Янка Рам – Отец-одиночка (страница 16)
- Запомни, я все фиксирую. У меня все скрины.
- Оставьте нас в покое, пожалуйста. Мне рано вставать.
Параллельный вызов от Полярного.
- Спокойной ночи, - скидываю и тут же отвечаю ему. - Слушаю?
- Привет, Сова... Надеюсь, ты не жаворонок. И я тебя не разбудил.
- Смешно...
- Вынужден таки принять твоё приглашение.
- А его не было, Платон Александрович.
- Да шучу я, - невесело. - Чего такая напряжённая? От "личной жизни" отрываю?
- Нет, - медленно выдыхаю я.
Это меня свекровь завела. А так, я же сама ему сказала, звонить, если что.
- Что-то случилось?
- Да. У нас проблема. Мне нужно отвезти в больницу Киру или вызывать скорую. А у неё ни одной вещи, кроме полотенца. Я все закинул в стирку. У тебя есть детские вещи? Готов купить.
- А зачем в больницу?
Вздыхает.
- Её рвёт. Вероятно, от того, что переела. Но не факт.
- Бедная девочка! Температуру мерили?
- Мм... Не уверен, что у меня есть термометр.
- Ну, Вы, конечно даёте... - скептически фырчу на него. - Скидывайте адрес. Мы сейчас придём.
- Мы идём в гости? - подскакивает на ноги Надюша.
- Да... Но бабушке ни слова!
Проводит по губам пальцами, "закрывая их на молнию".
- Там Кирюша заболела...
Собираю ей комплект детского белья. Носочки, шортики и футболку. Тёплую кофту на всякий случай, ночь, все-таки. Подумав, кладу ещё один комплект вещей. Тошнит же её... Вдруг, придётся переодевать. Бросаю в пакет косметичку с детской аптечкой, которую беру в дорогу.
- Мовжно взять Семёна Петвовича? Она хотева посмответь.
- Нет-нет-нет!
- Почему?
- Ты оделась? Бежим!
Мы спускаемся, переходим через двор и заходим в корпус напротив нашего. Стучу в дверь.
Платон открывает взъерошенный, замученный и, мне кажется, что у него даже слегка дергается глаз. Но все также невозмутим и сдержан.
- Это ничего. Это только сначала так... - успокаиваю его.
- Вэлком... - запускает нас.
На нем домашний льняной костюм. Свободные брюки и рубаха. Ему идёт...
Мы заходим внутрь. Тёмная вычурно стильная прихожая. Какие бывают только в журналах. Ни одной вещи! Только стоптанные сандалики Киры портят фотогеничность помещения.
- А где Кива? - оглядывается Надюша.
- О, нет, малыш. Это может быть инфекция. Поэтому, ты посидишь здесь.
Опускаю откидной мягкий стул от стены.
- Садись. Смотри, какой интересный стульчик.
- Не стувчик, а ствапон.
Замираю.
Лицо Полярного дергается.
- У меня галлюцинации или она сказала... - щелкает пальцами.
- Страпонтен! - вскрикиваю я в ужасе. - Страпонтен, Надюша! Откидной стул - это страпонтен.
- Я так и сказава... - присаживается.
Губы Полярного изгибаются в ироничной усмешке.
Как неловко, черт!
- Страпонтен?
- Не надо комментариев. У неё бабушка театралка. Просто покажите мне Кирюшу.
Всовываю пакет с вещами Полярному в руки.
В гостиной у него тоже стерильный музей. Все молочное, серебристая фурнитура, неон и несколько ярких акцентов. Например, картина с абстракцией в бордовых мазках, на которой угадывается голая женщина. И тоже - ни одной лишней вещи.
Да... Ребёнка этот дом не ждал!
А ребёнок сидит себе на роскошном белом диване, закутанная с головой в пуховое одеяло, как в домике. С кружкой чая в руках.
- Привет, детка... как ты?
- Бвюю... - лаконично и брутально поясняет она.
- Сколько раз её вырвало? - трогаю лоб.
- Это важно?
- Ну важно, если спрашиваю!
- Сколько раз? - кивает Кире.
- Два пока фто...
- А сейчас тошнит?
Отрицательно мычит.
- Можно к чаю ковбаски? - косится на кухню.
- Нет! - хором отрезаем мы.
Расспрашиваю ещё детали.
- Если хуже не будет, обойдётся без скорой. Температуры нет. Кишечных... осложнений тоже. Вот этот электролит от обезвоживания можно выпить, через часик абсорбент.