Янина Ярс – Новая Душа Илоны Фет (страница 8)
–Да… Хотел… – Наконец-то произносит он после длинной паузы. – Я все думал про утро. Почему ты извинилась передо мной?
– Я…
Я собираюсь сказать все, как есть, но до меня доходит, что правда будет неуместна. Не могу же я заявить, что Илона Фет, которая была его женой – повесилась, а я новая душа, нелегально проникшая в ее тело, с целью прожить счастливую жизнь… Но и врать не особо хочется. Все-таки в этом мире, искренность имеет особую силу – она освобождает людей от ментальных тягот и позволяет им двигаться вперед.
– Я поняла, что была не права… – Начинаю хитрить я. – Все это время…
– И почему же ты так решила?
Игорь пристально смотрит на меня. По нему видно, что он нацелен на долгий разговор и не собирается довольствоваться краткими, уклончивыми ответами. Но я уже понимаю, что и как надо говорить, чтобы и не соврать и в то же время не раскрыть всей правды.
– Утром я повесилась на карнизе. Но пока задыхалась, все мои мысли вдруг изменились, и я передумала умирать. И вылезла из петли. После этого мне все стало казаться другим.
Не зная, что ответить, Игорь снова берет паузу. Я вижу, что теперь он шокирован еще больше, чем прежде. Не удивительно. Мы с ним никогда не вели конструктивных диалогов – я всегда язвила и никогда не отвечала на его вопросы.
– И каким? – Наконец-то продолжает он. – Каким тебе все кажется?
– Не таким угнетающим. – Отвечаю я. – Я больше не чувствую ненависти ни к тебе, ни к нашим семьям. И…
Я вздыхаю. Сейчас надо сказать нечто такое, чтобы расположить его к себе. Но сможет ли он мне поверить после семнадцати лет моих выходок, хамства и истерик? Однако, если решился на разговор, наверное, сможет.
– И? – Повторяет он.
– И мне очень жаль, что я так себя вела и плохо к тебе относилась…
Игорь трет лицо руками и отворачивается. Я не понимаю, что он чувствует. Если до этого был шок, то сейчас, наверное, просто смятение. Или он ожидает подвоха? Хотя о каких подвохах может идти речь в семье, такой, как наша? Тут даже за мысль о подвохе можно оказаться в гробу.
– И что теперь ты хочешь сделать? – Спрашивает он.
– Теперь я хочу того, что когда-то предлагал ты. Попытаться не жить, как в аду. Традиции наших семей все равно не изменяться, мы и так и так будем жить вместе, пока не умрем. И всегда будем делать то, что от нас требуются. Но в нашем доме еще может быть мирно.
Игорь поворачивается обратно и снова смотрит на меня. Мне кажется, что в его глазах появилась надежда, но полной уверенности в том, что это так, у меня нет.
– Мне нужно привести мысли в порядок! – Говорит он. – Давай продолжим позже.
– Хорошо. – Киваю я. – Тогда я тебя оставлю.
Удалившись в свою комнату, я сажусь на кровать, а потом опрокидываюсь на спину и смотрю в потолок.
Получается! У меня получается налаживать жизнь Илоны Фет. Не прошло и дня, а я уже наладила контакт со своим мужем и с будущем мужем моей дочери. Теперь надо дождаться, когда приведут детей и продолжить в том же духе. Думаю, теперь мы с Игорем сможем повлиять и на их жизнь, сделать ее лучше и проще.
Он и так всегда пытался вести себя с ними не строго, но ему приходилось считаться с моим мнением. А я предпочитала передавать все полномочия по воспитанию специально обученной няне, которая хуже чем наши с Игорем родители вместе взятые – ее наказания за непослушание всегда выполняются четко и полностью, без поблажек и сожалений.
Но сегодня, после того как она приведет младших, я скажу ей идти домой. Вот дети удивятся! И Игорь тоже.
Какое-то странное чувство родства… Когда я говорила с ним без эмоций прежней Илоны Фет, мне было так хорошо и спокойно… Такое может быть только в двух случаях – если души до рождения договариваются быть друг другу опорой или если души в принципе являются родственными, то есть прожили множество жизней рядом.
Может ли быть такое, что у прежней души Илоны Фет была договоренность с душой, воплощенной в генетическом персонаже Игоря? По идее может, но… Я ведь уже не та душа… Значит договоренность обнулилась. Получается, что его душа сама по себе родственная мне? Но тогда я должна об этом помнить. Я же еще не поглощенная. Моя высшая память при мне! Но я не помню.
До меня доходит, что я понятия не имею сколько моих родственных душ воплощено в этой версии мира и времени. И есть ли такие вообще. Но я должна это знать, потому что из межпространства всегда видно, если кто-то близкий находится в воплощении в том же самом мире. А я не знаю. Как же такое возможно? Неужели моя память все-таки повредилась при подселении? Или при входе в сам мир?
Я вскакиваю на ноги и начинаю ходить по комнате. Не помнить про такую важную и очевидную вещь, как присутствие родственных душ рядом с собой, при наличии высшей памяти – невозможно! Но это происходит прямо сейчас. В голову лезет воспоминание о разговоре с охранником ТЦ, говорящем, что моя память повреждена. Но как такое получилось? И…
Раз он оказался прав по поводу памяти, то и все остальное тоже может оказаться правдой.
Постепенно в памяти появляются и другие обрывки нашего разговора, например, о том, что если какие-то они меня заметят, то я пожалею о своем поступке. Или о том, что я не смогу вернуться в межпространство…
Мое нервное состояние усугубляется с каждой минутой до тех пор, пока я случайно не останавливаю свой взгляд на окне, в которое любовалась утром.
Что я делаю? Я действительно поддаюсь негативным эмоциям в то время, как мне надо вырастить новую личность? С такими темпами она станет точно такой же, как и личность предыдущей души и будет страдать до конца своих дней. Я должна успокоиться и сконцентрироваться на своей цели. Ну и что, что я забыла что-то о внеземной жизни. Мне в любом случае предстоит забыть о ней все! Это нормально! Просто нужно продолжать быть осознанной, как можно дольше, чтобы создать больше шансов на свой успех.
Однако, с охранником все равно стоит встретиться еще раз. Как минимум надо узнать о ком он говорил. На всякий случай. Чтобы не попасться. А про межпространство… Думаю он все же ошибся. Ну не может душа не вернуться туда после смерти своей оболочки. Это бред.
Глава 6
Мои бушующие мыслительные процессы отвлекает звук открывшейся входной двери в коридоре – это няня возвращается с младшими детьми. Находясь в комнате, я слышу, как они заходят в квартиру друг за другом и начинают медленно раздеваться.
По моему внутреннему состоянию пробежала грусть. Они еще такие маленькие, но уже лишены нормальной жизни, потому что измучены нашими правилами.
Моему Алексею всего лишь десять, он учится в четвертом классе, Ксении семь и она в первом, Ульяна и Устина еще ходят в детский сад, им пять и четыре. И они все уже забиты донельзя.
Роксана и Ратибор пока еще не пришли. Они освобождаются позже и добираются домой самостоятельно, потому что учатся уже в старшей школе. Но привилегия ходить без няни дана им до тех пор, пока они соблюдают все, как надо. Если хоть раз случиться такое, что кто-то из-них опоздает, со следующего же дня няня начнет водить до школы и их, что явно вызовет насмешки одноклассников из обычных семей. Поэтому они делают все, чтобы такого не случилось.
Ну ничего. Через два года Роксана выйдет замуж за Леона и сможет ходить, где хочет и сколько хочет. А через три и Ратибор женится. Надо с ними поговорить и подсветить эти плюсы, а то, смотря на нас с Игорем, они, наверное, думают, что в браках почетных семей существуют только страдания.
Пока младшие дети переодеваются в своих комнатах я иду в гостинную, где няня будет отчитываться нам с Игорем, как они себя вели на протяжении дня. Потом мы будем звать детей по очереди к нам, чтобы они тоже рассказали, как прошел их день самостоятельно, но все равно в присутствии няни. Так в наших семьях приучают к честности и дисциплине. Чтобы они не вздумали врать. Если ребенок плохо себя вел, его необходимо за это наказать, чтобы в дальнейшем он боялся даже подумать о недопустимом поведении.
Мои дети обычно хорошо себя ведут. Я уже и не помню, когда кого-то из них наказывали… Правда, раньше я не особо обращала на это внимания, предпочитая оставаться в стороне, пока над ними издевается няня или наши с Игорем родители. Делала вид, что мне все равно, а в глубине себя, надеялась, что наказание поможет им понять, как поступать нельзя и они не повторят судьбу моей сестры.
Сам Игорь, кстати, тоже никогда их не наказывал. Изначально я думала, что ему это параллельно, но с нынешней точки зрения, мне кажется, что он в принципе против такого обращения, но не препятствовал наказаниям из-за меня… Теперь же мы больше не позволим воспитывать наших детей подобным образом. Чтобы ни случилось! Я уверена!
Мы с Игорем сидим на диване рядом друг с другом, а на кресло напротив присаживается Рената – наша няня. Смотря на ее вид, я задаюсь вопросом, как вообще у почетных семей могут быть работники, которые выглядят так, как выглядит она. Безвкусная серая юбка, выцветшая пестрая блузка, злобное сухощавое лицо с морщинами, а сама как скелет обтянутый кожей.
В моем детстве у нас с братьями и сестрой тоже была такая же отвратная няня, только толстая. Моя мама объясняла ее вид тем, что вся прислуга почетных семей должна выглядеть дешево и безвкусно, чтобы было понятно, кто есть кто. Но мне до сих пор это кажется глупостью. Как и все, что происходит в наших семьях.