Янка Рам – Не красавица и Чудовище (страница 69)
- У этой жертвы выдержка три года... у этой пять? Да? Он продаёт вино, настоянное на людях? Как этот... Ганнибал Лектер, только алкаш.
- Не исключено... Но некоторые ему не подходят и он выкидывает их. Почему они могут не подойти?
- Ну не знаю... невкусные? Нагадили ему в бочку пока задыхались?
- Изабелла... - демонстративно хлопает в ладони. - Был такой нюанс.
- Реально?! Фу! Ни глотка вина больше. Только водка! Интересно, а он жертв по году рождения подбирает, типа выдержка тридцать лет... - задумчиво несу я ахинею.
Гордеева тоже задумчиво дергает бровями.
- Надо проверить.
- Дамы, вы бредите? - вздыхает Красавин.
- Больной разум нельзя понять здоровым. Нужно бредить.
- Зачем он отрезал пальцы тогда?
Синхронно разводим руками.
- Так а что с этим? Хозяином пальцев-то? Его спасут? - уточняю я.
- Ах, да... Значит, наш клиент имеет отношение непосредственно к производству. Где на месте делают тару. Тару дорогую. Это крафт. И это где-то недалеко. Молодец, Белла.
- О... - взмахиваю вслед рукой. - Обращайтесь. Маньяки - это прямо моё... Я и сама в некотором роде... - бормочу себе под нос.
- Красавин, ищи все крафтовые винодельни в периметре!
Уходят.
Собираясь, думаю про "аленький цветочек". Ну разве это сложно спереть телефон у больного, лежащего на системе жизнеобеспечения? Не думаю. Это не сложно. Но так как добыто незаконным путём, суд не примет как доказательство.
А что значит, законным?
Открываю книгу Альтшуллера по решению изобретательских задач . Это Василиса на лекции давала список литературы.
"Идеальный конечный результат" в моей задаче - это когда проблема решает себя сама. Если Оскар сам, например, пришлёт, доказательства - это законный вариант?
Достаю удостоверение... Красивое, красное, с гербом. В нем свидетельство о разводе. Сегодня забрала.
Впереди раздел имущества...
Кладу на стол, чтобы сделать ксерокопию.
Сегодня холодно. Завязываю яркий платок в стиле банданы вместе шапки. Убираю под него волосы. С моими крупными серьгами это смотрится более стильно, чем шапка. Крашу губы.
Хочу быть красивой. Чтобы Чудовищу не было за меня стыдно перед коллегами.
Смотрюсь в зеркало. Влюбляюсь в себя потихонечку.
- Изабелла, привет... - заглядывает один из следаков. Измеряет заинтересованным взглядом.
- Здравствуйте, Юрий.
Наворачивает как кот вокруг меня круги. Вот что надо человеку? Подозрительный тип...
- Поздно ты сегодня.
- Маньяки не дремлют! - пытаюсь отшутиться.
Бросает взгляд на мое свидетельство. Поднимает...
Вытягиваю у него из рук.
- Отмечаем сегодня развод? - подмигивает мне. - Компанию составить.
- Нет, я замужем.
- Разведена же.
- Опять уже замужем, - фантазирую я. Я о-о-очень хочу замуж за Марка.
- Быстро. За кем?
- За Чудовищем, - пожимаю плечами.
- Ясно... - обескураженно дергает бровями.
Сваливает.
На телефон приходит СМС. От сестры.
"Белла, мама в больнице с сердцем. Имей совесть!"
Ищу совесть...
Ищу, сидя в машине, примерно полчаса, вздыхая на разные лады.
Узнаю адрес. В том же центре, что и Оскар. Ладно, поеду. Чо уж... мама же.
И нет, мне не стыдно. Я все еще ношу оберег от Чудовища. Удивительно, но то, что человек заболел или решил умереть не делает его лучше. И не прощает ему предательства. Не прощает ему вообще ничего.
Но я заеду, привезу апельсинов, спрошу, как дела. Сделаю все эти формальные вещи, которые, может быть, нужны ей сейчас. Если она будет вежлива ко мне, то и я буду.
Еду в кардиологический центр.
Поднимаюсь в палату к матери. И долго мнусь с пакетом фруктов у приоткрытой двери, ища в себе сочувствие и сострадание. И какие-то добрые чувства из детства.
Но в голову лезет один треш. Например, как у меня сел телефон. И я опоздала домой на сорок минут, нарушив мамин комендантский час. И она отлупила меня шнуром от пылесоса. Отлупила за то, что я заставила ее пережить панику, что со мной что-то случилось. Ну и еще чтобы достаточно напугать меня и упредить такие вот "задержки", которые вызывают у нее приступы острой тревожности. А потом, заметив, что синяки на моем теле слишком эпичны и от них у меня поднимается температура, она испугалась и притворилась умирающей от сердечного приступа жертвой. И я еще полночи была вынуждена бегать вокруг нее с лекарствами и... извиняться.
И как-то мне по привычке не верится в ее сердечные приступы. Но вроде как госпитализировали...
В палате тихо говорят сразу несколько человек, я вычленяю знакомые голоса.
- Мам... ну ты все правильно сделала, мам... Не дай бог, что-то... а нам потом делиться. У нее есть. А я останусь на улице! Ты же обещала - мне.
Голос сестры.
- Ой плохо мне... накапай мне! Люди что скажут?.. - раздраженно. - Накапай мне... плохо.
Мама прочно сидит на каплях с барбитуратами, пьёт их каждый день от "давления".
Захожу в палату. Три кушетки. У каждой кто-то сидит.
Стою, не понимая зачем я здесь.
Сестра капает ей в кружку, считая капли.
- Ты писала ей?
- Писала... сто раз писала уже.
- Дрянь равнодушная, - вздыхает мать. - Всегда такая была. Все назло... все назло...
- Вот. А я всегда, если что... Все правильно ты сделала.
- А я к ней в больницу ездила как постовой! От нее же не дождешься. Напиши ей, чтобы ноги ее тут не было! - обиженно. - Ничего не получит.