– Помнишь Магду? Дочку тети Ани? – спросила она.
Конечно, он помнил. Иногда, когда тетя Аня с дочкой их навещали, он и Магда ужасно скучали, слушая разговоры матерей на кухне или в гостиной, и он приглашал ее в свою комнату поиграть в шахматы. Магда всегда выигрывала. Практически не разговаривали. Иногда она кратко отвечала на его вопросы. Помнит, что ужасно стыдился проигрыша девчонке и переживал его как драму. Тогда он установил на компьютер «шахматную школу» и стал тренироваться. Не помогло. Магда продолжала побеждать. Ей тогда было лет десять, может, одиннадцать. Потом он потерял ее из виду. Она училась в другом районе. Позже услышал от матери, что Магда выигрывает математические олимпиады. Одну за другой. Знал, что она поступила на математический факультет в его университете. Но они так никогда там и не пересеклись.
– Да, конечно, помню Магду. Гениальная шахматистка. У отца тоже выигрывала. – Он засмеялся. – Джерси, вау! Красивый островок. Свадьба? Почему именно там? – полюбопытствовал он.
– Чтобы будущей жене Магды, канадке, не пришлось подавать тонны документов, и…
– Жене?! – прервал.
– Ну да. Магда – лесбиянка.
– Я не знал. Главное, чтобы в свой медовый месяц они не забрели в наш польский Темноград.
Потом говорили о Наде. Мама очень удивилась, когда он не смог ответить, как проходит ее путешествие.
– Так ты что, не позвонил ей, не написал? У вас ведь есть все эти мессенджеры, Ватсапы и что там еще?
Он не знал, как ответить на этот вопрос. В их отношениях пока еще не случалось постоянного «зависания на линии». Он не думал, что Надя этого ожидает. Они договорились, что она даст знать, когда устроится на месте. Надя редко использовала все эти «что там еще» и, если они были далеко друг от друга и она хотела передать ему что-то важное, писала обычные письма. Только в случае какой-то чрезвычайной, срочной ситуации отправляла эсэмэску или в крайнем случае звонила.
– О боже, что ты за парень? Ты не думаешь, что твоя женщина ждет этого? А ты сам? Неужели не скучаешь?
Не думал. И то, что он скучал, ничего не меняло. Он знал Надю.
– В мое время был только один мессенджер, ICQ, который все называли «Аськой», – говорила мать. – Электронная почта, конечно, тоже была. И я помню, было что-то, что называется чат. Но доступ в интернет нужно было искать, как черную кошку в темной комнате. У меня, к счастью, такой доступ был, потому что моя компания нуждалась в этом. А вот, например, у твоего отца не было.
– ICQ и сейчас существует, – заметил он.
– Правда?! С ромашкой с зелененькими листиками и одним красным и писком, когда приходит сообщение?! – воскликнула она.
– Все как прежде. Вероятно, специально не меняли, чтобы держать при себе целевую аудиторию пожилых людей. Если хочешь, я могу установить тебе этот памятник, – рассмеялся он.
– Памятник? Для пожилых людей? Хорошего же ты мнения о своей родной матери. Вы, нынешние, даже не представляете, насколько в свое время важен был для меня этот «памятник». Будь добр, сделай это, когда я вернусь из Нью-Йорка. Интересно, мой профиль все еще там?
В этот момент зазвонил домофон. Таксист сообщил, что ждет у подъезда. Якуб вместе с матерью спустился на лифте и помог уложить чемодан в багажник такси.
– Дашь знать, когда прилетишь? Можно мейлом. И иногда все-таки звони отцу. Ты, наверное, понятия не имеешь, как он ждет, – прошептал он, заключая мать в объятия.
Вернулся наверх, позвонил отцу, заказал Uber. Когда подъезжал к Надиному дому, заметил, что на кухне горит свет. Выскочил, как сумасшедший из автомобиля, перемахнул через забор, ворвался в дом, влетел на кухню. Нади не было. Видимо, просто забыл выключить свет, когда уходил.
В списке контактов нашел адрес ее электронной почты. Он не помнит, когда писал ей в последний раз…
∞, пятница, 4 августа 2017 года
Надин,
с этим стальным будильником из Магнитогорска ты права. Разбудит даже Спящую красавицу от сна. И превратит ее в злую ведьму, когда она узнает, что ее разбудила сигнализация, а не принц.
Разбудил меня, и я сразу же начал искать тебя рядом. Я хотел выгнать тебя из постели, чтобы ты, как всегда, приглушила этот гул. Но потом вспомнил, что ты уехала. Сердце из овсяных хлопьев на тарелке Сесилии не слишком удачно у тебя получилось: какое-то несимметричное и неровные края сверху. Должно быть, у тебя дрожали руки. Я прав?
Мы скучаем по тебе. В множественном числе. Должно быть, вся округа узнала, что ты уехала, потому что сегодня маленькая Дейзи пробралась через дыру под забором и грызла косточку размером с голень динозавра в твоем дворе. Почти вся семья Дейзи вышла на ее поиски. На мой взгляд, это не случайно, что она грызла кость именно сегодня.
Дейзи такая сладкая crazy[27]. Хочу, чтобы у нас тоже такая всегда была в садике.
Когда семья Дейзи ушла, я полил клумбы и подстриг самшиты. Теперь они такие круглые, что можно по ним изучать формулу объема шара.
А потом я нашел клинику, где лежит Искра. Как он сам говорит, ему уже хорошо. Швы пока еще не сняли, но дыры в легком почти заросли. Жалуется только на два сломанных ребра. Выходит на финишную прямую. Скоро вернется «домой», к супермаркету. Я пронес в больницу пару бутылок пива. И правильно сделал, потому что, оказалось, у него был день рождения, а у нас было что выпить за его здоровье.
Помнишь, как однажды вечером у костра на Мазурах мы думали, как так получилось, что человек, знающий «Мастера и Маргариту» чуть ли не наизусть, оказался под супермаркетом? Что должно было произойти в его жизни? Что за драма за этим кроется? С чего началась его бездомность? Так вот, то ли из-за градусов в пиве, то ли из-за ностальгии, нахлынувшей на него в день рождения, он решил поведать мне свою историю.
Леон Бартломей Искра – доктор философии и профессиональный водитель, к тому же, дипломированный массажист – закончил двухлетний курс. После учебы он начал работать учителем в школе, но вскоре оказалось, что этику в школах преподавать не будут, потому что зачем, если есть катехизаторы. Став безработным, он пошел помогать младшей сестре, которая и так была умной и не нуждалась в философском образовании, занималась массажем за деньги. Способный к обучению Искра быстро научился всему, что нужно.
Однажды в театре в Торуни он познакомился с Эмилией, приехавшей из Берлина навестить родителей. Влюбленный Искра в течение года курсировал между Берлином и Торунью. Когда Эмилия была беременна их первым ребенком, он сделал ей предложение, и они поселились в многоэтажке, в Восточном Берлине. У брата Эмилии была зарегистрированная транспортная компания, которая осуществляла пассажирские и товарные перевозки между Польшей и Англией, иногда и Ирландией. Искра закончил соответствующие курсы и начал работать с зятем. Между тем Эмилия родила близнецов: двух мальчиков.
Когда новоиспеченный папа не был на маршруте, он работал массажистом в одной из берлинских клиник. После двух лет работы взял кредит, все сбережения вложил в покупку двух автобусов и зарегистрировал собственную компанию. Взял на работу двух водителей из Польши. Когда у тех был отпуск, он сам садился за руль и отправлялся в рейс. Вот как-то так все и шло.
В жизни Искры был только один друг. Родились в одной деревне, вместе ходили в начальную школу, а потом в школу во Влоцлавеке, где четыре года прожили в одной комнате в общежитии. Друг окончил банковскую школу в Познани, основал фирму финансового консалтинга. Набрал кредитов, стал партнером неблагополучной строительной компании и попал в беду. Искра счел своим долгом спасти друга. Не мог по-другому. Он пригласил его в Берлин, выделил комнату в квартире, кормил, поил и снабжал всем необходимым. А еще он одолжил ему десять тысяч евро, которые пошли на погашение части долга в Польше. Друг должен был закончить курс немецкого языка, освоить бухгалтерию, начать работать в местной компании и вернуть долг.
Искра считал, что так нужно, потому что это ведь дружба, столько совместно проведенных лет. Год занятий немецким не принес его другу успехов, и языковый курс пришлось прервать. Из школы бухгалтерского учета его отчислили, работу он не искал, однако комнату в квартире Эмилии и Искры покидать не спешил.
В июне, в ночь на Ивана Купалу три года назад Искра вернулся измученный из Дублина. Этой ночью его возлюбленная Эмилия сообщила ему, что она разлюбила его и с некоторых пор любит его друга, а друг любит ее. Другу ничего не оставалось, как подтвердить это. Остаток ночи Искра провел в соседнем баре, упившись до потери сознания. Когда он вернулся на следующий вечер, он не смог войти в свой дом. Ключ не подходил, успели сменить замок. Ни битье ногами в дверь, ни крики – ничего не помогало. Вызванная соседями полиция только составила протокол. Вот, еще один пьяный полячишка буянит.
Искра вернулся в кабак и провел в нем еще одну ночь. Разговоры с Эмилией ничего не дали. Впрочем, это были даже не разговоры, как рассказывал мне Искра. А скорее, претензии и оскорбления, бросаемые от ненависти, горя и отчаяния. Оказалось, что знавшая его достаточно хорошо и предполагавшая его реакцию Эмилия все это разыграла. Вскоре она сменила номер телефона, как и его друг, а по совместительству любовник его жены.
