоей подруги — Кристина Лавренева, сирота из того же учреждения. Все необходимые записи в имперских реестрах уже появились.

Я молча листал документы, чувствуя, как колотится сердце. Каждая страница была проработана до мельчайших деталей — история болезни, школьные оценки и даже характеристика от преподавателей. С новыми бумагами мы могли бы свободно перемещаться по Империи, не опасаясь проверок. Даже пересечь границу.

Но один вопрос не давал мне покоя: почему Никонов уже позаботился о документах для Кристи? Он ведь даже не видел её, откуда он вообще знает о её существовании? Очевидно, за нами следили гораздо дольше и тщательнее, чем я предполагал.

— Зачем вам это? — спросил я наконец. — Что вы хотите взамен?

Никонов улыбнулся — на этот раз искренне.

— Ты мне нравишься, мальчик, поэтому не буду ходить вокруг да около и сразу перейду к делу. — Он сложил руки на груди. — Спрашиваешь, чего я хочу получить? Ответ прост: твои услуги, твой талант и твою… исключительность.

Он поднялся и подошёл к глобусу в углу, медленно провёл пальцем по его поверхности. Его силуэт на фоне ночного города выглядел внушительно — высокая фигура, гордая осанка, уверенные движения. Человек, привыкший повелевать.

— Видишь ли, я коллекционер редкостей. Антиквариат, предметы искусства, старинные артефакты. — Он сделал паузу. — И люди. Особенно Одарённые с необычными способностями.

Он бросил на меня оценивающий взгляд, словно мысленно прикидывая, на какую полку своей коллекции меня поставить.

— Ты — редкость. Менталист с могущественным амулетом, умеющий драться как тренированный боец спецподразделения. У тебя есть потенциал, какого я давно не видел.

Что-то в его тоне заставило меня насторожиться. Он говорил обо мне не как о человеке, а как об особенно ценном экспонате. Интересно, что случается с его коллекцией, когда экземпляры перестают его развлекать?

— И вы хотите… что? Чтобы я стал вашим бойцовым псом? — спросил я с вызовом.

Никонов рассмеялся, запрокинув голову.

— Нет, мой юный друг. Я хочу, чтобы ты стал моим партнёром. Моим… протеже. — Он снова стал серьёзным. — Я предлагаю тебе защиту от имперских агентов. Новую личность, о которой я уже позаботился. Профессиональное обучение для развития твоего дара — у меня есть связи с лучшими менталистами вне Академии.

Он говорил, а я слушал, понимая, что это предложение заманчивее, чем он сам думает. Всю жизнь я считал себя беспризорником, никем, сиротой без роду и племени. Только недавно я узнал о своём происхождении, о даре, о том, что во мне течёт кровь императоров. И до сих пор не знал, что делать с этой информацией. А теперь передо мной открывался путь к могуществу.

Я мог бы научиться использовать свой дар на полную мощность. Понять истинную силу амулета. Стать кем-то большим, чем просто мелкий воришка с улиц. Возможно, даже вернуть то, что принадлежало моей семье по праву.

— Влияние, ресурсы, связи — всё это будет в твоём распоряжении, — продолжал Никонов. — Взамен ты будешь работать на меня. Решать… деликатные проблемы. Быть моими глазами и ушами там, куда я сам не могу попасть.

— Какого рода проблемы? — уточнил я, хотя и так догадывался.

Никонов сделал неопределённый жест рукой.

— Разные. Иногда нужно просто добыть информацию. Иногда — убедить кого-то принять правильное решение. — Он посмотрел мне прямо в глаза. — А иногда… устранить препятствие. Твой дар идеально подходит для таких задач. Особенно когда амплифицирован родовым амулетом.

То есть, шпионаж, манипуляции и убийства. Прекрасное будущее для наследника императорского рода — стать наёмником криминального авторитета.

— А если я откажусь? — спросил я.

Никонов пожал плечами с наигранным безразличием.

— Тогда возьмёшь свой гонорар и уйдёшь. — Он сделал паузу. — Но долго ты не проживёшь. Корсаков не забыл, как ты унизил его в ресторане. А Вихрь… поверь, он найдёт способ отомстить. К тому же, в город прибыли имперские агенты. Они ищут беглых Одарённых. — Он встретился со мной взглядом. — И особенно их интересует один подросток со способностями Менталиста…

Я сжал кулаки под столом. Они знали о нас. Они были здесь. Проклятье. Как же быстро они нашли наш след? Может, Никонов прав, и нам с Кристи не выбраться из этого города самостоятельно?

— И что насчёт Кристи? — спросил я. — В вашем… предложении есть место для неё?

Никонов слегка наклонил голову, словно этот вопрос его удивил.

— Конечно. У меня достаточно просторный особняк. Ей найдётся комната. — Он сделал паузу. — Хотя должен предупредить: девочка может не одобрить твой выбор. У неё, как я понимаю, довольно… принципиальный характер.

Откуда он знает о характере Кристи? Сколько времени он за нами следил? И где она сейчас?

— Подумай хорошенько, — произнёс Никонов, видя моё замешательство. — Я даю тебе время до утра. Но знай: моё предложение — твой единственный шанс выжить в этом городе. И не просто выжить, а стать тем, кем ты должен быть по рождению. Сильным. Влиятельным. Уважаемым.