Ярослав Чичерин – Хроники Менталиста 2 (страница 13)
— Например?
Я задумался, лихорадочно перебирая варианты. Что я мог предложить? Что-то, что отвлекло бы Серых, но не стоило бы жизней… Мысли путались, но я заставил себя сосредоточиться.
— Диверсия, — наконец сказал я, оттолкнувшись от стены. — Не на электростанции, это слишком сложно. Но можно устроить что-то вроде… пожара на складе. Или ограбить банк. Что-то, что привлечет внимание, но не причинит вреда людям.
Марта рассматривала меня с каким-то новым интересом, словно впервые видела. Свет лампы отбрасывал резкие тени на её лицо, делая его похожим на маску.
— Это рискованно, — сказала она, постукивая пальцем по карте. — Потребуются люди, оборудование. И всё равно кто-то может пострадать.
— Но это лучше, чем заведомо отправлять людей на смерть, — парировал я, наклоняясь над столом. — И если я должен стать вашим «символом», то пусть это будет символ, за которым люди пойдут добровольно. А не из страха. Пусть этот символ не будет стоять на крови невинных жертв.
Она молчала, обдумывая мои слова. Я почти физически ощущал ее колебания — как маятник качается между жестокой необходимостью и человечностью. Где-то в глубине фабрики послышался грохот упавшего предмета, и мы оба вздрогнули.
Марта подошла к стене, где висела старая карта города. Её пальцы скользнули по потрепанной бумаге, остановившись на районе, где жила банда Эда.
— Знаешь, я была такой же, как ты, — вдруг сказала она, не оборачиваясь. — Верила, что можно победить, не запачкав рук. Что справедливость восторжествует, если мы будем бороться честно.
В её голосе звучала такая горечь, что у меня перехватило дыхание.
— А потом Серые сожгли заживо мою семью, — продолжила она, и я увидел, как дрогнули её плечи. — Мужа и двоих детей. Чтобы я выдала своих товарищей. И знаешь, что было самым страшным? — Она повернулась ко мне, и я увидел в её глазах боль, которую время не смогло притупить. — Я всё равно не выдала их. Смотрела, как горит мой дом, и молчала.
Тишина обрушилась на нас, тяжелая и удушающая. Я не знал, что сказать, какие слова могли бы хоть как-то утешить такую потерю.
— Хорошо, — наконец сказала она, резко поднявшись. Стул скрипнул по полу. — Мы найдем другой способ. Без невинных жертв… насколько это возможно.
— Спасибо, — искренне поблагодарил я, чувствуя себя ничтожным после её исповеди. Моя маленькая победа вдруг показалась такой пустой.
— Не благодари раньше времени, — Марта собрала бумаги и сложила их в папку. Её движения были резкими, выдавая внутреннюю борьбу. — Это усложнит нашу задачу. И не все в сопротивлении будут довольны.
— Я понимаю.
— Хорошо, если так, — она направилась к двери, но остановилась, положив руку на ручку. В профиль её лицо казалось высеченным из камня. — И, Макс… Если ты действительно хочешь быть лидером, символом — тебе придется научиться принимать тяжелые решения. Не всегда будет возможность спасти всех.
Марта замолчала на мгновение, затем повернулась ко мне полностью. Её глаза были похожи на два осколка льда.
— И еще кое-что, — сказала она тихо. — Если из-за этого решения погибнет хоть один из моих людей… я лично позабочусь о том, чтобы ты пожалел о своей благородной позиции.
Глава 5
Договоренности и тени
Сперва пришла боль. Острая, пульсирующая, она прокатилась от запястья до плеча, выворачивая сознание наизнанку. Следом — темнота. Абсолютная и густая, как смола. Далее — тяжесть. Лев Иванович чувствовал, как на его грудь давит что-то массивное.
Он закашлялся. Воздух был спёртым, наполненным пылью и запахом крови. Его крови. Левая рука висела плетью, и даже в темноте он понимал, что она сломана.
Что произошло? События последних минут прокручивались в голове обрывками. Одаренный менталист Максим. Нападение Эда.
Эд, чтоб его! Этот ублюдок в последний момент собрал остатки эфира и обрушил своды тоннеля. И если бы не рефлексы, отточенные годами службы, Лев был бы сейчас погребён под тоннами бетона. В последний момент он успел выставить телекинетический щит над головой, но волна обрушения всё равно настигла его, отбросив назад и завалив обломками. Впрочем, щит выдержал основной удар.
Агент зажмурился и глубоко вдохнул, борясь с нарастающей болью. Кромешная тьма давила на разум, но он не для этого столько времени служил чтобы позволить себе слабость. Соберись, Лев. Ты не погибнешь в этой крысиной норе.
Он сконцентрировался, собирая остатки эфира. Тот отзывался неохотно, как будто ноющая боль в руке мешала каналам проводить энергию.
Наконец, Лев ощутил знакомое тепло, растекающееся по телу, и мир вокруг осветился призрачным сиянием. Теперь он различал обломки, нависавшие над ним, и воспринимал узкое пространство, в котором оказался заперт. Убедившись, что над ним нет ничего критического, что может его раздавить, агент начал медленно расчищать завал, используя телекинез.
Левитация камней давалась с трудом. Каждое движение отзывалось болью в сломанной руке, эфир таял непривычно быстро. Но агент упорно прокладывал себе путь к свободе, сдвигая завалы один за другим.
Минуты складывались в часы. Или так казалось в кромешной темноте подземелья. Пот заливал глаза, смешиваясь с кровью из рассеченной брови. Без очков, потерянных при обрушении, мир казался размытым, нечетким. Но Лев упрямо продолжал работать, игнорируя усталость и боль.
Наконец, один из камней поддался легче остальных. За ним — еще один. И вдруг Лев почувствовал движение воздуха на лице. Свежий, не затхлый. Это придало ему сил.
Еще немного усилий — и он увидел тусклый свет. Расширив проход, агент с трудом протиснулся через него, опираясь только на здоровую руку. Выбравшись наружу, он рухнул на колени, жадно глотая свежий воздух.
Огляделся. Он находился в одном из боковых туннелей, недалеко от основной базы Эда. Обрушение перекрыло центральный проход, но, похоже, не затронуло периферийные ходы. Это хорошо. Значит, его люди должны быть неподалеку.
Лев поднялся на ноги, морщась от боли. Нужно было выбираться на поверхность. Он двинулся вперед, ориентируясь по слабому сквозняку.
Через десять минут он услышал голоса. Его люди. Они прочесывали туннели, выкрикивая команды.
— Сюда! — крикнул Лев, и тут же закашлялся от пыли в легких.
Топот ног. Лучи фонарей, ослепительно яркие после полумрака. Лица агентов, искаженные тревогой и облегчением.
— Лев Иванович! Слава богу! Мы думали, вы… — начал один из них, но Лев оборвал его жестом здоровой руки.
— Доложите обстановку, — хрипло произнес он.
— Обрушение перекрыло основной туннель, но мы обошли завал по боковым ходам. Группа захвата уже на базе Эда. Мальчишки и след простыл. Большого Эда нашли, — отрапортовал старший группы.
— Живой? — Лев уже знал ответ, но надежда умирает последней.
— Никак нет. Его буквально пришпилило трубой к стене. Никаких шансов.
Лев кивнул. Упрямый старый ублюдок. Вроде бы все нормально было, договорились. На кой-хрен взбесился и решил подохнуть, защищая парня? Не понятно…
— Помогите мне подняться, — приказал он, и двое агентов подхватили его под руки, аккуратно избегая травмированной конечности.
На поверхности их встретили люди в полной боевой готовности. Три бронированных фургона, отряд зачистки и медики. Увидев начальство, один из врачей тут же подбежал к Льву.
— Вам нужно в больницу. Рука явно сломана, возможны внутренние повреждения.
Лев отмахнулся:
— Потом. Сначала дело.
Врач поджал губы, но настаивать не стал. Вместо этого он быстро наложил временную шину на руку агента, вколол обезболивающее и отошел.
Лев медленно оглядел периметр, щурясь от резкого света. Без очков мир расплывался по краям, превращая лица в размытые пятна, но профессиональная наблюдательность компенсировала дефект зрения. Напряженные позы, рваные движения, неестественная скованность в жестах — язык тел кричал громче любых слов.
Его люди не боялись ни пуль, ни ножей, но панически страшились одного — провала. В их мире упущенный преступник и потерянный командир — это не просто неудача. Это черная метка. Клеймо, с которым не построить карьеру. С таким даже не выживают. И в их глазах плескалось осознание — сегодня они балансировали на самом краю.
— Тело Эда наверх, — приказал он. — И найдите мои запасные очки в машине.
Через несколько минут тело Эда вынесли на поверхность. Даже в смерти толстяк выглядел упрямым — скрюченные пальцы, застывшая гримаса решимости. Кровь уже запеклась на ране. Но самым жутким было другое — лицо Эда, ещё вчера просто грузное и помятое, теперь напоминало высохшую мумию старика. Последний всплеск эфира после выгорания буквально высосал из него годы жизни, превратив тучного главаря в иссушенную оболочку.
— Что с ним делать, сэр? — спросил один из агентов.
Лев задумался. По протоколу следовало доставить тело в морг для вскрытия. Но был и другой вариант. Более… информативный для общественности.
— Повесить его на главной площади района. С табличкой «Предатель Империи». Пусть все видят, что бывает с теми, кто помогает сопротивлению.
Агент кивнул и начал отдавать соответствующие распоряжения. А Льву принесли его запасные очки. Мир снова обрел четкость.
К нему подлетел новичок из отдела разведки — щенок со свежим значком, вчерашний выпускник с румянцем от бега и глазами, блестящими от адреналина первой настоящей операции.