Яр Кремень – СИМУЛЯКРЫ (страница 14)
Резина заскрипела, но пятно не исчезло.
— Видишь? — сказала Искра. — Это не грязь.
— А что?
— Память. Память не смывается.
— Всё смывается, — упрямо сказал Глюк. — Если знать чем.
Он достал пульверизатор с чистящим средством, прыснул на пятно и снова провёл щёткой.
На этот раз пятно стало светлее.
— Видите? — гордо сказал он.
— Ты стираешь память Мяуса, — заметил Чеддер.
— Я не стираю. Я осветляю. Тёмные воспоминания должны стать светлыми. Это называется терапия.
— Терапия щёткой?
— А чем ещё? Разговорами? Разговоры не чистят. Они только пылят.
Искра закатила глаза.
— Пошли, философ.
— Я уборщик, — поправил Глюк, но послушно покатился за ней.
Коридор вывел их к лифту. Взрослому, нормального размера.
— Следующий уровень — «Паранойя-департамент», — сказала Тень, глядя на планшет.
— Звучит весело, — заметил Гаджет.
— Это весело только для параноиков.
— А Тень у нас параноик, — напомнил Глюк.
— Я не параноик, я осторожная.
— Ты подозреваешь всех.
— Потому что все хотят меня обмануть.
— И я? — спросил Глюк.
— Ты хочешь меня почистить. Это тоже обман. Чистота — это иллюзия.
— Чистота — это реальность, — обиделся Глюк. — И я докажу.
— На следующем уровне, — сказал Чеддер. — Сначала поднимемся.
Они зашли в лифт.
Двери закрылись.
Кабина поползла вверх.
Глюк смотрел на свои лампочки, которые мигали в задумчивом режиме.
— Я всё равно вернусь и почищу те слёзы, — сказал он. — Метафоры или не метафоры, а чистота должна быть везде.
— Даже в чужих травмах? — спросила Искра.
— Особенно в чужих травмах. Чужие травмы самые грязные. Потому что их никто не чистит.
Лифт остановился.
Двери открылись.
На табличке было написано: «ПАРАНОЙЯ-ДЕПАРТАМЕНТ. ВХОД — ТОЛЬКО ДЛЯ ТЕХ, КТО НИКОМУ НЕ ДОВЕРЯЕТ».
— Добро пожаловать, — сказала Тень. — Моя стихия.
— Твоя стихия — это травма Мяуса, — заметил Чеддер.
— Иногда чужие травмы совпадают с твоими. Это называется эмпатия.
— Или проекция.
— Или правда, — сказала Тень и шагнула в темноту.
Команда — за ней.
Глюк обернулся на лифт.
— Я запомню эту комнату, — сказал он. — Я вернусь и почищу её всю. Каждый миллиметр.
— Даже плачущего котёнка?
— Особенно плачущего котёнка. Котята должны быть чистыми. И счастливыми.
Он покатился вперёд.
За ним захлопнулись двери лифта.
Впереди была паранойя.
И новые слёзы.
Но Глюк знал: чистота победит.
Даже если для этого придётся чистить метафоры.
ГЛАВА 3: «Паранойя-департамент»
Лифт захлопнулся за их спинами с тихим, почти ласковым «дзинь».
Глюк дёрнулся.
— Он нас запер?
— Он нас выпустил, — ответил Чеддер. — В новый отдел.
— Я не хочу в новый отдел. Я хочу обратно, к котёнку. Тот был хотя бы милым.
— Котёнок был голограммой. И он плакал.
— Зато он не следил за мной.
— Откуда ты знаешь?
Глюк замер.