Ярослав Четвериков – Ошибка (страница 6)

Данг Хо молча стоял, опершись руками об огромный сундук, служащий ему столом, и разглядывал лежащий на нем миномет.

— Ты знаешь кто я? — спросил он на языке асов, подняв на меня свой суровый взгляд.

— Барон Данг Хо. Командующий штурмом деревни Зун, — ответил я. — Меня зовут…

— Я знаю кто ты, Арчи Донован, — оборвал он меня. — Почему ты это сделал?

— Я повидал многое, с тех пор как высадился на ваш берег. Видел обугленные трупы детей на пепелищах деревень, видел бесконечные вереницы рабов, идущих в сторону моря, видел две сотни отрезанных на живую голов, болтающихся на рюкзаках воинов асов, я видел достаточно… Мне довелось встретить двоих подростков, стоящих в бою всего моего взвода. Все, что я делал здесь до этой ночи было одной огромной ошибкой. Настала пора её исправлять.

— Добро, — коротко кивнул барон.

Тут же один из стоящих рядом дворян, обвешанный побрякушками обильнее остальных, с жаром бросился что-то говорить командующему, гневно указывая в мою сторону. По взглядам собравшихся, я понял, что многие разделяют негодование говорящего.

— Наши потери, — грозно перебил его барон, продолжая говорит на родном для меня, — составили один к одному с воинами асов. А нам противостояли две сотни Головорезов, — он сделал короткую паузу, переводя взгляд на недовольного дворянина. — Может хоть кто-нибудь похвастаться таким успехом в боевых действиях?

Ответом было молчание. Сказать, что мне понравился барон — ничего не сказать. Командир, каких мало.

— Мы еще с тобой побеседуем, морской пехотинец Арчи Донован сто тридцать восьмой полк, двенадцатой дивизии. Когда придет время, — огорошил меня он. — Сейчас укажи нашей очаровательной Лун Во, где лежит тело её отважной сестры. С этих пор внутри лагеря вьетов ты будешь всегда носить повязку на глазах. Ты и так видел слишком много. Ступайте, — закончил он и потерял к нам с Лун интерес.

Лун тут же достала из подсумка широкую ленту плотной ткани и принялась завязывать мне на глаза, стирая из моего мировосприятия краски мира.

*

Величественное свечение Млечного Пути на ясном звездном небе словно напоминало о моей беспомощности и ничтожности. Легкий ветер колыхнул растрепавшиеся волосы Лан, лицо которой было вымазано сажей и грязью, но её глаза светились словно звезды галактики в ночной тьме. Легкая улыбка давала понять, что Лан мной довольна.

— Ты молодец, Арчи, — похвалил она. — Я в тебе не ошиблась.

— Что мне делать дальше? — спросил я.

— Будь честен с новыми союзниками, будь беспощаден к врагам, береги мою сестру, — пожала плечами она. — Но помни, что не это твоя главная цель. Ты должен спасти мой народ.

— Как это сделать, — выпалил я, понимая, что как обычно короткий разговор подходит к концу.

— Думай, Арчи, думай! — с хитрецой сказала Лан и исчезла.

Глава 4 Выжить

Когда я увидел, как Арчи Донован бережно поднял тело бездыханной Лан Во, с какой чуткостью нес ее, с какой нежностью на нее смотрел, я понял истинную причину того, почему будущий пророк решился на дезертирство. Человека ближе, чем она у Арчи на тот момент не было. И уже никогда не будет.

Свою первую любовь я встретил, на первом курсе сержантского училища. Мне было шестнадцать, Кэт на год больше. Улыбка на улыбку, слово за слово. Много ли надо чтобы подросток влюбился? Как сейчас помню её вздернутый носик, золотистые, словно вызревшая рожь длинные волосы, и немного надменную походку. Эдакая умница-отличница с непоколебимой жизненной позицией. Пожалуй, Кэт была обречена быть именно такой, учитывая, что родилась она в семье ученых. Отец профессор истории и философии, мама кандидат по литературе. Видимо деньги у них тогда не особо водились, раз они отправили дочь учиться не в хороший ВУЗ, а на юридический факультет колледжа, который входил в состав военного училища. Только в подобных заведениях есть бюджетные места. Я неумело ухаживал за ней, она была польщена вниманием. Видимо ей нравилась моя провинциальная неотесанность и она нашла во мне не просто ни в чем не убежденного юношу, но ещё и заботливого ухажера.

Наше первое свидание было пропитано романтикой юности. Мы сговорились прогулять занятия и встретится прямо с утра. Денег на вино у меня не хватило, и я купил нам пива. По правде говоря, у меня и на пиво денег не хватило, поэтому Кэт доплатила из своих, а мою неловкость она как будто бы не заметила. Отправились мы тоже не абы куда, а в рощу за городом. Устроившись на огромном стволе поваленного дерева, мы долго болтали обо всем на свете, смотрели друг на друга, сходили ещё за пивом, снова смотрели друг на друга. А потом я впервые отважился на поцелуй.

У Кэт была очень активная политическая позиция. В свои семнадцать она считала своей обязанностью участвовать во всех митингах и протестах, не редких в те тяжелые времена. Кэт посещала какие-то кружки, изучающие философию и политэкономию древности. Она пыталась мне что-то рассказывать о свободе, равенстве и братстве, о классовой борьбе и ещё много-много, о чем, но я был слишком пьян и слишком влюблен чтобы слушать. Вместо этого я наслаждался её пылкой речью и восхищался напористым характером, особо не слушая что она говорит. Гораздо важнее мне было то, какие мягкие у нее губы и как её крохотная ручка помещается у меня в ладони.

Через неделю после этого в нашем училище был рейд по выявлению экстремистских организаций. Ее в числе остальных членов политических кружков арестовали и больше о Кэт никто никогда не слышал.

*

В этот раз убийц было сразу двое и оба были вооружены ножами. Во времена учебы в сержантском училище, мне неплохо давался рукопашный бой и рефлексы сработали быстрее, чем я понял, что происходит. Блок левой рукой, перехват руки с ножом, плавный заход за спину нападающего, выход на удушающий. Пока тощий вьет дергался у меня в захвате, я понял, что есть и второй, а мне осталось жить несколько секунд. Второй убийца с визгом бросился в атаку, замахиваясь для удара и я инстинктивно зажмурился, ожидая смертельного ранения. Звук сильного удара стали о плоть я тут же и услышал, но почему-то ничего не почувствовал. Первый нападающий обмяк у меня в руках, и я несмело приоткрыл один глаз. Второй убийца стоял в двух шагах от меня с крайне удивленным выражением лица. Уже немного смелее я приоткрыл второй глаз. Вьет выронил нож, сделал полшага вперед и мешком обрушился на грязный пол нашей землянки. Сразу за ним стоял улыбающийся Чунг в своем нелепом то ли античном, то ли средневековом доспехе с окровавленной саблей в руке.

— Охранять тебя становится все интереснее и интереснее, — на родном языке сказал он и двинулся ко мне чтобы прикончить первого нападающего, который уже почти потерял сознание.

— Стой! — ответил я на языке вьетов, стараясь делать акцент, свойственный диалекту тех мест откуда родом Чунг. — Подумай, вдруг удастся допросить этого!

Чунг с досадой остановился, но убирать саблю в ножны не стал.

— Вечно ты все удовольствие портишь! — досадливо проговорил он. — Слишком много думаешь! Давай выпустим кишки этому… — он назвал его непонятным мне словом.

— Всегда успеем, — ответил я, пытаясь сделать вид, что не напуган до полусмерти.

Унимая дрожь в коленях, я ослабил удушающий захват, вьет упал на пол и принялся кашлять, растирая шею руками. Только сейчас я обратил внимание, что убийца измазан кровью. Осмотревшись, я понял, что кровь моя. Из рассеченного предплечья сочилась тоненькая струйка. Видимо не так уж и хорошо мне давался рукопашный бой.

— Как говорил мой дед: если будешь много думать, то голова заболит, — с важным видом заявил Чунг, не обращая внимания на мое очередное ранение.

— И как погиб твой дед? — участливо уточнил я, по привычке стараясь в точности воспроизвести интонации и акцент Чунга.

— Эмм…Ну он это… отравился, — поигрывая окровавленной саблей, заявил тот.

— Отравился? Чем? — делая вид, что мне не привыкать, я начал накладывать повязку на рану, пытаясь не выдать того, как у меня стучат зубы от страха и адреналина. Мало ли чем был вымазан этот нож.

— Съел десятикратный заряд пороху от аркебузы. Думал, что сможет стрелять изо рта.

— Боюсь представить куда он собирался тлеющий фитиль засовывать.

Чунг расхохотался, ещё сильнее напугав наемного убийцу, вжавшегося в угол нашей землянки. Нам даже не пришлось его расспрашивать. Тощий вьет сам выложил все как на духу. Но его рассказ не сильно помог нам. Конечно же заказчик нанял его с покойным приятелем не лично, а действуя через цепь посредников. И какой длины была эта цепь остается только догадываться. Как и два прошлых покушения организовано оно было из рук вон плохо. То ли посредники брали себе слишком большие комиссионные, то ли сами заказчики поскупились, но все три раза убийцы оказывались бестолковыми голодранцами, которым просто нечего терять. У Чунга подобные покушения так и вообще не вызывали никакого удивления. Самые обычные разборки между знатью. А то, что большинство знатных особ, не в восторге от меня было и так ясно. Предубеждения! Куда от них денешься? Тем более в феодальном обществе.

— Чунг, и чего ты все время таскаешься в этой нелепой броне? — решился спросить я, когда рука была перебинтована, а люди из нашего отряда утащили наемника в неизвестном направлении.