Янлинь Ду – Пробуждение (страница 16)

Дома Цзиньбао баловали родители и пять сестёр, в школе же он держался как юный вельможа. И вдруг этот Юньцин посмел его проигнорировать после такой безобидной шутки!

Дома Цзиньбао привык к вседозволенности и такого пренебрежения стерпеть не мог.

Школа «Гуаньлун», где учился Юньцин, раньше называлась «Храмом Гуаньлун». Высокие потолки здания были украшены росписями, но дети боялись поднимать на них глаза – среди местных ходили жуткие слухи, что эти изображения могут затянуть в себя душу того, кто будет слишком долго на них смотреть. Цянь Цзиньбао мало интересовало, каким «залом сокровищ» был этот класс раньше и какому именно божеству здесь поклонялись. Раз Юньцин ему не нравился, он только и думал о том, как бы проучить мальчишку, чтобы тот понял – сидеть за одной партой с ним, Цянь Цзиньбао, для Лин Юньцина большая честь. Размышляя о том, как проучить соседа, он время от времени вскидывал глаза к потолку, где потрескавшиеся старинные рисунки и линии словно перетекали, подобно воде.

Сосед по парте в деревенской школе был соседом в самом буквальном смысле – они не только делили один потёртый деревянный стол, но и сидели на одной длинной скамье. Цянь Цзиньбао достал линейку и ножик, важно заявил:

– Сегодня чертим настоящую «38-ю параллель»! Каждый командует на своей половине. Кто нарушит границу – получит по башке!

Юньцин указал на их старый стол: ровно посередине уже была аккуратно выцарапана вертикальная черта – наследие предыдущих старшеклассников. Разве это не готовая граница? Но Цянь Цзиньбао высокомерно поднял подбородок, придвинул линейку и оставил Юньцину лишь треть стола. Тыча пальцем в новую отметку, он отчеканил:

– Вот здесь теперь наша граница.

– С какой стати?! – возмутился Юньцин и резко вскочил. Он забыл, что они сидят на одной скамье, и его внезапный порыв оставил Цянь Цзиньбао без малейшего шанса удержаться. Тот грохнулся на пол. Удар пришёлся на копчик, и волны боли тут же разлились по спине. Цянь Цзиньбао схватился за низ спины, горько расплакался, пуская сопли и слёзы, и сквозь всхлипы невнятно завопил:

– Лин Юньцин, ты меня ударил!

Прозвенел звонок с уроков. Юньцин аккуратно сложил книги и карандаши в ранец, теперь уже не пряча вышитый цветок – пусть все видят, хоть и посмеиваются. Он покачал головой:

– Я тебя не бил. Давай помогу подняться.

Цянь Цзиньбао сердито шлёпнул его по протянутой руке. Юньцин пожал плечами и направился к школьным воротам, не удостоив обидчика больше ни взглядом, ни словом. Тот даже и вдоха не сделал от возмущения – как?! Его просто бросили здесь, да ещё и ушли, не оглянувшись?!

– Держись, Лин Юньцин! – прохрипел он вслед, потрясая кулаками. – Я тебе припомню!

2

Сюин разводила огонь в очаге, собираясь готовить ужин. В семье ели два раза в день – утром и вечером, и всегда одно и то же: кислая капуста с бататом или жидкая каша из батата с кислой капустой. Кислую капусту готовили сами: зелень с огорода рубили в большой таз, слегка присаливали и ждали, когда выделится рассол. Затем жидкость отжимали, а капусту сушили на солнце, периодически переворачивая. Высушенная, она могла храниться месяцами.

Юньцин с детства привык к этому скромному рациону. Сюин, экономная хозяйка, даже не чистила батат, а просто резала его крупными кусками и бросала в котёл вместе с мелко нашинкованной сушёной капустой. Называлось это кашей, но в обычные дни в котле не было ни зёрнышка риса. От такой еды живот сводило от голода даже после принятия пищи. Но Юньцин понимал: иметь хотя бы две скудные трапезы в день уже удача. Прошлой весной, в голодный период, у них закончились даже гнилые бататы, и семья из шести человек была на грани гибели. Тогда старик Чжоу принёс полную корзину бататов – это их и спасло.

Сюин нарезала кислую капусту, и у Юньцина непроизвольно потекла слюна – так сильно скрутило от кислого вкуса. Он подошёл и позвал:

– Мама!

– М-м? – отозвалась она, и прядь волос выскользнула из-за уха. Сюин подняла правую руку, потёрла тыльной стороной лоб, пытаясь закинуть непослушный локон назад. И в этом простом движении – когда мать подняла и опустила руку – шестилетний Юньцин вдруг понял, что его мама красивая. Раньше он этого не замечал. Для ребёнка мать – это просто мать. Та, что привела тебя в этот мир, кормит, одевает, без устали работает в поле и у печи. Которая не спит ночами у твоей постели, когда ты болеешь, и хватается за розги, если провинился. До шести лет Юньцин даже не думал, что мать – это ещё и женщина. А раз женщина, значит, бывает красивой или некрасивой. И если уж сравнивать, то его мама куда красивее, чем директриса школы, тётка Чжао.

Впервые в жизни взглянув на мать глазами маленького мужчины, Юньцин застыл на месте, словно громом поражённый. Сюин не понимала, о чём думает её сын, но его затянувшаяся неподвижность казалась ей странной.

– Что ты застыл как вкопанный? – прикрикнула она, чтобы расшевелить его. – Бегом во двор, нарви соломы для печи!

Но Юньцин не сдвинулся с места. Вместо этого маленький «мужчина семьи Лин» вдруг выпалил:

– Мама… когда я вырасту, я буду заботиться о тебе. Обещаю, ты никогда больше не будешь голодать.

Сюин повернулась и пристально посмотрела на Юньцина. Неужели её сын и вправду взрослеет? Слова у него выходят куда более осознанными, чем у его старшего брата. Где-то в глубине души потеплело – тепло это было с кислинкой, с горчинкой. Она быстро моргнула и грубовато буркнула:

– Ну и чего стоишь? Беги уже за соломой!

Юньцин вышел из кухни, и Сюин провела тыльной стороной ладони по глазам. Казалось, когда-то, после смерти Юнбиня, все её слёзы должны были иссякнуть – разве может быть иначе, если даже полноводная река Цзялинцзян не выдержала бы такого нескончаемого потока день за днём, ночь за ночью? Но разве могут слёзы когда-нибудь действительно закончиться? Пока она жива, тяжесть на её плечах не станет легче, а слёзы не перестанут литься. И всё же она продолжала жить дальше, день за днём. Пусть даже еда была скудной – кислая капуста да батат, но она делала всё, чтобы дети не умерли с голоду.

Дни шли чередой. Дети, подобно юным росткам в почве, понемногу подрастали, а их аппетиты разыгрывались не хуже, чем у телят. Одних хлопот о том, чем наполнить котёл, хватало, чтобы голова шла кругом. Порой, выбившись из сил, Сюин мечтала, как эти бесшабашные мужики, раскинуться на меже, уставиться в белые облака на синем небе – и не думать ни о чём, не говорить ни слова, будто только что родилась на свет, без груза забот и обуз. Но ни разу в жизни она не позволяла себе такой «вольности». Как и не смела думать о том, чтобы «шагнуть вперёд», сбросив с плеч пять «обуз». Она – мать этих детей, та, что привела их в этот мир. Страдания ли, счастье ли – Сюин готова была ради них на всё, взвалить на себя любую ношу.

Быть матерью – значит нести этот крест всю жизнь.

Юньцин, присев на корточки у стены, собрал в охапку сухую траву. Ветер поднял пыль, и соринка попала ему в глаз. Вспомнилось, как мать поправляла выбившуюся прядь, и сердце наполнилось тёплой, щемящей нежностью. Он помнил своё обещание, хотя оно было ещё таким детским и неопределённым: обязательно облегчить матери жизнь, когда вырастет, чтобы она больше не голодала.

Почему крестьяне, всю жизнь трудившиеся в поле, всё равно живут в голоде и нищете? Детскому разуму этого было не понять.

Между тем решения Третьего пленума ЦК КПК 11-го созыва, подобно свежему весеннему ветру, всколыхнули застоявшуюся жизнь деревни Гуаньлун. Среди крестьян царило смятение – что теперь их ждёт? Они всегда жили землёй, и любые перемены в земельной политике – будь то реформа или создание народных коммун – затрагивали их напрямую. Теперь вновь заговорили об изменениях. В глубине души каждый надеялся на лучшее, но опасался высказывать эти надежды вслух – как бы не накликать беду. Когда деревню Гуаньлун выбрали экспериментальной площадкой для системы «разделения земли по дворам», крестьяне в первое время не могли поверить услышанному. Тыкали мизинцами в уши, переглядывались и переспрашивали: «Неужели правда снова делить будут?»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.