Ярослав Четвериков – Ошибка (страница 3)

Но мы — мальчишки все так же учились в школе, бегали купаться на речку, гоняли в футбол. А когда проголодаемся, подкапывали землю под забором фермерских угодий и от пуза объедались яблоками, сливами, абрикосами. И искренне недоумевали почему охранники гонялись за нами, ведь урожай этих самых яблок, слив, абрикосов потом собирали и закапывали в землю, заливали керосином или просто оставляли гнить на деревьях. Кризис перепроизводства… Абсурд! Одни пухнут с голоду не в состоянии купить еды, другие выбрасывают продукты лишь бы они не достались народу бесплатно.

Учился я, кстати, хорошо. Но после седьмого класса пришлось делать выбор. Учиться дальше или идти работать. К счастью, мне подвернулся третий вариант. Я пошел в армию. Там и накормят и без дела не оставят. Уже будучи курсантом, я встретил объединение нации, политическую программу кайзера и новую расовую теорию. Вот тогда-то моя ставка на армии и сыграла. Военные тут же стали очень востребованными и я, выпускник в звании сержанта, пришелся очень кстати новому режиму. Голод закончился и меня не волновало какими методами это было достигнуто. Не волновало до тех пор, пока я не оказался здесь…

Три дня прошло, как меня взяли под стражу. Целый полковник с штабом тайной полиции приехал по мою душу. Шутка ли? Сержант ни за что ни про что пристрелил своего подчиненного. Но крыть им было нечем. Буквально через пять секунд после выстрела, прервавшего бесполезную жизнь Сэма, в мою хибару ворвались часовые и застали его тело с ножом в руке и меня с пистолетом. Мне даже особо сочинять ничего не пришлось. Так и так…рядовой не выдержал психического напряжения после боя, обвинял меня в том, что я убил военнопленную вместо того чтобы отдать ее солдатам для развлечения, а когда я пригрозил ему статьей, бросился на меня с ножом. Но я оказался проворнее. По сути, это я пострадавший. Так что на четвертый день меня все же освободили из-под стражи. Тут же выяснилось, что такое количество тайной полиции тут вовсе не из-за меня. Контрразведку заинтересовали два автомата, что были захвачены у аборигенов. Припоминая последний бой, складывается ощущение, что эти автоматы не то, чтобы не уступали нашим, а возможно даже превосходили их. Темп, кучность, пробиваемость. Откуда у местных могло взяться автоматическое оружие? Их уровень технологий — это заряжаемые через ствол аркебузы, воспламеняемые тлеющим фитилем. А тут на тебе… Не иначе, как артефакты Великой войны.

— О, Арчи! Тебя выпустили наконец-то? — послышался знакомый голос, едва я вышел из своей импровизированной темницы.

— Джек? — протирая глаза, слезящиеся от яркого солнца, уточнил я.

— Он самый! — тяжелая рука дважды похлопала меня по плечу. — Паршиво выглядишь.

— Сплю плохо, — признался я. — Находится под следствием то ещё удовольствие.

— Меня тут на допрос вызывали, — перешел на шепот он. — Спрашивали всякое. Не было ли у тебя конфликтов с Сэмом и так далее…

— А ты чего? — устало спросил я, разминая затекшие мышцы. Слушать про этого недоумка Сэма мне совершенно не хотелось, но войти в курс дел нужно.

— Сказал как есть. Мол нет, но последнее время рядовой Сэм частенько нарушал субординацию и позволял себе фамильярность, — ответил Джек.

Все ясно. Ефрейтор Джек из моего взвода решил, как следует подлизнуть непосредственному начальнику, то есть мне. Стоило мне выйти из-под стражи, как он появился, чтобы заверить меня в своей преданности. Толково. Далеко пойдет, если жив останется. Видимо знает, что его на мое место не поставят. У лейтенанта есть другие кандидатуры. Иначе соловьем бы запел на допросе. Ну, а вообще он парень-то неплохой. Не слишком глупый, не слишком умный. Но самое главное — это то, что он верный.

— Понятно, — констатировал я. — Что слышно?

— Головорезов в гости ждём, — с волнением ответил Джек.

— Тех самых? — искренне удивился я.

Головорезы — название одного из батальонов, отличающихся особой жестокостью к вьетам. Поговаривают, что они всем пленным аборигенам отрезают головы на живую. Но я никогда не верил в это. Что только люди не придумаю ради устрашения.

— Угу. То ли рота, то ли две у нас расквартируется. Вечером прибыть должны.

Я с любопытством взглянул на ефрейтора. Джек не то волновался, говоря о Головорезах, не то побаивался. Одно было ясно, даже упоминание о легендарном батальоне вызывает у него трепет.

— Надо бы встретить их с огоньком, — пробурчал себе под нос я.

— Что-что?

— Да не обращай внимания. Мысли вслух, — я поспешил успокоить Джека, памятуя о недавнем сне. — Пошли лучше покажешь, как оборона деревни выстроена.

Я понимал, что просто убежать в джунгли, надеясь, что вьеты примут меня к себе, было верхом наивности. Скорее всего меня тут же и прирежут. Чтобы дезертировать с толком надо сначала доказать будущим союзникам свою преданность и полезность. И то, что значимая часть батальона Головорезов набьется в деревеньку Зун было очень кстати.

Подробно ознакомившись с ситуацией в деревне, я решил предстать пред светлые очи лейтенанта.

— Ну и видок у тебя, Арчи, — проигнорировав мое приветствие, заговорил командир роты. — Тебе бы привести себя в порядок, выспаться.

— Пустяки, — отмахнулся я. — На гражданке высплюсь. Готов принять командование взводом.

— Да, дел накопилось… Слыхал про гостей?

— Угу, — мрачно кивнул я.

— Не с проста их к нам отправили, — поделился мнением лейтенант. — Будем за ним продвигаться, их дерьмо подчищать. Мало нам контрразведчиков с их расспросами. Думаешь тебе одному от них досталось. Я задолбался им объяснять, как двое обезьян с древними артефактами столько морпехов задвухсотили.

— Что за артефакты-то? — будто ненароком уточнил я.

— Да пес его знает. Времен Великой войны, не иначе. Видел их краем глаза. Приклад деревянный, не складной. Цевье тоже из дерева. Но выглядят внушающе. Не смотря на возраст осечек во время боя было мало, клина тоже не ловили. Парадокс…

Похоже на то, что эти два автомата имеют огромную ценность. Я задумался. Это сейчас их два. А если их было бы двадцать два? Нашу роту на капусту бы покрошили. А если двести двадцать два?

Но слоняться по деревне, с задумчивым лицом долго не пришлось. В деревню раньше срока пожаловали почтенные гости. Головорезы заходили нагло, с пафосом, по-хозяйски. Колонна из почти двухсот человек заполнила главную улицу деревни. Головорезы выглядели браво. Боевая раскраска на лицах и форме, увешанные трофеями, вооруженные до зубов. Но в первую очередь в глаза бросались высушенные головы вьетов, которые болтались на походных ранцах солдат и офицеров. Слухи не врали. Эти животные реально отрезают головы аборигенам, вынимают мозг, высушивают и носят как украшение. Почти у каждого из пришедших Головорезов было подобный трофей.

Я присмотрелся получше к оружию, которое везли позади колонны. На телегах, запряженных быками, были погружены тяжелые ящики с надписью «Опасно!» и перечеркнутым рисунком горящей спички. Я сразу узнал эти ящики, ведь в них хранятся мины для минометов. Но это были не обычные мины. Приглядевшись получше, я прочитал «Белый фосфор». А-фи-геть! В сержантском училище нам рассказывали про белый фосфор. Этим веществом начиняют боеприпасы. Он крайне легко воспламеним и горит при большой температуре. Потушить его практически невозможно. И вот этими минами они обстреливают деревни, полные мирного населения? Кулаки непроизвольно сжались от одной только мысли об этом. Ох, как же права была Лан в моем сне. Их всех нужно уничтожить, убить, сжечь заживо. Никакого милосердия они не заслуживают. Почти двести отрезанных на живую голов, лишь дополняли список их преступлений.

*

Отблеск полной луны, как обычно, сиял в бездонно глубоких глазах Лан. Ее неистовый и от того ещё более прекрасный взгляд впился в меня. Худенькая, мозолистая ручка указала в сторону деревеньки Зун:

— Сожги! — скомандовала она.

Я позволил себе улыбнуться и кивнул ей в ответ. Теперь я знал как это сделаю.

— Будет сделано! — хищно ответил я, поднял вверх руку и щелкнул пальцами.

Деревня вспыхнула, словно тлеющий костер, в который плеснули бензина. Хор криков сгорающих заживо Головорезов идеально дополнили восхитительную картину. Я перевел взгляд на Лан. Её довольный вид красноречиво говорил, что она была со мной согласна.

Проснувшись весь в поту, я не сразу понял, где я нахожусь, но соломенная крыша, еле заметная в темноте, недалекие одиночные выстрелы, керосинка в углу и запах ночи поставили все на свои места. Сны с участием Лан были настолько правдоподобны, что унылая реальность блекла в сравнении с ними.

Вытерев пот со лба, я встал, поправил форму и вышел на улицу. Редкие одиночные выстрелы с края деревни свидетельствовали о том, что мой приказ выполняется в точности. Несмотря на свой хронический недосып и сыплющиеся предупреждения о скверном внешнем виде, я вызвался, чтобы именно мой взвод выполнял обязанности караула и охранял периметр. Спать в это время было верхом беспечности, но я хотел повстречаться с Лан.

В шести заранее обустроенных точках по периметру деревни дежурили пары бойцов и ещё шесть пар совершали круговой обход. Никто не удивился тому, что я — их командир время от времени мог навестить тот или иной пост с проверкой. Тем более я дал указание стрелять во все, что движется. Мол у нас важные гости и надо показать, что мы не лыком шиты и всегда начеку. Вот парни и палят по каждому шевелящемуся от ветра кусту.