Янка Рам – Не красавица и Чудовище (страница 49)
Крошечный пятачок света скользит по стене выше, над моей головой.
Затронув что-то на машинке, он роняет на меня коробку с салфетками.
Она шмякает прямо по моей шляпе.
Вуаль неожиданно натягивается, дергая вниз. И я вижу прямо перед своим лицом прицепившуюся к ней... МЫШЬ!
- ААААА! - с истошным визгом, резко восстаю на ноги, просто выпрыгивая вверх как болванчик из коробки-пугалки.
Фонарик бьет мне в левый глаз, ослепляя! Волосы упали на лицо, ослепляя тоже.
Оглушающий грохот выстрела! Где-то под ногами взрывается плитка.
Оскар с грохотом падает на пол. Перескакивая через него, рыдая и срывая шляпу, я влетаю в истерике прямо в руки Марку. Выбиваю нечаянно у него фонарь.
Истерика накрывает меня с головой.
- Ыыы…
- Белла... Белла! - ощупывает меня испуганно. - Ты ранена?! Где? Детка... тихо-тихо...
Я чувствую его скользящие по моему телу аккуратные руки.
Мышь-мышь-мышь...
Невнятно мычу, рыдая. Меня всю передергивает.
- Где, моя маленькая?.. - шепчет он. - Ну?! Ты цела?
- Мхм…
А со мной никто так ласково никогда не разговаривал. И так сильно за меня не переживал… И я замираю, успокаиваясь.
- Ч-ч-ч... - усаживает к стене.
Обнимая его за ногу, прижимаюсь как ребёнок ко взрослому.
Марк поднимает фонарь, осматривая масштаб трагедии.
Надсадно дыша, смотрю на лежащего без сознания Оскара. И его пистолет. Но больше, все же, на лежащую рядом мышь. Тоже без сознания. Так и повисшую, зацепившись коготками за вуаль моей шляпки.
Марк не отставая от Оскара и мыши тоже одной рукой держится за сердце.
- Я, мать твою, в шоке...
Мое же сердце потихонечку начинает замедляться. В целом план Б, хоть и не был проработан так хорошо, как план А. Но сработал даже лучше.
- Неси аптечку... - тяжело дышит. - Пока я рядом не лёг. На пенсию мне пора. Нервишки сдают.
Отползаю в сторону кухни, путаясь в длинном платье. Там кажется была...
Ну ты просто разбивательница мужских сердец, Изабелла!
Глава 30 - Пирожки с котятами
Упавший фонарь светит прямо на лицо Оскара. Ощупываю его шею. Пульс есть. Живой… Ну и славно. Достаточно Изабелле в анамнезе и убитой мыши.
Видимо, в роду были Банши. Это ж надо такую душераздирающую сирену издавать… У меня до сих пор мотор троит. Я уже думал всё… никаких мне больше мухоморов.
Сыграла барышня моя как по нотам конечно, одного ей ведомого произведения. Но Оскар рапсодию оценил высоко!…
Этот кейс надо забирать на разбор с курсантами, по-любому. Таких грандиозно ебанутых кейсов у нас по пальцам пересчитать. Кейс от методиста Изабеллы.
Надеваю на него наручники. Забираю ключи, стволы, телефон.
Итак, что у нас - обморок или инфаркт?
В себя приводить не спешу.
– Марк… – шепот из темноты сзади.
– Ч-ч-ч… Я сейчас.
Выхожу к ней забирая из пальцев маленькую таблетку.
– Под язык. Это какая-то гомеопатия.
– Гомеопатия – это примерно сразу после молитвы? Ладно… - закидываю под язык.
Не капризничай, Решетов, может тебе еще не одна серия этого триллера впереди предстоит. Надо как-то держаться.
Надо вискарем запить. Для надежности. Думаю только он меня и спас.
– Он живой?! – испуганно шепчет.
– Живой.
В серой темноте замечаю, что Белла без пластырей. Но черт лица не разглядеть.
Поднимаю фонарь.
Вытягиваю ее в гостиную. Ставлю фонарь на торец, лучом вверх.
– Посмотрю на тебя… – шепчу, заправляя ей прядь волос, висящую на одном глазу за ушко.
Я не ожидаю безупречной версии. Все понятно. Лицо по лоскутам девочке сшивали. Мне немного страшно за нее, что она не примет результат. Это тяжело для женской психики. Как радиоактивное излучение незаметно уничтожает женщину. Если будет совсем плохо, я отправлю ее на еще один заход пластики. Хочу, чтобы она любила себя.
Поднимаю за подбородок ее лицо. Не вижу лица сразу. Сначала мы просто смотрим друг другу в глаза. И… это моя Изабелла. Тревожная… странная… нелепая… неуверенная в себе… забавная… чувственная. Она для меня привлекательна. Она моя. У меня уже есть внутренний образ, который затмит любой внешний.
А потом усилием воли, я отрываю взгляд от ее глаз, рассматривая черты, пытаясь абстрагироваться. Ибо внутренний образ не даст смотреть объективно. А мне интересно.
Вау… Браво, мастеру! - дергаю ошеломленно бровями.
Вот ты значит какая у меня. Лисичка… Красивая девочка! Огонь просто. Но совсем, мля, девочка. Спасает только то, что я знаю возраст и ее мозг.
Поглаживая пальцами кое-где виднеющиеся тонкие шрамы.
– Твою мать… – тяжко вздыхаю я.
– Плохо? – прикусывает губу.
– Да ужасно…
Шмыгает обиженно носом.
– Вообще не понимаю как с тобой на людях появляться. Скажут, полкан совсем крышей потёк, на малолеток потянуло. Тебе ж больше двадцати не натянешь. А я уже старенький… мне сорок три. Грустно, блять.
Тихо захлебываясь рыдает.
– Ну, не настолько всё грустно, – скептически смотрю на неё. – Переживу.
Ты чего несешь, Решетов. Что ты там переживешь? Куда ты с ней собрался выходить? Таблеточек еще выпей и успокойся. Нормальная жизнь у нее будет. Без вот этого всего, что ты для себя выбрал.
– Я думала… некраси-и-иво… – задыхаясь, всхлипывает.
Невесело усмехаюсь, вытирая большими пальцами слезы.