Янка Рам – Особо тяжкие отношения (страница 28)
Ведёт Гордеева...
А я в прострации сижу рядом. Плаваю в жгучем адреналине.
Сердце бьется в горле. В какой-то момент меня прорывает!
"Своих" — вспоминаю слова Мрака.
Ебанный в рот! Он знает! Ее прикрывают!
— Так нельзя...
— На тебя стейк заказывать? — вбивает заказ в телефон.
— Василиса... так нельзя.
— Закажу... Вискарь или коньяк? Я все выпила, у меня голяк.
— Ты чо делаешь, а? — подрагивает мой голос. — Так нельзя.
— Правильно. Согласна. Никогда не делай так.
— Ты не выше закона.
— Всё правильно, Красавин. Всё правильно... Напиши рапорт, — скашивает на меня взгляд. — Как Рыбакова.
— Не надо манипулировать! Я тебе не малыш, ясно?! Надо будет — напишу.
— Это твой выбор.
— Рано или поздно ты попадёшь!
— Я не планирую жить слишком долго, — засовывает сигарету в губы. — У каждого свой срок годности.
— Не тебе выносить приговор. Ты не судья. И не тебе его исполнять!
— Ах, я запачкала ваше белое пальто, Красавин? Меня нужно судить. И обязательно посадить, верно? Так вы всегда думаете, пока не вы лично лежите связанные в подвале. А когда лежишь сам, ты думаешь... Господи Боже, пусть придет "Гордеева"! Воздаст этой мрази и почистит! — цинично усмехается. — А я отмолю за нее все грехи!
— Откуда тебе знать что "мы" думаем?!
Улыбается.
— Ты могла ошибиться!!
— Если я сомневаюсь, я так не делаю.
— Ты больше никогда... Никогда не будешь делать так! Ты поняла меня, блять?! — взрываясь, долблю кулаком вверх.
— Успокойся... иногда надо так. Как на войне.
— Может быть! Но сейчас не было безвыходной ситуации! Можно было иначе! Но ты этого хотела! Ты пошла пожрать как хищница! Ты...
— Психопатка?
— Дыа!
— Ну... нет. Скорее, социопатка. Если быть еще точнее, я травматик с комплексом Бога. Абсолютно вменяема. Тяги к насилию не испытываю. Не скучаю по нему. Не ищу эпизода. Вот к саморазрушению — да. Все давно скорректировано психиатром.
— Тебе не место в системе.
— А кому место, Красавчик? Рыбкиной? Давай-ка посчитаем сколько невинных людей я спасла, и ты еще раз мне скажешь, что это не мое место. И кто-то там будет эффективнее. Или, пусть нахер режут стадо, зато псы охранники у нас законопослушные зайки? Нельзя переиграть того, кто играет без правил, соблюдая правила. Система беззуба!
— Иди на хер...
Психую, вытаскивая сигарету из пачки.
— Пожалуйста, остановись, Василиса.
— Да перестань... у меня есть супервизор. Я исповедуюсь. Никакого беспредела.
— Мрак?
Молчит.
— Он тебя использует!
Вздох.
— И тебе я тоже разрешаю иметь мнение. К которому прислушаюсь. Супервизия меня входит в твои должностные.
— Не надо мне льстить. Я не куплюсь! Пусть тебе Рыбакова будет супервизором, а я нахер увольняюсь из отдела.
— Рыбакова не подходит. А ты — да.
Тормозит у своего дома.
— И Мишу надо от тебя забирать. Тоже сделаешь из пацана маньяка!
— Не душни, Красавин. Смотри, нам мяско привезли...
Возле двери стоят пакеты.
— Пойдем.
Я не хочу, но иду за каким то хером.
Сижу за ее столом, смотрю, как она готовит стейк. Пью вискарь.
Миша сидит с книгами.
— Эта или эта? — уточняет у Василисы.
— Минуту... - возится у электрогриля.
— Мне покажи, — прошу я.
Мне не нравится ни одна, ни вторая. Они обе какие-то... нездоровые!
Выпиваю залпом вискарь.
— Миш, а давай я тебе привезу коллекцию Фрая и Пратчетта? Почитаешь?
— Василиса? — смотрит на нее с вопросом.
— Нет, Миша! Ты сам реши. Вот, я тебе говорю, что это классные книги. Добрые, умные, интересные. Ты сам можешь решить да или нет.
Миша зависает.
— У Микаэля нарушена функция принятия решений. Ему сложно...
— Нихуя ему не сложно! — злюсь я. — Миша? Загугли сейчас прямо. Пратчетт. Почитай про него. И скажи мне — да или нет.
— Ты слишком давишь, Красавин.
— Не лезь, пожалуйста! — рявкаю на нее. — И тоже, сука, почитай что-нибудь доброе вечное! А не этот вечный безысходный декаданс!
Швыряю Достоевского подальше.
Перевожу взгляд на парня.