Яр Кремень – СИМУЛЯКРЫ (страница 10)
— У Мяуса был психолог? — спросила Искра.
— У Мяуса была травма, — ответил Чеддер. — Психолог — это роскошь.
— А что вместо?
— Сыр. Сыр был вместо психолога.
Глюк покачал головой.
— Сыр не лечит обиды. Сыр их маскирует. Как плесень.
— Ты говоришь как философ, — заметила Искра.
— Я говорю как сыроед, который много раз обижался на грязные полы.
Он толкнул дверь.
Она открылась.
Помещение было огромным. Гораздо больше, чем казалось снаружи.
Стены здесь были мягкими — обтянуты чем-то вроде поролона. Пол — резиновый, как в спортзале. В углах валялись игрушки: плюшевые мыши, резиновые сырные головы, погремушки в форме лаек.
Но главное было в центре.
Там сидел котёнок.
Огромный. Высотой с челнок.
Он был голограммой. Прозрачный, мерцающий, но очень реалистичный.
И он плакал.
Слёзы катились из его глаз размером с теннисные мячи и падали на пол. Там они превращались в лужицы света и исчезали.
— Это Мяус, — сказала Тень. — Маленький.
— Почему он плачет? — спросил Глюк.
— Потому что его обидели.
— Кто?
— Все, — ответил Чеддер, глядя на экран, который висел над котёнком.
На экране бежали надписи:
— Последнее особенно жестоко, — заметил Гаджет.
— Это было самое больное, — сказала Тень, читая данные с планшета. — У маленького Мяуса был сыр. Он принёс его в садик, чтобы поделиться. А они сказали, что он воняет.
— И что он сделал?
— Он заплакал. И спрятался в шкаф. Сидел там три часа.
Глюк смотрел на плачущего котёнка, и его лампочки мигали в режиме грусти.
— Это грязно, — сказал он. — Очень грязно.
— Что? — спросила Искра.
— Обижать маленького кота за сыр. Сыр не может вонять. Сыр пахнет жизнью.
— Для детей он вонял.
— Дети глупые. Я бы на месте Мяуса дал им в морду.
— Ты не даёшь в морду. Ты чистишь.
— Я бы почистил им лица. Жёсткой щёткой.
Чеддер положил руку на голову Глюка.
— Не надо, — сказал он. — Они уже выросли. Наверное.
— Надеюсь, они стали чище.
— Надеюсь.
Тем временем котёнок продолжал плакать. Его всхлипывания были громкими, как далёкий гром.
— Как его успокоить? — спросил Гаджет.
— Надо пожалеть, — сказала Тень, читая инструкцию. — Это написано на стене.
Они посмотрели на стену. Там было выведено детским почерком:
— Шантаж, — заметила Искра.
— Детский шантаж, — поправил Чеддер. — Самый честный. Ребёнок не умеет врать о своих чувствах.
Он подошёл к голограмме.
— Привет, — сказал он мягко. — Как тебя зовут?
Котёнок поднял голову.
— Мяус, — ответил он, шмыгая носом.
— А меня Чеддер. Я пришёл с друзьями.
— Зачем?
— Хотим тебя пожалеть.
— Пожалуйста, — прошептал котёнок. — Меня никто не жалеет. Воспитательница говорит: «Не ной, ты уже большой». А я не большой. Мне всего три года.
— Три года — это маленький, — согласился Чеддер. — Маленькие имеют право плакать.
— Правда?
— Правда. Даже большие иногда плачут. Но они делают это в душе, чтобы никто не видел.
Котёнок засмеялся сквозь слёзы.
— В душе? Как мыться?
— Примерно, — сказал Чеддер. — Мытьё — это тоже плач. Только водой.