Ярослав Чичерин – Хроники Менталиста 3 (страница 17)

Компания грохнула от смеха, а один из парней аж согнулся пополам, хлопая себя по коленям.

— Ну наконец-то тебя кто-то поставил на место, Маринка! — выдавил он сквозь хохот. — А то уже тошнит от твоего «я самая-самая»!

— Заткнись, Алёша, — прошипела блондинка, краснея от злости и унижения.

— Не обижайся, просто наш чемпион знает, что к чему, — подмигнул мне третий парень, приглаживая растрепавшиеся волосы. — И, видимо, у него есть вкус. — Он одобрительно кивнул Кристи и повернулся к своим друзьям. — Пойдёмте, оставим влюблённых в покое. Похоже, у них сегодня особенный вечер.

Он аккуратно, но твёрдо подхватил всё ещё смеющегося Алёшу под локоть и повёл в сторону их столика. Блондинка последовала за ними, гордо вздёрнув подбородок, но даже издалека было видно, как от злости и унижения пятнами краснеет её шея.

Когда компания наконец скрылась за колонной в дальнем конце зала, Кристи повернулась ко мне. На её лице отражалась целая гамма эмоций — от удивления до восхищения.

— Невеста? — она подняла бровь, пытаясь выглядеть возмущённой, но уголки её губ предательски дрожали от сдерживаемого смеха.

— Это первое, что пришло в голову, — я пожал плечами. — Нужно же было как-то поставить их на место.

— И тебе это удалось, — она кивнула, а затем наклонилась ближе. — Ты видел эту блондинку? — прошептала Кристи, округлив глаза. — Как она смотрела на тебя… словно собиралась прямо здесь, при всех… — Она не закончила фразу, но её щёки слегка порозовели. — Никогда не понимала таких. Неужели у неё нет никакого самоуважения?

В её голосе звучало искреннее недоумение, смешанное с чем-то ещё — может быть, с ноткой ревности, которую она старательно пыталась скрыть.

— Слава не всегда удобна, — поморщился я. — Особенно когда пытаешься оставаться незаметным. Теперь любой пьяный идиот может тыкать в меня пальцем на улице.

Кристи кивнула, постукивая пальцами по столу. В её глазах появилось беспокойство.

— Именно это и тревожит, — она понизила голос, нервно оглядываясь по сторонам. — Эта известность… она нам ни к чему. Мы должны быть в тени, а не становиться местными звёздами. — Она взглянула на компанию за соседним столиком, которая всё ещё украдкой поглядывала в нашу сторону. — Если все в городе будут знать тебя в лицо, у нас не останется шансов ускользнуть незамеченными.

Я кивнул, понимая, что она права. Если Серые агенты действительно ищут нас — а я был уверен, что ищут — то такая популярность только усложнит побег.

— Я буду осторожнее, — пообещал я.

— Нам лучше побыстрее убраться отсюда, — продолжила Кристи. — Меньше известности, меньше внимания.

— Давай не будем об этом сегодня, ладно? — мягко попросил я. — Это твой день.

Она кивнула и подняла бокал.

— За то, что мы всё ещё живы, — сказала она с полуулыбкой. — И за то, что вместе.

— За нас, — согласился я, чокаясь с ней.

Вечер продолжался, и с каждой минутой Кристи всё больше расслаблялась. Она смеялась, рассказывала истории, делилась воспоминаниями — в основном забавными, избегая тех, что могли бы напомнить о пережитых ужасах. В тусклом свете свечей её лицо казалось почти неземным — чистым, молодым, лишённым тех морщинок напряжения, которые обычно залегали между бровей.

Неожиданно весь ресторан словно напрягся. Разговоры стихли, а затем возобновились, но уже тише, с нотками опаски. Я обернулся, чтобы увидеть причину такой реакции.

В зал вошёл мужчина лет сорока — высокий, широкоплечий, с хищным лицом и холодными глазами. Его тёмный костюм, явно сшитый на заказ, безупречно сидел на атлетической фигуре. Вслед за ним шла группа таких же крепких мужчин — телохранители или деловые партнёры, трудно сказать.

— Кто это? — шепнула Кристи, заметив, как изменилась атмосфера в зале.

— Не знаю, — ответил я, хотя что-то в лице мужчины показалось мне знакомым. — Видимо, какая-то местная шишка.

Незнакомец прошёл через зал к дальнему столику, который явно держали зарезервированным для важных гостей. По пути он кивал некоторым посетителям, снисходительно улыбался официантам. Его высокая фигура двигалась с уверенностью человека, привыкшего к власти. Даже безукоризненно скроенный костюм и начищенные до блеска туфли кричали о богатстве и влиянии.

Но больше всего меня насторожили его глаза — холодные, оценивающие. Они мельком скользнули по мне, задержались на долю секунды на Кристи, а потом в них вспыхнуло что-то похожее на узнавание. На тонких губах появилась кривая улыбка. Он слегка наклонил голову в нашу сторону, словно отвешивая издевательский поклон, и продолжил свой путь.

— Мне не нравится, как он на тебя смотрел, — пробормотала Кристи, когда мужчина наконец сел за свой столик.

— Мне тоже, — признался я. — Но давай не будем обращать внимания.

Она кивнула, но я видел, что её настроение померкло. Весёлый блеск в глазах потух, а на лице появилось настороженное выражение. Она начала чаще оглядываться, словно ожидая подвоха.

Мы пытались вернуться к разговору, но момент был испорчен. Даже десерт — воздушный шоколадный мусс, который Кристи выбрала с таким энтузиазмом — не смог полностью вернуть ту атмосферу легкости, что царила за нашим столиком до появления незнакомца.

Казалось, вечер уже не мог стать хуже, но я ошибался.

— Какая трогательная сцена, — раздался насмешливый голос над нашим столиком. — Уличная крыса и её подружка играют в аристократов.

Я поднял глаза и увидел того самого мужчину, который недавно вошёл в ресторан. Теперь он стоял у нашего столика, глядя на нас сверху вниз с таким презрением, будто мы были навозными жуками, заползшими на его обеденный стол. Вблизи его костюм выглядел ещё дороже — такой покрой бывает только у индивидуального пошива. На пальце блестел массивный перстень с тёмным камнем.

— Чего вам нужно? — спросил я, пытаясь сохранять хоть какую-то вежливость, хотя внутри уже закипала злость.

Мужчина приподнял бровь, словно удивляясь, что я вообще осмелился заговорить. Он был высок, широкоплеч, и, несмотря на возраст, в его теле чувствовалась сила и выучка профессионального бойца. Такие люди не носят оружие — они сами оружие.

— Родион Корсаков, — представился он таким тоном, будто его имя должно было заставить меня трепетать. — Владелец судоверфи «Атлантика».

Он оглядел наш столик с нескрываемым отвращением.

— А ты, должно быть, тот самый Сокол, который случайно вырубил Молота. Неплохо для мальчишки из трущоб. Только не зазнавайся слишком рано, на ринге всегда есть кто-то сильнее. — Он демонстративно размял шею и плечи. — Я сам когда-то был чемпионом этого города. До того, как занялся настоящим делом.

— Я просто ужинаю с девушкой, — ответил я, стараясь держать себя в руках. — И предпочёл бы продолжить без чужих людей.

— Ужинаешь? — он театрально оглядел наш столик. — Ну надо же. И откуда у такого оборванца деньги на «Золотой якорь»? Небось выпотрошил чей-то кошелёк?

Я стиснул зубы, борясь с желанием врезать ему по самодовольной физиономии. Кристи под столом сжала моё колено, призывая к спокойствию.

— Заработал, — коротко ответил я. — Честно.

— Честно? — Корсаков рассмеялся, и его смех словно хлестнул меня по лицу. — В вашем районе слово «честность» означает «не попался при краже», верно?

Он перевёл взгляд на Кристи, и его губы скривились в презрительной усмешке.

— А это твоя подстилка? Или просто шлюха, которую снял на ночь?

Что-то щёлкнуло у меня в голове. Я вскочил так резко, что стул с грохотом упал на пол. Кристи тоже поднялась, но не от злости — она пыталась меня удержать.

— Извинись, — процедил я сквозь зубы. Амулет на груди пульсировал в такт сердцебиению, раскаляясь добела. — Сейчас же.

Корсаков даже не дрогнул. Наоборот, в его глазах появился опасный блеск. Он хотел спровоцировать конфликт, и я попался на его удочку.

— Или что? — он наклонился ко мне, его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего. От него пахло дорогим одеколоном и сигарами. — Ударишь меня? Здесь, прямо сейчас? Давай, бей. Покажи, кто ты есть на самом деле. Дикарь. Животное из трущоб.

В ресторане стало тихо. Даже музыканты перестали играть. Все взгляды обратились к нашему столику.

Слова были лишними. Кулак сам рванулся вперёд, быстрее мысли. Корсаков ожидал этого — ловко уклонился, перехватил запястье и одновременно послал ответный удар в живот.

В последнюю секунду удалось увернуться — его кулак только скользнул по рёбрам. Амулет на груди пылал, раскаляясь докрасна. Мир вокруг замедлился, звуки стали глухими, приглушёнными. Движения противника казались вязкими, словно он продирался сквозь густую патоку.

Мы сошлись в опасном танце — удар, блок, разворот, ещё удар. Корсаков действительно был хорош. Он двигался с точностью механизма, каждое движение отточено годами тренировок. Но я чувствовал силу предков, текущую в моих венах, их рефлексы, их опыт.

Зрители разбегались от нашего столика, расчищая пространство.

Корсаков провёл серию быстрых ударов, которые я блокировал, пропустив лишь последний, задевший моё плечо. Я ответил хуком справа, и на этот раз достал его — мой кулак врезался в скулу, отбросив его на соседний столик.

Посуда с грохотом разлетелась по полу. Корсаков выпрямился, вытирая кровь с рассечённой скулы. В его глазах плясало пламя ярости и, что удивительно, радости.