Ярослав Чичерин – Хроники Менталиста 2 (страница 10)

— Завтра всё расскажу, — я попытался высвободить руку, но она держала крепко. — Честное слово!

— Мы же как брат и сестра, — в её голосе зазвенело упрямство. — Никаких секретов, помнишь? Ты сам так говорил.

— И сейчас говорю, — я сжал её ладонь. — Просто мне надо сначала самому во всём разобраться. Доверься мне, ладно?

Она недовольно насупилась, но хватку ослабила.

— Ладно, но только до завтра. Потом выложишь всё как на духу.

— Договорились, — кивнул я, хотя понятия не имел, как объяснить ей, что её лучший друг — наследник свергнутого императора.

Эфириум начал действовать сильнее — глаза Кристи отяжелели, веки опустились. Через пару минут она уже тихонько посапывала, свернувшись калачиком на боку.

Диана молча собирала медикаменты, когда я поймал ее взгляд.

— Что? — спросил я.

— Ничего, — она слабо улыбнулась. — Просто… берегите друг друга. В нашем деле это редкость.

Она направилась к выходу, но обернулась:

— И не позволяй никому использовать то, что для тебя дорого.

С этими словами она вышла, оставив меня одного со спящей Кристи и кучей мыслей в голове.

Я достал из-под рубашки амулет-полумесяц и покрутил его в пальцах. Обычная побрякушка на вид, но стоит капле моей крови коснуться металла — и он вспыхивает золотом, как сигнальная ракета. Метка королевской крови, как говорит Гаррет.

Чудно. Ещё неделю назад я был обычным парнем из трущоб, который думал, как бы своровать что-нибудь на ужин. А теперь вдруг — потерянный принц из свергнутой династии? Звучит как сказка для малышни. Только в сказках не бывает столько крови и выстрелов.

Кристи заворочалась во сне, что-то пробормотала и перевернулась. Даже сейчас, с повязкой на руке, в старой одежде, она казалась слишком яркой для этого мрачного подвала. Мой маленький Джампер, моя вечно улыбающаяся подруга. Единственный человек, который знает меня лучше, чем я сам.

Что будет, когда она узнает? Станет ли называть меня «Ваше Высочество»? Будет ли бояться? Или наоборот — втянется в эту опасную игру с еще большим энтузиазмом?

Голова шла кругом от вопросов, но одно я знал точно — я не позволю никому использовать Кристи. Ни Серым, ни сопротивлению, ни даже Гаррету с его планами. Она не разменная монета в их политических играх.

Это обещание я дал себе много лет назад. И, чёрт возьми, я его сдержу.

Глава 4

Наследство мертвеца

Проснулся я от звука капающей воды. Где-то в углу заброшенной фабрики протекала труба, и капли мерно отбивали ритм на ржавом полу. Серый утренний свет пробивался сквозь грязные окна, освещая импровизированный лагерь сопротивления.

Ночь выдалась паршивой. В кошмарах я снова и снова бежал по туннелям, слышал грохот обрушивающегося потолка и видел лицо Эда, искаженное решимостью перед смертью. «Беги, не оборачиваясь! Выживи!» — его последний приказ звенел в голове, смешиваясь с тихим, но настойчивым шепотом Гаррета: «Ты — цесаревич Матвей Белозерский».

Кристи спала рядом, свернувшись калачиком под тонким одеялом. Эфириум сделал свое дело — рана затянулась, на щеках снова играл здоровый румянец. Во сне она выглядела такой юной и беззащитной.

Я осторожно встал, стараясь не скрипнуть половицами старого деревянного настила, служившего нам постелью. Тело затекло от сна на жестком полу, но это была малая цена за безопасность. Осторожно накинув куртку, выскользнул в коридор.

В подвале уже слышались приглушенные голоса — часовые не спали всю ночь, охраняя наш сон. Я побрел на звук, следуя за запахом горячей еды и дымка. Через несколько поворотов вышел к импровизированной кухне — небольшому закутку с ржавой буржуйкой и висящим над ней чайником. Старые железные бочки служили столами, а ящики — стульями. Над всем этим великолепием дрожал свет нескольких керосиновых ламп.

— Не спится? — Ганс материализовался рядом с дымящейся кружкой в руках, возникнув из тени за буржуйкой. На его лице виднелся свежий шрам — память о вчерашнем бегстве из «Пьяной Ели».

— Есть о чем подумать, — ответил я, принимая предложенный горячий напиток. — Когда твой мир переворачивается с ног на голову за пару дней, сон становится роскошью.

Ганс хмыкнул, придвигая ко мне жестяную банку с какой-то бурдой внутри — то ли тушенка, то ли кошачий корм.

— Привыкай. Когда долго сражаешься, нормальная жизнь остается только в воспоминаниях. — Он отпил из своей кружки, скривившись. — Дремлешь урывками, одним ухом слушая, что вокруг происходит. А со временем так и вовсе перестаешь замечать вонь, холод и то, что постоянно спишь с ножом под подушкой.

Чай оказался крепким и горьким, но согревающим. В него явно плеснули что-то покрепче — самогон или дешевую водку. Это обжигало горло, но помогало проснуться и отогнать кошмары.

— Ганс, ты когда-нибудь жалеешь, что связался с сопротивлением? — вопрос вырвался сам собой.

Боец посмотрел на меня долгим взглядом, будто оценивая, заслуживаю ли я откровенности. Потом перевел взгляд на свои руки — мозолистые, с обломанными ногтями и шрамами от ожогов.

— Раньше жалел, — наконец сказал он, разглядывая темную жидкость в кружке. — Особенно когда хоронил товарищей. Помню, как закапывал Петра — моего друга детства. Когда были мелкие, вместе лазили по помойкам, а потом он, прикрывая меня, поймал три пули. — Ганс потер шрам на шее. — Или когда вспоминал жену. Не ту оболочку, что Серые вернули после допросов — пустоглазую, с трясущимися руками. А настоящую Аньку — смеющуюся, живую, с искрами в глазах.

Он замолчал, и я не торопил. Такие истории нельзя выдавливать силой.

— Но потом понял — жалеть можно только о том, что не сделал, — продолжил он тише. — Я отомстил за нее. Спас несколько хороших людей. Дал отпор сволочам, которые отобрали у меня всё. — Он вытянул из-под воротника цепочку с простым железным кольцом. — Этого достаточно.

— А если бы можно было вернуться назад? — спросил я, разглядывая его обветренное лицо. — Зная, чем всё обернется?

— Ничего бы не изменил. — Его голос стал жестче, как закаленная сталь. — Иногда у человека нет выбора, Макс. Остается только решать, как умереть — на коленях или стоя.

Я молча кивнул. Философия закаленного в боях человека. В чем-то он был прав — выбор не всегда между хорошим и плохим. Иногда только между плохим и худшим. История Ганса заставила меня задуматься — что бы я сделал, узнав свою судьбу заранее? Полез бы спасать Кристи, зная, что это приведет к смерти Эда и полному перевороту в моей жизни?

— Спасибо за разговор, — я поднялся, оставив в сторону кружку. — Пойду найду Гаррета.

— Он в старом цеху, — кивнул Ганс, указав в сторону полуобвалившейся арки. — Третья дверь после пролома в стене. И, Макс… что бы ни случилось, помни — ты уже сделал выбор. Теперь только вперед.

Я направился в указанном направлении, но заблудился среди переплетения коридоров заброшенной фабрики. Из некоторых комнат тянуло сыростью, в других пол был усеян обломками кирпича и ржавыми деталями давно исчезнувших механизмов. Где-то впереди слышались приглушенные голоса — видимо, не всем хотелось спать.

Следуя на звук, я дошел до перекрестка коридоров. Слева тянулась темнота, а справа виднелась полоска света из-под неплотно прикрытой двери. Осторожно приблизившись, я замедлил шаг. За дверью располагалось что-то вроде штабной комнаты. Сквозь щель я мог видеть, как свет керосиновой лампы освещал импровизированный стол, заваленный картами и документами. Вокруг собрались Марта, Проповедник и еще несколько человек из руководства сопротивления.

Я хотел уже продолжить свои поиски, когда услышал свое имя.

— … Макса и девчонку нужно переправить в Ростов как можно скорее, — говорила Марта. — После сегодняшнего Серые перевернут город вверх дном.

— Почему только их? — Возразила Диана. — Мы вроде бы не планировали куда-либо сбегать. У нас половина ячейки засвечена, люди ранены, оружия в обрез, а ты хочешь потратить последние ресурсы на эвакуацию двух подростков? Транспорт, документы, взятки на блокпостах — это всё деньги, которых у нас и так не хватает.

— Нам так часто попадаются одаренные? — Марта спокойно посмотрела на Диану. — Менталист и Джампер — это не просто дети. Это ресурс, которым мы не можем разбрасываться. Выведем их из города и сможем воспользоваться ими позднее, когда шумиха утихнет. К тому же, есть вещи, о которых знаем только мы с Гарретом.

Диана нахмурилась, но спорить не стала. Вместо этого покачала головой и перешла к практической стороне вопроса.

— Да даже если и согласиться с твоей логикой, всё равно есть серьезная проблема. Все выезды из города блокированы. На дорогах усиленные патрули. Даже через болота теперь не пройти: там выставили дополнительные посты. Как ты собираешься их вывозить?

Я замер, стараясь не выдать своего присутствия, прижался к стене и прислушался.

— А как обстановка в городе? — спросил кто-то, кого я не мог разглядеть.

— Хаос, — ответил Проповедник. Я узнал его по голосу. — Группировка Эда развалилась. Без него никто не смог удержать всё вместе. Территории делят между собой соседние авторитеты. Рубят друг друга почем зря.

— А что с его людьми? — поинтересовалась Марта.

— Местные их не трогают, — пожал плечами Проповедник. — Там в основном дети и подростки. Силы они не представляют. Эд выживал за счет связей и покровительства агентов. Как крышевали их, так и наверняка продолжают. Хотя… — он замялся, — Эда ведь убили. Сейчас, наверное, серым пофиг на кучку беспризорников.