Яр Кремень – СИМУЛЯКРЫ (страница 13)
— Ещё немного, — сказал Гаджет. — Я почти взломал.
— Что тебе нужно? — спросил Чеддер.
— Ещё минут тридцать.
— Но стены стоят.
— Они стоят, потому что Искра спокойна. Но если она снова разозлится…
— Не разозлюсь, — сказала Искра. — Я буду думать о сыре.
— Думай быстрее, — сказал Глюк. — Я тоже хочу есть.
— Ты не ешь.
— Но я хочу. Морально.
Стены дрогнули.
— Не злись, — предупредил Чеддер.
— Я не злюсь, я просто хочу есть.
— Глюк, не помогай.
Гаджет стучал по планшету. Его пальцы летали над сенсорным экраном.
— Есть! — сказал он. — Я отключил датчики эмоций. Стены больше не реагируют на настроение.
— Они остановятся? — спросила Искра.
— Они не остановятся, потому что они уже остановились. Но если кто-то снова разозлится, ничего не случится.
— Ура, — сказал Глюк. — Я могу злиться?
— Зачем тебе злиться?
— Хочу проверить.
— Не надо.
— Жалко.
Чеддер подошёл к двери.
— Пошли. Пока комната не передумала.
— Комнаты не думают, — заметил Гаджет.
— Эта думает. У неё есть эмоции Мяуса.
Он толкнул дверь.
Она открылась.
За ней был новый коридор. Нормального размера.
— Мы прошли, — сказал Чеддер.
— Почти, — ответила Тень. — Осталось кое-что.
— Что?
Она кивнула на угол комнаты.
Там, где только что стоял плачущий котёнок, теперь сидела маленькая голограмма. Уже не котёнок, а подросток.
— Это следующий уровень, — сказала Тень. — Подростковые обиды. Но они за дверью.
— А это?
— Это память. О том, что было.
Голограмма подняла голову.
— Спасибо, — сказала она. — Вы помогли мне.
— Не за что, — ответил Чеддер.
— Нет, правда. Я плакал тридцать лет. Тридцать лет, понимаете? А вы пришли и пожалели.
— Тридцать лет — это много, — сказал Глюк. — За это время можно было многое почистить.
— Я не знал, что можно чистить слёзы.
— Слёзы чистить нельзя, — ответил Глюк. — Но можно вытереть. И тогда лицо становится сухим. А сухое лицо — это первый шаг к улыбке.
Голограмма улыбнулась.
— Вы странный, — сказала она.
— Я знаю.
— Но добрый.
— Я стараюсь.
Голограмма исчезла.
В комнате стало тихо.
Они вышли в коридор.
Глюк остановился.
— Я хочу кое-что сделать, — сказал он.
— Что? — спросила Искра.
— Вернуться и почистить голограмму.
— Её больше нет.
— Её слёзы остались. На полу.
Действительно, на резиновом полу виднелись тёмные пятна — места, куда падали голографические слёзы. Они не были настоящими, но оставили следы.
— Это метафора, Глюк, — сказала Тень. — Следы памяти.
— Метафоры тоже надо чистить, — ответил он, доставая щётку.
— Не надо.
— Надо. Если метафора оставляет след, значит, она материальна. А материальную грязь нужно удалять.
Он подкатился к пятну и провёл щёткой.