Янка Рам – Не красавица и Чудовище (страница 50)
– Красиво… Очень красиво.
– Рубцы…
– Вижу.
Веду губами по ее переносице.
– Асимметрия еще… глаз…
В приглушенном свете незаметно. Но даже если…
– Как у каждой приличной ведьмы, – целую ее глаз, надеюсь нужный. – Не знаю как было “до”. Но Линар превзошел себя.
– Все будут рассматривать, да?
– Это я тебе гарантирую.
– Раньше меня никто не замечал…
– Покажешь, как было раньше?
– Нет… не хочу. Хочу, чтобы ты меня запомнил такой.
– Принимается. Я запомню. Твое лицо нельзя забыть. Оно притягательно. Оно “с историей”. И с легкой ебанцой, собственно, как и его владелица. Очаровательно… – разглядываю я. – Собственно, как и его владелица.
– Я так напугалась… Я думала он в тебя выстрелит.
– Какая, однако, нетривиальная у тебя реакция на испуг. Где ты взяла кровь?
– Печень разморозила. Перила обмазала.
Тихо смеюсь, закатывая глаза.
– Никогда больше так не делай. Никогда. Это очень опасно. Ты ничего не контролировала. И мешала контролировать мне! - гневно выговариваю ей шепотом, не отпуская из ладоней ее лица. - Это просто чудо, что он тебя не “упокоил”, дуру отмороженную. Тут же даже реанимацию не вызвать! Ты думаешь, что творишь?
– Но он в тебя целился!
– “Свой своего не съест всего”. Мы сами разберемся. Ты какого лешего явила…
Вставая на цыпочки, прижимается к моим губам.
Ну… черт.
Плавясь, сминаю ее губы. Подхватывая за талию, усаживаю на стол. Ладони по бедрам скользят под юбку.
– Я хотела к тебе… – шепчет мне между поцелуями.
Пытаюсь себя притормозить, хотя в голове только одна мысль - выдрать быстро у стеночки, на столе… похер вообще где и как… остальное - потом, после…
Что там я хотел, вменяемого?
– Так! – отстраняюсь рывком. – Ты мне голову не морочь! Сейчас разберемся с Оскаром и продолжим.
– Что продолжим?
– Лупить тебя. Ты везде накосячила!
– Откуда ты знаешь? – подозрительно.
– А ты еще в чем-то накосячила, кроме как в том, что нарушила мое распоряжение не возвращаться сюда?
– Мм… боюсь, что это цветочки. Я сломала вазой лицо мужу. Он меня… обижал. На меня наверное теперь заведут дело. Он обязательно подаст в суд, - волнуясь, сжимает свои пальцы.
– Решим.
– И еще я не смогла сбежать от Ильи. Он подсмотрел мое имя на карте и нашел меня, домой заявился… - виновато.
Цокаю, с усталым вздохом.
– Вот такие у меня пирожки с котятами… - жалобно.
– Возьму ремень пожестче. А ты пока убери все так, словно тебя здесь не было. Сейчас приедут гости.
– Менты? Оскар скажет, что здесь посторонние.
– Я об этом сейчас позабочусь. Иди…
Белла забирает окровавленное полотенце. Задрав подол платья идет наверх, виляя задницей. Смотрю на ее изящные ножки… Отправить бы ее тихо с Гордеевой отсюда. Но… не сегодня. Завтра. Я прогоню ее завтра. Так, чтобы больше не возвращалась. Потому что завтра меня с большой вероятностью вернут в камеру до выяснения обстоятельств произошедшего. Как только протрезвеют после Нового года сотрудники, которые следят за выполнением условий домашнего ареста. А дальше - неясно.
С номера Оскара вызываю своих. И Скорую. Я не желаю смерти Оскару, на самом деле. Я хочу скормить его “щенкам-профайлерам”, криминалистам. Он - типичный случай. Им надо на ком-то учиться. А потом “строгач” и там он сам себе пожелает смерти. Грустная вышла у нас история дружбы.
Но Оскар покидать нас не собирается. Слышу стоны из прачечной. Головой об плитку он приложился прилично.
– Иду, мой друг!
Вопрос один – как его остановить? Подписка о невыезде его не удержит.
Ментам сейчас сдать? Его адвокат мгновенно раскидает любые обвинения. Никаких неопровержимых доказательств против него у меня нет. И вытащит его снова. Оскар кому-то хорошо заплатил там, наверху.
У Гордеевой есть связи в психиатрической, - вспоминаю я. Она у нас в некотором роде и сама “пациент”. Пусть адвокат его для начала найдет! Вытаскиваю из кармана упаковку маленьких шприцов. Сейчас я тебе сгенерирую острый психоз так, что любой врач не усомнится. Обнажаю иглу у галлюциногенного зелья. Засаживаю ему в бедро, быстро вливая препарат.
Отдохнешь пару недель на трамадоле.
– Оскар… -- шлепаю его по щеке. – Оскар!
– Мм…
– Ну что ж ты такой нервный-то? Кричишь, в обмороки падаешь.
– Где она? – Тянет руки к лицу, гремя наручниками.
– Где-то здесь…
Вот такие у нас пирожки с котятами.
Глава 31 - Потому что нельзя...
- ...Похоже на дебют шизофрении, коллеги, - подслушиваю разговор Чудовища с медиками. - Стрелял в свои галлюцинации. Утверждал, что видит некую Наталью, которую в этом доме и задушил. Этот дом раньше принадлежал ему.
- Трезвый?
- Был - да. При мне выпил порцию виски. Но острый бред начался до этого. Впрочем, полюбуйтесь сами. Одна просьба - наручники не снимайте. Агрессивен. Бред имеет маниакальный характер. Может какое-то время находиться в ясном сознании. Но потом снова накрывает.
- А что у вас со светом?
- Что-то с проводкой.
- Отключился он почему?
- Мм... сложно сказать. Похоже на вазовагальный обморок. Кричал. Паниковал. Видел везде кровь. И...
Оскара выводят в гостиную.
Он невнятно бормочет что-то. Врачи проводят осмотр. Пытаются поговорить с ним.
Пока Марк общается с медиками, я тихо спускаюсь в подвал за уткой. Прихватываю там еще одну бутылку вина. Наверное, дорогого.