Янка Рам – Отец-одиночка (страница 17)

Выкладываю на стол.

- А завтра утром поедете к врачу, если будет чувствовать себя плохо. И следите, чтобы ела по режиму. И маленькими порциями.

- Это я уже понял...

Делаем одновременно шаг к двери, сталкиваясь в проёме. Наши тела касаются. Поднимаю взгляд...

- Спасибо, - моргает мне выразительно. - Буду должен.

- Ну... может, тогда я принята, без испытательного? - тоже выразительно хлопаю ему ресницами. - И как ребеношный консультант я ваша навеки.

- А "здесь" не считается... - подмигивает мне.

- Эх... - вздыхаю, улыбаясь.

Не то, чтобы я серьёзно рассчитывала, что прокатит...

- Но должен буду.

Глава 9 - Не в духе

Утро понедельника. Никогда, надо сказать, так не радовался утру понедельника.

Только что отвёз Киру обратно в интернат.

Нельзя этому радоваться, да?

Но я пока что "непроработанный" отец, не попавший "в поток". Поэтому с радостью радуюсь. Хоть отдышусь немного и посплю.

У прилавка с кофе меня ловит Салтынина.

- Доброе утро, Платон Александрович.

- Угу... - мычу, делая глоток.

- Как Ваши выходные?

- Если выходные от слово отдых или выход, то... не удалось.

- Не бережёте Вы себя, - елейно, но с хищной ноткой.

- Мхм... - делаю ещё один глоток.

Достаю из нагрудного кармана хамелеоны. Прячу под ними остатки "выходных".

Маленький лифт уезжает перед носом. В большой - толпа. Пропуская Салтынину, захожу последним. Разворачиваюсь лицом к дверям.

Замечаю спешащего к лифтам Канарейкина.

Мне кажется, Канарейкин караулит меня каждое утро, чтобы зайти со мной в лифт. Может, ему разок всечь? Или это несерьёзно? И надо бить не по морде, а по кошельку? Наверное.

Но мой ресурс в минусе. И хочется по морде.

Когда двери начинают закрываться, ускоряется.

- Придержите дверь, пожалуйста! - машет он.

Рука Виктории взлетает, чтобы нажать на кнопку. Но я, глядя ему в глаза, придерживаю ее руку, позволяя дверям закрыться.

Пошёл нахер, клоун.

Иду по коридору, пытаясь дозвониться в клинику.

Наина не берет трубку вторые сутки. У неё какой-то адовый протокол по лечению.

Дозваниваюсь до врача. Перехожу на английский. Выясняю, что сегодня вечером можно будет позвонить. Её переведут из реанимации в обычную палату.

Из кабинета выглядывает Люба.

С чувством досады смотрю на её обозначившийся живот.

- Платон Александрович, к нам сегодня приедет пожарная инспекция. Вы не забыли?

- Для этого я плачу деньги... Михаилу! - громко рявкаю я.

Мой завхоз выглядывает из своей каптерки. - И сам совершенно не должен акцентировать внимание на технических проверках. Иначе какого хрена я ему плачу, да, Михаил?

- А чо такое? - озадаченно чешет репу.

Ну не могу я его уволить. Это сын подруги Наины. Она инвалид и они живут на эти деньги.

- Пожарка едет... - строго смотрит на него Люба. - Они же предупреждали, что в ТЦ проверка. И сегодня наш этаж.

- В смысле? Как так?

- "Как так"? - психую я. - Какие коварные, вероломные пожарники! - исхожу я ядом. - Предупредили, что приедут проверять и, ты посмотри, едут! Сказали в понедельник, и кто бы мог подумать, едут именно в понедельник! Кто же так делает, да, Миша?! Предупредили что проверят этот ебанный шкаф...

В котором больше изоленты, чем проводов.

Хлопаю дверцей и она снова, не закрывшись, отлетает от стены.

- ...И едут проверять! Твари просто! Беспринципные сволочи! А ты ведь все испробовал, всё! Кроме взять и сделать!

- Я понял! Ща будет... - срывается с места Михаил.

Я в ярости разворачиваюсь, встречаясь взглядом с прижавшейся к стене спиной Сове.

Поджав губы, хлопает ресницами.

Делаю глубокий вдох.

- Утро доброе... - ворчу я, закидывая в рот пластик жвачки с никотином.

Потому что курить хочется очень, а это только вниз, на улицу.

Сова кивает.

- Как Кирюша?

- Выжила.

- Это успех.

- Согласен. Пойдём... У нас заказ. Виктория! - повышаю голос, отрывая ее от разговора с дизайнером.

Подходит.

- Можно просто - Тори.

Захожу в кабинет.

Снимаю один красный магнит, отнимая её баллы.

- Это был плагиат.

- Да прекратите... - закатывает глаза. - Они сами эту идею украли у японской компании.

- И тем не менее.