Янина Веселова – В гостях у сказки, или Не царевна лягушка (страница 3)
— Ну что смотришь? — вспылил он. — Чай не жена, чтоб я перед тобой отчитывался.
— Да, пожалуйста, — равнодушно отвернулась Машка, подумав, что подробности можно и у Глашки выпытать. Даже еще проще выйдет.
Лука Иваныч тоже это смекнул, а потому скривился как будто хватанул уксуса и склонился к украшенному золотой сережкой с Бронницким бриллиантиком ушку самой востребованной новгородской ворожеи.
— Глафира — мне по жене покойной племянница, поняла?
— Неа, — дернулась от щекотки Марья.
— По крови не родня она мне. Зато девка ладная да сладкая. Вот и закрутилось.
— Ик, — прикрыла рот ладошкой ничего не подозревавшая провидица.
— Закрутилось и понеслось, — продолжил исповедь повеселевший мужик. — И теперича на сносях она. Благословили боги.
— Поздравляю, — искренне обрадовалась Маша.
— Спасибочки, — приосанился Лука Иваныч. — Теперича жениться будем.
— Правильно, — поддержала Марья.
— Оно так, конечно, — поскреб в бороденке мужик. — Но вся закавыка в том, что взамуж она выходить надумала только в главном храме Лады. Придурь бабья и блажь.
— Ага, — одобрительно похлопала его по руке Марья. — Правильно вы делаете, Лука Иванович. Поступаете как мудрый и щедрый человек. Первый шаг в семейную жизнь такой красивый, на всю жизнь запомнится.
— Только ты да Глашка меня и понимаете, — смутился прожженный барыга. — Другие-то смеются.
— Завидуют.
— Думаешь? — приободрился он. — А хотя, да, завидуют. Точно. Ну пойду я. Собираться пора.
— Добрый путь, — на прощанье улыбнулась Маша. — Новобрачной привет передавайте и вот… — она сняла с руки золотой браслет-цепочку, который покупала еще в Росссоши. — Глаше на счастье.
— Спасибо, сжал кулак, в котором утонул подарок, Лука Иваныч. — Хорошая ты баба, Машка. Пущай у тебя в жизни все сложится, но ежели чего не так будет… В общем, мы тебе всегда рады.
— И вам спасибо на добром слове.
С тем и распрощались. Сияющий собственным светом барыга ушел, оставив Марью хлопотать по хозяйству, радоваться за новых знакомых и мечтать о новой жизни. Ах, если бы она только знала, что ее желание вот-вот исполнится. Если бы могла предвидеть, что перемены уже на пороге. Увы, а может к счастью, видеть будущее Мария Афасьевна Колыванова не могла, а потому с аппетитом поужинала и легла спать.
Судьбоносный день начался с плошки гречневой каши с топленым молоком и сладкой булки. Он бессовестно заглядывал в подслеповатые окна старого домишки, рассыпал солнечные зайчики по выскобленным до бела половицам и поторапливал Марью громким стуком в дверь. Быстро накинув па голову темный платок и скроив загадочную морду лица, она пошла к двери. Пришла последняя клиентка.
— Проходи, — посторонилась Марья, пропуская в дом дебелую новгородскую красавицу. Если верить Луке Иванычу, а не верить ему причин не бьло, она — ключница воеводы, нынешнего хозяина Берендеева подворья Степана Кондратьевича Басманова. Между прочим, очень эффектного мужика. Маша видела и одобрила.
Судя по тем же источникам, воевода серьезно решил распрощаться с холостой жизнью и даже подобрал себе зазнобушку — необыкновенной красоты и боевитости молодку, а потому… Марья вздохнула и сочувственно поглядела на клиентку: 'Бедная баба, все тебя дурят: и любовничек и я/
— Благодарствуйте, — как крьльями взмахнула густющими ресницами пришедшая.
— За стол садись, — коротко велела краса и гордость экстрасенсорного фронта, входя в роль.
— Я хочу, — колыхнула грудью молодка.
— Замолчь, — позавидовала этакому богачеству Марья и приступила к работе. — Сама скажу, чего тебе надобно.
С этими словами она сдернула вышитый еще матерью тетки Феодоры плат с плоской серебряной чаши и шепотом принялась шептать кстати вспомнившуюся Цветаеву.
— В лоб целовать — заботу стереть.
В лоб целую.
В глаза целовать — бессонницу снять.
В глаза целую.
В губы целовать — водой напоить.
В губы целую.
В лоб целовать — память стереть.
В лоб целую.
Оробевшая клиентка при звуке бессмертных стихов замолчала и даже вздохнуть лишний раз боялась. Вот она настоящая сила искусства.
— Черные мысли тебя одолевают, молодуха, — замогильным голосом взвыла Марья, наводя жути на клиентку. — Вознестись хочешь, — понимающе усмехнулась. — Так и шею свернуть недолго.
— И чего, — помертвела та, — отступиться шголь?
— Еще погляжу, — Мария открыла стеклянную ганзейскую шкатулочку, взяла щедрую щепоть печной золы, с таинственным видом сыпанула ее в братину и наново склонилась над столом. — Вижу, что соперницу у тебя имеется.
— Да! — красавица подскочила на лавке, словно ее булавкой ткнули в интересное место.
— Все вижу, все! — взмахнула руками Облигация. — Молодая, красивая тебе дорогу перешла. Сучка бесстыжая на чужое позарилась. Окоротить ее надобно.
— Да!
— Сил на это много уйдет. Особо, ежели захочешь разлучницу совсем изничтожить, — подняла себе цену Облигация.
— Хочу, все отдам, что есть, — закусила удила обманутая в лучших чувствах красавица. — Только изведи ее, а на Степана присуху кинь!
— Все, — успокоила клиенку Мария, — мне без надобности. Я не за деньги работаю, а только из интересу помочь хорошим людям. Вот увидала тебя и поняла: честная баба передо мной. Разве ж можно ее в беде бросить? — задалась вопросом, и сама же ответила. — Никак нельзя!
— Спасибочки, — всхлипнула та.
— Потом благодарить будешь, — перешла к главному чародейка. — Тут такое дело… Хоть и не беру я денег за работу свою, но… Зелья колдовские стоят дорого. Смарагд (тут изумруд) драгоценный да перлы (тут жемчуг) толченые в них добавляют…
— Возмещу все убытки, — обманутую в лучших чувствах ключницу уже было не остановить. Она бухнула на стол мешочек с золотыми.
Маруся ловко сграбастала кошелек, взвесила его в руке, кивнула довольно, прикинув, что на дорогу до Воронежа хватит, и весело загремела скляницами из разноцветного стекла, в огромном количестве громоздящимися на полочках. Выбрав несколько пузырьков покрасивее, она уселась за стол и потребовала с клиентки золотое колечко. Меланья без звука подала требуемое.
Перстенек с лалом (тут рубин) задорно Марье и булькнул в братину.
— Гляди в колечко, — велела Облигация. — Как увидишь в нем лик обидчицы своей, тычь в него спицей, — она вручила ключнице длинную стальную иголку и стала лить в братину одно за другим зелья. Вода в чаше начала менять цвет то, как молоко сделалась, то будто кисель ягодный, а под конец обратно прозрачная стала и светиться начала. Спасибо за это тетке Феодоре, прекрасно разбиравшейся в алхимических реакциях. — Видишь лик ненавистный?! — страшным голосом вскричала Марья.
— Да!
— Коли ее! Уничтожай!
Со всей силы молодуха принялась тыкать спицей в кольцо и ни капли не удивилась, что вода в чаше покраснела как кровь. Даже пахнуло железом, и будто ветром холодным по горнице прошлось.
— Ну все, — совершенно спокойно и даже буднично сказала Марья, в очередной раз убедившись в огромной силе настоящего классической литературы в целом и Алексея Толстого в частности. Уж сколько раз она воплощала в жизнь описанную им сцену гадания Евдокии Лопухиной в романе 'Петр Первый'. И всегда клиентки впечатлялись до полной невменяемости. — Порчу мы на твою врагиню навели. Завтра еще на капище Велесово сбегаем, дары ему да Моране отнесем, а после уж и присухой займемся. Только денежков добавить придется.
— Добавлю, — удовлетворенно вьдохнула молодка. — Обязательно. Ой! — вскрикнула она снова. — Гляди!
— Чего еще? — устало спросила Мария Афанасьевна. — Чего?! — не веря себе она склонилась над столом. Никогда ни до, ни после, не видела она ничего подобного. И не приведи боги еще разок увидать!
В серебряной чаше закипала кровавая вода, с каждой секундой становясь все прозрачнее. В тот момент, когда она вскипела ключом, на дне чаши проявился ведьмовской лик. Страшная, косматая, безумная старуха. Нос на губу свесился. Изо рта желтый клык торчит. Седые косматые брови насуплены.
— Чародействуете? — прошамкала она. — Черное дело замышляете, душегубицы? А знаете, на кого замахиваетесь? Нет? То-то и оно. Дуры вы! Курицы мокрые! Жабы!
— погрозила крючковатым пальцем безумная ведьма.
— А?.. — пискнула клиентка.
— Что происходит? — помертвевшими губами шептала хозяйка дома.
— Справедливость вершится, — донеслось со дна чаши, и началось светопреставление.
Из братины вырвался столб кипятку и, рассыпавшись мелкими брызгами, обрушился на застывших от ужаса женщин. Шум, крик все заволокло паром… Марье даже показалось, что пахнуло банным березовым духом. А потом как громыхнет! Что было дальше, не запомнилось. Вроде бы ее приподняло, перекувырнуло и даже прихлопнуло, но это не точно. Вот сознание Маша потеряла стопроцентно, а когда очнулась, пришел песец.