Ярослав Четвериков – Ошибка (страница 2)

Когда я восстановил порядок, двое бойцов под прикрытием остальных , вскочили и пригнувшись, побежали в сторону, где засел противник. Но тут же раздалась ещё одна короткая очередь с другой стороны и один из бойцов, словно подкошенный рухнул на землю.

Никто из нас не ожидал, что мы нарвемся на хорошо спланированную засаду. И тем более никто из нас не ожидал, что у противника будет автоматическое оружие.

Прождав минут пятнадцать, пока подтянется вся рота, начали попытку окружения засады. Позицию первого стрелка нашли еще минут через десять. Она была уже покинутой, но стреляные гильзы красноречиво говорили о том, что огонь велся именно отсюда. Второй стрелок довольно активно огрызался выстрелами и его взять, долго не удавалось. Но вот и он замолчал. Парни бросились в атаку, но трупа не обнаружили. Зато по ним открыли огонь с другой стороны. Бой затянулся. Сколько противников сейчас нам противостоит было не ясно, но было ясно, что подготовлены они великолепно. Прикрывая друг друга, они умудрялись ускользать от нас раз за разом. При этом каждый раз обстрел велся с совершенно нового направления, и мы увязали все дальше в джунгли. В голове мелькнула мысль: «А не заманивают ли они нас куда-то». И стоило мне это подумать, как впереди раздался взрыв. Так и есть. На очередной своей позиции противник оставил растяжку.

Нет, так мы много не навоюем. Надо подходить серьезнее. Я немедленно отправился к лейтенанту и попросил у него минометы. Вообще они предназначались для обстрела деревни, но в сложившейся ситуации лейтенант, хоть и нехотя, пошел на встречу. С применением минометов дело пошло. Парни в раз накрыли огневую точку и прорвались к ней. К нашему удивлению нового обстрела не последовало. Я, в запале боя немедленно отправился к тому месту, где минами были накрыты стрелки. Мой взвод потерял шестерых убитыми и троих тяжелоранеными. Было очевидно, что мы столкнулись с серьезным количеством противника и только благодаря минометам их основные силы вынуждены были отступить.

Примчавшись к небольшой воронке от мины, рядом с которой широким полукольцом стояли бойцы моего взвода, краем глаза я заметил, что они почему-то не радуются победе, а наоборот отводят взгляд в сторону. И тут я увидел то, что рядом с воронкой в красных от крови хлопковых рубашках, применяющихся в качестве униформы у аборигенов, лежали два человека — парень и девушка.

Парень был без сознания. Ноги оторвало осколками, правый бок рубашки обильно окрашен в красный. Лицо у него было некрасивое, но мужественное и волевое, что никак не вязалось с его молодостью. У девушки была поранена бедренная артерия, и она стремительно теряла кровь. На её рубашке тоже виднелись красные пятна, но скорее всего кровь была не её. Похоже, она пыталась вынести раненого, когда их накрыло миной. Она даже сейчас держала его за руку. Я застыл на месте не в силах пошевелиться или отвести взгляд от девушки. На вид ей было лет семнадцать. Она заметила мое появление и подняла взгляд. По-детски тоненькая, изящная шея, собранные в тугой хвост черные как смоль волосы, оголившаяся из под рубашки ключица и верхняя часть небольшой груди, крестьянская соломенная шляпа и худенькие колени, торчащие из-под юбки. Молодая кожа этой девушки ещё не успела испечься на солнце и покрыться морщинами, как это обычно бывает у крестьян. Все это никак не вязалось с происходящим вокруг. Ей бы взять учебники подмышку и отправиться в колледж. Но вместо этого она лежит в луже крови посреди джунглей. Я нашел в себе мужество, чтобы поймать её взгляд. Раскосые глаза на измазанном грязью лице смотрели на меня без тени страха. Лишь ненависть читалась в них. Не злость загнанного в угол, а осознанная, глубочайшая ненависть. И только уголки губ, которые подергивались в судорогах, говорили о том, как ей сейчас больно.

— Убей! — приказала она мне на языке асов.

Я бы обязательно выполнил ее приказ, но руки отказались подчиняться мне, а в голове только и крутилось только одно: «Ошибка! Все это одна огромная, чудовищная ошибка!» Сколько я так стоял — не знаю. В чувства меня привел голос лейтенанта.

— Этих в расход! — скомандовал он.

— Лейтенант! — окликнул я его. — Голубые петлицы на воротничке, — я указал на девушку. — Это знаки различия их званий. Она что-то вроде нашего сержанта или прапорщика.

— Эти обезьяны себе языки откусывают на допросе. В расход! — гаркнул он.

Но я стоял не в силах пошевелиться. Мне наконец-то стало ясно, с кем мы воюем. Врагом оказались двое голодранцев, которые не испугались выступить против целой роты до зубов вооруженных головорезов. Когда её товарища ранили, она не дала деру, а попыталась вынести его. И готов спорить, что если бы не мина, ей бы это удалось. Они отлично знают свои леса. Расу, которую пытался расчеловечить кайзер и прочие, оказалась человечнее и самоотверженнее, чем раса сверхлюдей. Никаких крупных сил неприятеля тут не было. Наша рота встретился только с парой этих подростков. Они прикрывали эвакуацию деревни, и задержали нас, сколько могли.

— Сержант, я отдал прямой приказ! В расход! — набычившись и тяжело дыша, говорил он мне.

— Убей, — уже не приказывала, а умоляла меня девушка.

— Даю тебе две минуты, Арчи. Если через две минуты я возвращаюсь, а они еще живы, разжалую до рядового, — сказал лейтенант и ушел. А я все так же смотрел в недосягаемо смелые глаза девушки, не в силах оторваться.

— Арчи, — сказал я, указывая себе в грудь.

— Лан, — немного подумав, сказала она. — Убей! Ошибка! Чудовищная ошибка! Звук двух выстрелов, дымящийся ствол пистолета в правой руке, сломленная психика. Если бы я мог, я бы поменялся с ней местами. Пусть она живет, а я гнию в грязи этих проклятых джунглей. Я восхищаюсь Лан, она была достойнее меня, смелая, умная и проворная. Еще мгновение, и я влюбился бы в неё.

К вечеру этого дня мы без единого выстрела взяли деревеньку Зун. Единственная проблема была в обилии мин и ловушек, но наученные горьким опытом первыми пошли саперы. Так что для разнообразия ночевать нашей роте удостоились не среди обгорелых руин, а под крышами.

— Не спишь, сержант? — в мою хибару ввалился Сэм.

— Работы много, — ответил я. Девять человек взвод потерял все-таки.

— Да уж, повезло этим обезьянам, — подхватил тему этот недоумок. — Ну, ничего в следующий раз мы им покажем!

— На своем опыте учиться будем, — печально согласился я.

— Жаль ту мартышку пришлось кончить, — осклабился Сэм. — Уж попади она мне в руки!

— И что бы ты сделал? — презрительно спросил я.

— Ух, я бы оторвался на славу! Она бы у меня ответила за убитых братьев по расе! А, если бы не этот закон, то я ее еще бы и вздрючил как следует, пока та живая, — он показал мне жест сексуального характера. — Обезьяна обезьяной, а на вид ничего, симпатичная! Рука сама схватилась за пистолет. Сэм и дернуться не успел, как ствол был направлен ему точно в лоб.

— Сержант, ты чего? — не на шутку испугался тот, и его рука потянулась к ножу.

Идиот! Теперь я легко все спишу на самооборону. План сформирован, и у меня остался только один путь. Пример Ричарда Дэвиса — это не ко мне. Я дезертирую к аборигенам! Довольно с меня совершать ошибки. Настало время их исправлять! Я нажал спусковой крючок…

Глава 2 Лан и Лун

Хочу заверить, в тот день двадцать лет назад, сейчас или ещё через двадцать лет я не буду жалеть о своем решении. В день, когда моей рукой была прервана жизнь Лан Во, я знал, что доведу дело до конца.

Полная луна сверкнула в налитых гневом глазах Лан. Повелительный взгляд неистово впился в меня, проникся в самые глубины моей души, и я непроизвольно восхитился им. Она видела меня насквозь. Мое малодушие, мои пороки, мои срамные желания. Видела все.

— Сожги! — скомандовала она, указав в сторону деревеньки Зун, до отказа набитой солдатами асов.

— Как мне это сделать? — растерялся я.

— Ты знаешь как! — ответила она со свойственным ей холодом.

— Не знаю! — помрачнел я.

Лан не ответила. Гнев в ее глазах сменился разочарованием, и я почувствовал себя полным ничтожеством. Она приподняла худенькую руку и щелкнула мозолистыми пальцами, мол смотри как это легко делается. В ту же секунду деревенька Зун вспыхнула, освещая небо заревом пожара и наполняя тишину ночи криками сгорающих заживо солдат асов. Пухленькие губы Лан искривились в мстительной улыбке и… Я проснулся в подвале, служащим мне камерой временного заключения. Если моя судьба не решится в ближайшее время, я могу сойти с ума от подобных видений, которые снятся мне с ужасающей регулярностью.

Когда сердце перестало бешено колотиться и пришло понимание, что Лан мне снова только лишь приснилась, я попытался отвлечься от насущных дел. Разум невольно потянулся в детство к самому началу моих злоключений. Мне было двенадцать, когда все это началось. Маму уволили с работы, папе начали выдавать зарплату продуктовыми карточками. Это сильно позже я узнал, что такое кризис перепроизводства, а тогда я недоумевал почему мы с мамой тащим домой пять коробок с банками маринованных персиков. То единственное, что удалось выменять на эти продуктовые карточки. Но не нам одним было тяжело. Работы лишились очень многие и сейчас я понимаю, что угроза голодной смерти не была эфемерной. То и дело подальше от города, куда-нибудь в саванну устремлялись хмурые люди с тяжелыми свертками. Те, кому не хватало денег даже на еду, не могли позволить себе хоронить родных как подобает, и за городом с ужасающей скоростью множились свежие холмики.