Яра Горина – Леди любят артефакты 2 (страница 7)

— Из чего она сделана, позвольте узнать? Мефрил? Скарлетит?

— Сплав реардена.

— Скажу по секрету, у генерала-чернокнижника — бывшего одним из любовников кровавой Агнессы, был кровавый топор из реардена, — по-мальчишески присвистнул Джефри. — Примите мои соболезнования, леди Лавлейс, похоже, ваша бабушка перешла на темную сторону.

Мы продолжили играть в эту игру, соревнуясь в нелепости выдвинутых теорий. И хохотали.

Прохожие с любопытством поглядывали на нас, и вряд ли поверили бы, что причиной такого веселья могло стать что-то вроде публичной лекции. Мы шли под руку, как и другие прогуливающиеся парочки, и мне было очень приятно вновь чувствовать себя беззаботной леди, у которой нет иных важных дел, кроме как организовать чаепитие с подружками и выбрать веер. Не нужно нести ответственность, думать о деньгах и о том, достаточно ли добропорядочно выглядишь для наставницы.

— Вы очаровательны, леди Лавлейс. На эту чудовищное выступление стоило пойти только ради того, чтобы услышать ваши остроумные комментарии.

— Благодарю, но мне просто повезло со спутником, — вернула я комплимент лорду Инграму.

— Давайте условимся, если Генри спросит, скажем, что это была потрясающая по своей увлекательности лекция.

Мне стало немного не по себе от мысли, что о нашей прогулке с Джефри нужно будет рассказать Блэквуду. Как будто я совершаю что-то предосудительное, хотя это вовсе не так.

— Хоть свидание назначай, чтобы увидеть его кислющее лицо...— С такими друзьями и врагов не надо.

— Вы правы, леди Лавлейс, я самый настоящий злодей, — отшутился он. — И намерен совершить нечто коварное.

— Еще один сюрприз? Если такой же, то давайте просто погуляем по городу.

— Нет, в качестве компенсации за два часа потраченных на болтовню Фрогеля, позвольте пригласить вас в ресторан. «Бернардин» — самый лучший в городе. Никаких неожиданностей, только изысканные блюда и шеф-повар — кудесник.

— А коварство?

— Заказать на десерт все пирожные из меню.

Я не была голодна, но идея провести еще немного времени в компании Джефри казалась заманчивой.

— Раз такое дело, то все шоколадные возьму на себя, — сказала я заговорщицким тоном.

Посмеиваясь, Джефри вел меня по фешенебельному району Бринвилля. Витрины здесь изобиловали магическим декором, но не покупателями. Взгляд мой упал на потрясающей красоты платье, выставленное за стеклом  в доме мод мадам Савиньон. Однако стоило оно, как шкура золотой виверны, не меньше.

По дороге наш разговор с Инграмом из шутливого становился все более серьезным. Мы говорили о магии, которой наделены отнюдь не все, даже среди аристократов. И постепенно обычная беседа перерастала в настоящий спор.

— Это не говорится прямо, но все же, следует признать, что у нас немагическое население негласно поражается в правах. Много ли вы знаете университетов для не магов? — Инграм, определенно, сел на любимого конька. — И правильно, их практически нет. Я не говорю об унизительных проверках способностей, которые нам с Мелли приходилось проходить из года в год до совершеннолетия. И каждый раз эти сочувственные взгляды…

— Я всегда хотела делать артефакты, которые будут доступны не магам. Сейчас их меньше, чем следовало. К примеру, целительские или защитные…

— Мелко мыслите, моя дорогая изобретательница, — перебил меня Джефри. — Все эти беды исчезнут сами собой, когда способности будут у каждого. Нужно думать о том, как наделить ими немагов.

— Не думаю, что это вообще возможно. В войну Орденов такие эксперименты порождали отвратительных созданий. Некоторые из них до сих пор живы, хотя многие считают их творениями хаоса.

— Бросьте, это же обычный снобизм чародеев, — с горячностью возражал Джефри. — Леди Блэквуд занималась такими экспериментами и делала большие успехи, надо сказать.

Я слушала, затаив дыхание. Так вот, о каких разработках шла речь в тех дневниках! Однако я не могла спросить конкретнее, чтобы не выдать свою осведомленность. Все же я читала их личную переписку.

— Но, кажется, я и так сболтнул лишнего, — попытался свернуть разговор  Инграм. — Если бы об этом было широко известно, то пошли бы разговоры. В нашем обществе слишком много предрассудков, связанных с этой темой.

— Лорд Блэквуд, кажется, не из тех людей, что одержимы правилами. Он явно не мешал ее экспериментам, — возразила я.

Мне хотелось выяснить больше.

— О, вы просто слишком плохо его знаете, мисс Лавлейс. Их отношения были … сложными. Но я не думаю, что имею право говорить об этом.

Расспрашивать не имело смысла. К тому же, мы, похоже, оказались на месте. Вывеска ресторана «Бернардин», лишенная всяких магических фокусов, выделялась на общем фоне. Строгость линий разбавляли лишь  живые цветы и тихая музыка, льющаяся из открытых дверей. Похоже, слоган очень хорошо отражал суть этого места: «здесь вы найдете волшебную кухню».

Все остальное же было подчеркнуто не волшебным.  Не удивительно, что Джефри нравится это место.

Мы подошли ближе, и вдруг мой взгляд зацепился за знакомую фигуру. Я глядела в окно и видела рыжие волосы и неизменное черное платье вдовы Ричардс. У ее столика крутились официанты. И вот, стоило им отойти, как взору открылись ее спутники: лорд Блэквуд и уплетающая торт Беатрис. Локти она взгромоздила на стол, но парочка была так увлечена разговором, что не обращали на девочку никакого внимания. Настоящая семейная идиллия.

От этой картины мне почему-то стало не по себе.

— Что-то случилось? — поинтересовался лорд Инграм.

— Простите, но я не могу туда пойти.

Джефри непонимающе посмотрел на меня.

«Нужно срочно придумать отговорку, пока он не увидел Генри…»

— Видите ли… — я замялась. — У меня… У меня… неподходящий туалет.

— Платье как платье, — с недоумением осмотрел меня Джефри. — Светлое, легкое, простое, конечно, но вам невероятно идет.

— Нет-нет, в таком неприлично появляться в подобных местах.

— О, я так редко общаюсь с кем-то кроме своей сестры, что и забыл, как себя ведут приличные женщины, — с усмешкой выдал он.

— Бросьте, ваша сестра невероятно смелая! А я, увы, не такая.

— Леди Лавлейс, поверьте, вы лучше, чем о себе думаете. Если вы не готовы бросить вызов правилам этикета, начнем с малого. Хотите увидеть не туристический Бринвилль? Поверьте, его обитателям совершенно не важно, сочетается ли лента на вашей шляпке с цветом глаз. А кормят там не хуже, чем в «Бернардине». Порции, во всяком случае, больше и сытнее.

Я убеждала себя, что мое настроение испортилось исключительно от вида этой паучихи Ричардс. Желание тотчас вернуться в замок было сиюминутным. Оно вызвано лишь тем, что я очень не хотела с ней встречаться. Так нельзя. Портить себе выходной из-за вдовы точно не стоит. К тому же, я действительно слегка проголодалась, а чудесные запахи кулинарных изысков «Бернардина», только раззадорили аппетит. А Джефри смотрел на меня с такой надеждой, что я просто не могла ему отказать.

— Предложение звучит заманчиво, — вымученно улыбнулась я. — В путь?

Глава 4: Не такая

В небе взошла молодая луна. Ночь вступала в свои права. Об этом намекали и россыпь по-южному ярких звезд, и отрывистое ворчание совы где-то в глубине парка. Я возвращалась домой. Мое сердце было наполнено ужасом от осознания глубины собственного безрассудства. Невозможно было отрицать: обычная прогулка стала совсем неприличной. Ибо молодая леди не может без ущерба для репутации бродить по ночам, даже если ее спутник полон благородства и добродетели.

Стоило подумать о Джефри, как запястье мое, точно обожгло. Его поцелуй горел на коже, словно клеймо. Казалось, я до сих пор чувствовала его дыхание и тихий смех в темноте, когда он понял, как сильно смутил меня. Этот жест был до того неприличным и интимным, что сразу стало понятно: вряд ли после этой прогулки он будет по-прежнему считать меня благовоспитанной леди.

Возможно, я даже сказала бы ему об этом, если бы не та необъяснимая слабость, так внезапно навалившаяся на меня. При любом резком движение голова начинала кружиться, а сердце колотилось, точно бешенное. Во рту пересохло, и меня подташнивало то ли от голода, то ли от жажды. Нечто подобное я чувствовала, когда в детстве упала с лошади, рассекла плечо и потеряла довольно много крови. Но сейчас был явно не тот случай.

Я оперлась на стену, думая о том, как не хлопнуться в обморок прямо на пороге.

А ведь все так хорошо начиналось! Мы с Джефри вернулись к двуколке и поехали, судя по всему, куда-то к окраинам Бринвилля. Очень скоро я перестала узнавать местность. Широкая дорога сменилась узкими мощенными улочками и закоулками. Здесь не было механических лошадей, и наша Малинка (у Джефри, как выяснилось, была милая привычка давать имена железным коням, точно они живые) привлекала внимание босоногих мальчишек со всех окрестных дворов.

Здания становились все проще и даже беднее, а дорога все менее ровной: с ямами и выбоинами. Временами, Джефри приобнимал меня, чтобы я ненароком не свалилась, когда мы налетали на очередную кочку. Кажется, он знал эти улицы, как свои пять пальцев. Но чем дальше мы были от центра, тем меньше Бринвилль был похож на тот город с почтовых открыток, который я успела полюбить.

Наконец, двуколка остановилась у арки, за которой виднелась, узкая, точно тропинка, улочка. Малинка там точно не могла пройти, потому мы вышли из коляски и нырнули в арку, за которой начинался похожий на лабиринт квартал. А спустя какое-то время очутились у шумного трактира «Кривой башмак». Вероятно, его назвали так из-за странной формы черной трубы, торчавшей из крыши. Небольшая открытая терраса была заполнена гомонящей публикой, а двери широко распахнуты. Оттуда слышались одна из тех задорных мелодий, от которых ноги сами собой начинают отстукивать ритм.