Янина Веселова – В гостях у сказки, или Не царевна лягушка (страница 2)

— Особого вреда от меня нет, — ежедневно успокаивала себя перед сном Марья. — Скорее даже польза имеется. Как от психолога или психоаналитика. Пусть и своеобразного. Ну что плохого в гаданиях или разговорах по душам? Тем более, что это временно…

Уговоры помогали мало. Растревоженная совесть не унималась и постоянно ныла как застуженный зуб. Очень хотелось бросить ежедневный аферизм и учить деток, но не получалось. Не было в Новгороде и других городах Берендеева царства школ. К тому же держало слово, данное тетке Феодоре. Та сказалась больной и потребовала догляда и помощи. Скорее всего врала, а там кто его знает.

В любом случае пока что деваться Марье было некуда. Может быть потом, после… Когда останется одна. Тогда можно будет перебраться из холодного Новгорода куда-нибудь южнее. Говорят, на границе с Тридевятым царством жизнь веселая и сытая. Зимы там короткие, урожаи богатые, люди добрые, а нечисть… Так ее и в Берендеевом царстве полно. Почитай в каждой избе свой домовой обретается, из любой лужи водяной выскочить может, а лешие безо всякого стыда девок соблазняют. Они вообще бабами не брезгуют, на внешность и возраст не глядят. Пожалуй, и на Облигацию клюнули бы. Нда…

До любовников из нечистиков Манька пока не докатилась, но зарекаться побаивалась. Кто его знает, как жизнь повернется. Аферисткой она тоже быть не хотела, а пришлось. Может и в лес на свиданки бегать доведется.

Почти год прожила Марья в Новгороде, когда неожиданно надумала помирать тетка Феодора.

— Мирон мне нонеча приснился, — заявила она Марье поутру.

— Муж покойный? — уточнила та, собирая на стол.

— Он самый, — подтвердила довольная бабулька. — Предупредил, что зайдет за мной завтрева, и велел готовиться.

— Чего? — чуть не села мимо лавки Маша, которая такого рода сны еще по прошлому миру терпеть не могла. Бабушке ее в свое время тоже сосед привиделся. И тоже с приглашением. Ничего хорошего кроме похорон из этого не вышло.

— Того самого, — тетка Феодора была невозмутима как даосский монах. — Пришла моя пора через Калинов мост переправляться. И то сказать, зажилась.

— Глупости это! — вскинулась Марья, хотя и чувствовала — все напрасно. Бабка знает, что говорит.

— Может и так, — знахарка была настроена на редкость благодушно. — В любом случае подготовиться надобно. Сейчас поедим, узел смертный проверим и с нужными людями побеседуем.

— О, Господи, — вздохнула Маша, услышав такие речи.

— Правда твоя, — обрадовалась старушка. — На капище тоже заглянем. Надо пожертвование оставить и насчет тризны договориться. Ты ведь проследишь, чтоб все в лучшем виде прошло? — подозрительно прищурилась бабулька.

— Куда ж я денусь? — сердито шмыгнула носом Марья. Как ни крути, а за год она сильно прикипела к своей здешней почти матери.

— Вот и славно, — успокоилась старушка.

Весь день она хлопотала, улаживая свои дела, а под вечер попарилась в баньке и нарядилась в новую вышитую рубаху.

— Пора мне, — обратилась Феодора к недовольной Марье. — Чую, что пришло времечко. И не спорь, — прикрикнула грозно. — Не перечь, слушай. Жизню я покидаю с легким сердцем, а если ты сейчас кривиться перестанешь, то и с радостью великой. Потому как сделала все, что на роду написано.

— А Машка ваша как же?

— У нее все распрекрасно и здорово, — отмахнулась Феодора. — Только в прошлом месяце снилась. Я тебе сказывать не стала, чтоб сердце понапрасну не бередить, но раз уж так случилось, слушай. Живет Маруся моя в хоромах почище боярских, замуж выскочила и вообще на сносях.

— Врете! — не поверила Облигация.

— Правду глаголю, — отмахнулась бабка. — Я даже имя зятька знаю. Эдик! Что? Съела?

— Откуда?.. — схватилась за сердце Маша. Она ведь ни разу не называла имени своего отставного любовника, даже разговора о нем не заводила. Да что там… позабыла Эдика, и все.

— Ты чего побледнела-то? — встрепенулась бабка. — Али человек он плохой?

— Хороший.

— Тогда чего, неужели ревновать вздумала?

— Просто… — чуть ли не впервые в жизни Марья не могла найти слов, и филологическое образование и большой педагогический опыт работы ей, увы, не могли помочь. — Неожиданно это все, — наконец, разродилась она. — Но в том, что мужем и отцом Эдуард будет замечательным, не сомневайтесь. Надежный он очень.

— Славная новость, — просветленно улыбнулась Феодора, — утешительная. Еще легче мне на Лебединой дороге будет. Все-таки болит сердце за детей, — призналась она. — Будь они хоть сто раз взрослые и такие ухватистые как Машка моя. Так-то. Теперь к делу давай, — заговорила совсем другим тоном. — Дом и деньги кой-какие тебе оставляю. Бумагу об ентом давеча справила, заодно и покупателя нашла.

— Какого? — не поняла Маша, все мысли которой были сейчас в Россоши, на поросшей американскими кленами и акацией до боли родной улице Кара Маркса.

— Покупателя на халабудку мою, — знахарка захихикала. — Или думаешь, что неизвестны мне планы твои? О переезде думаешь? Ну и правильно. Не по тебе гадальное ремесло. Мастерства набралась, а куражу все одно нету. Вот схоронишь меня, сороковину отметишь и того, езжай, отседова дочка. Счастливый тебе путь и удачи два корыта.

— Может еще обойдется? — понадеялась Марья. — Перетерпим ночку, а потом заживем пуще прежнего.

— Все могёт быть, — не стала спорить бабка Феодора. — Дай-кося я тебя поцелую, и почивать станем.

Слово с делом у нее не расходились. Не успела Маша глазом моргнуть, как шустрая старушка подорвалась с лавки, подлетела к ней и от души чмокнула в лоб.

— А теперь спать, — велела строго. — Завтра будет тяжелый день.

Марья хотела возмутиться и сказать, что после таких разговоров глаз не сомкнет, и уснула, словно в омут рухнула, чтобы вскочить чуть свет и убедиться, что не напрасно старый Мирон приходил за женой…

Провожали тетку Феодору всей слободкой. Все сделали по законам божеским и человеческим, не пожалели ни зерна, ни масла, ни зелена вина, ни добрых слов, что помогают душе человечьей на Лебединой дороге.

Осталась Маша одна одинешенька. И такая тоска на нее навалилась. Ни есть, ни пить не хочет, рученьку поднять сил нету, сидит у окошка и слезы горькие льет.

Чуть сама к предкам не отправилась. Спасибо алчущим приобщиться к магическим тайнам клиентам, не дали скиснуть ценному бойцу магического фронта. Пришлось Марье вытирать сопли и удовлетворять насущные запросы населения: гадать, снимать венцы безбрачия, делать привороты и отвороты, а главное ждать сороковины, чтобы с чистым сердцем уехать поближе к Воронежу. В этом мире он уже отстроился, Марья узнавала. И вокруг него шумят дубравы, до которых пока что не с топором добрался корабел Петр I.

А что городок пока маленький и построенный на границе с Тридевятым царством — ничего страшного. Нечисти и в столице немеряно.

Так и получилось, что до сороковин время не прошло — пролетело. Но зато и дел Марья переделать успела превеликое множество, потому как к отъезду изготовилась всерьез. Даже дом знакомому барыге продала и деньги с него получила. И не только за ценную новгородскую недвижимость, но и за основы гадального ремесла. Лука Иваныч — мужик ушлый и жизнью тертый. Он в колдовские силы покойницы Феодоры и дочери ее Машки облигации не верил, зато в могуществе слухов, бабской дури и жажде чуда ничуть не сомневался.

Потому и предложил Марье за отдельную очень приличную денюжку продать шарлатанский скарб и заодно обучить гадальному делу племяшку-кровиночку. Отказываться и наживать врага Маша не стала, только спрятала деньги понадежнее и выторговала себе возможность пожить в проданном доме до отъезда. Лука Иваныч противиться и не думал, с радостью ударил с Облигацией по рукам и побежал за племянницей.

Приехавшая к дядюшке в Новгород Глашка за возможность зарабатывать деньги ухватилась когтями и зубами. Гранит аферистической науки она грызла с азартом и остервенением, глядя на Марью как на живое воплощение истины. Так что дело тетки Феодоры не просто было живо, но и расцветало пышным цветом.

Единственное, что огорчало Марью это заминка с отъездом. Очень уж хотелось ей поскорее покинуть столицу Берендеева царства, но пускаться в такой длинный путь в одиночку было смерти подобно, вот и приходилось подыскивать подходящего купчину, готового под зиму отправиться из Новгорода в Тридевятое царство. И такой человек нашелся. Хоть и оказался он натуральным ушкуйником с разбойной мордой и лихой ватагой, но зато всегда честно держал слово. Жаль только, что цену за услуги драл непомерную.

— Зато человек надежный, — не понял Машиного возмущения Лука Иваныч. — Клим хоть и рвач первостатейный, зато с ним безопасно. Доставит тебя в Воронеж этот в лучшем виде.

— Ну так-то да… — со вздохом согласилась Марья.

— Подзаработаешь опять же, — хитро прищурился барыга.

— Не поняла, — насторожилась Облигация. — Вы про что сейчас?

— Отъехать мне с Глашкой на пару дней надобно, — с неохотой признался Лука Иваныч, который терпеть не мог обращаться с просьбами. Зато, когда просили его расцветал. — В Старой Ладоге делишки у нас, вроде и небольшие, но безотлагательные.

— Так у нас же клиентка денежная ожидается. С порчей и приворотом, — Марья глядела на барыгу во все глаза. Чтоб он вот так запросто отказался от отличного заработка? Что-то здесь нечисто.