Янина Веселова – Самая лучшая жена (страница 12)
— В Сардаре нет ваших варварских обычаев.
— Я — аданка, муж мой. Поэтому если ты умрешь, я пойду за тобой.
— Это… Это плохая идея… — растерялся он, испытывая жуткую смесь из недоумения, испуга и почему-то гордости. Как ни крути, а признание, что жена пойдет за тобой до конца льстило мужскому самолюбию. — Лита, не плачь, — ласково позвал Рин. — Я понятия не имею как нужно утешать расстроенных девушек. Иди я тебя обниму, милая.
— Это от усталости, — словно ребенок она терла покрасневшие глаза кулаками, не торопясь подходить ближе. — Я все понимаю и ничего не требую…
— Лита! — он резко дернулся и тут же завалился назад.
— Великая Матерь, не оставь! — забыла про все обиды Мелита. — Тебе отдыхать нужно, а не выслушивать мое нытье. Вот только перевязку сделаем, и баиньки, — она хлопотала вокруг раненого. Руки будто сами собой делали прывычную работу, а в голове гремел голос Учителя: 'Целитель должен прежде думать о нуждах больного, а не о собственном благе!' — Ты, главное, не бойся, это совсем не больно. Бинт зачарованный самоочищающийся, значит к ране не присохнет. Вот так, вот так, мой хороший. Умница, — умело меняя повязку, приговаривала Лита. — Прости меня, пожалуйста. Не думай, что получил никчемную избалованную жену. Я по дому все умею. Только с готовкой проблемы..
— А как же народное преклонение и всеобщая любовь? — расслабленно улыбнулся Рин.
— Любовь любовью, а воспитание воспитанием, — откликнулась Лита. — Меня знаешь как строго воспитывали? А Учитель? Он и хворостиной в детстве меня гонял, и крапивой, и вообще…
— За что?
— За дело. Очень шустрая была и шкодливая, — пришлось признаться. — Рин, ты пойми, из меня растили целительницу, а не избалованную куклу.
— А поклонение? — не отставал упрямый сардарец.
— Да далось оно тебе! Это из-за особенностей дара. Мы можем исцелять тех, кому сострадаем всей душой. Понимаешь? Нет, конечно осмотреть больного и назначить лечение в состоянии, но особые способности останутся незадействованными. Все в Адане это знают, вот и стараются порадовать таких, как я.
— А у нас народ опростоволосился, — Рин устало прикрыл глаза.
— Отдыхай, — она собрала свой лекарский скарб. — Я скоро.
— Лита, — у самой двери догнал голос мужа, — не обижайся на них. Они неплохие, просто растерялись. Севара постеснялась передать что-нибудь для тебя лично. У нас не принято навязывать свою помощь без спросу. Это со мной она знакома много лет…
— А я тут чужая, — думая о том, что привыкнуть к новой жизни будет ох как непросто, согласилась Мелита. — Доброй ночи, Рин.
Ночь уже давно набросила на Каменец свою расшитую звездами шаль, а сон все не шел к Лите. Она вертелась с боку на бок на кровати, несколько раз вставала попить воды, не забывая проверить состояние мужа. Мелита и ушла в отдельную комнату только потому, что боялась побеспокоить раненого. Хотя… Предпочитая не обманывать саму себя, девушка признавала, что робеет перед Рином. Вот вроде богами завещано делить ложе с мужем, а стыд хрипловатым отцовым голосом твердит, что негоже девке к парню лезть, будь он хоть хротгаровым внуком, хоть туноровым племянником. Дескать, мужик сам когда поправится… А о том, что будет дальше, она и думать боялась.
Мысли о поправке ринова здоровья тоже не добавляли покоя. Травницу очень волновало, что достать все ингредиенты для зелья будет очень непросто, особенно если не удастся найти помощника. А откуда его взять? Может второй муж, как там его… Валмир поможет. Он ведь ищет лекарство для брата. А тут прекрасная возможность сама плывет в руки: и Рин исцелится, и негодная жена пропадет. Она ведь негодная? Додумав до этого места, Лита подскочила на кровати.
— Надо будет разузнать об этом богоданном супруге побольше. А ну как у него невеста есть? То есть была, то есть… — совсем запутавшись, Мелита с тоской поглядела в окно, за которым уже начинало светлеть высокое сардарское небо.
Так ничего и не высмотрев, Лита зажгла неяркий светильник около кровати и принялась разглядывать брачную татуировку, надеясь прочесть руны.
— Да что ты будешь делать, — с досадой шептала она спустя пару минут. — По отдельности каждый символ знаком, а рунную цепочку прочесть не получается. Что-то вертится в голове… Не помню…
Девушка погасила свет и вернулась в постель, запрещая себе отчаиваться.
— Проклятие спадет, Рин поправится, вот второй браслет и растает, как появился, — внушения действовали слабо, но Лита не сдавалась. — Я приживусь в Каменце, хорошие целители везде нужны. Муж меня полюбит. И я его. А там и мама с папой приедут. Да, все так и будет, — громкий шепот нарушал ночную тишину Крайнего дома. — Я упрямая. Раз пообещала, обязательно стану самой лучшей женой.
Глава седьмая
Первое литино утро в Сардаре выдалось шумным и суетливым. На рассвете, когда ясное летнее небо было еще украшено алыми рассветными перьями облаков, оно принялось браниться и стучать в ворота Крайнего дома.
— Чтоб тебе ни дня, ни покрышки, дура голубоглазая! — надрывалось оно визгливым женским голосом. — Вылазь щас же, хульдра белобрысая!
— Иду! — ни секунды не сомневаясь, что вопит под окном богами посланная свекровь, Мелита накинула на себя первый попавшийся балахон, найденный в шкафу и, как была босая неумытая и непричесанная, выскочила в окно, благо было невысоко. — Бегу! — удачно приземлившись между двумя вазонами, доложила она.
— Коза ты драная! — между тем бушевали за воротами. — Вот я тебя щас!
— Ну это уж слишком! — разозлилась аданка, рывком отворяя зеленую лаковую дверцу и выглядывая на улицу. — Между прочим люди вокруг!.. — она не договорила, пораженная увиденным.
На поросшем мхом валуне у ворот, на самой его изъеденной временем уродливой макушке, стояла и с интересом поглядывала по сторонам самая красивая из всех виденных Мелитой козочек. Она была вся такая беленькая, пушистая, с ровными черными рожками и черными же лаковыми копытцами. В черных ее глазках светилось озорство. А вокруг камня приседая и всплескивая руками, бегала толстая баба. Периодически она останавливалась, грозила козе кулаком и ругалась на чем свет стоит.
У видев, что калитка Крайнего дома отворилась, и баба, и коза одинаково удивленно вытаращились на Литку.
— Ээээ… — растерялась та. — Доброе утро…
— Добрее бывало, — буркнула тетка и зачем-то спрятала руки под фартук.
Коза же, пользуясь тем, что от нее отвлеклись, скакнула со своей каменюки прямо на Мелиту. Не ожидая такого подвоха, девушка шарахнулась в сторону, оступилась и приземлилась на ступеньки, а коза, что-то торжествующе мемекнув, скрылась во дворе.
— Домой пошла, — одобрительно проводила ее глазами баба. — Еле дождалася, пока жильцы заявятся.
— Извините, — чувствуя себя дура-дурой, Лита поднялась на ноги. — Я ничего не понимаю.
— А тут и понимать нечего, — усмехнулась толстуха. — Это Сагари покойной коза. Когда та померла, я эту мерзавку себе взяла, думала, что от нее польза будет. Ну пух там, молоко опять же…
— И чего? — зачем-то поинтересовалась девушка.
— Ничего, убытки одни. Эта ведьма мохнатая то юбку мне порвет, то цветы с подоконника сожрет, то крышу на сарае обвалит. А я женщина бедная, одинокая… Поиздержилась вся. Дай думаю Севаре ее отведу, на жаркое по-домашнему.
— Так козы ведь травоядные…
— Вот я и говорю, — с жалостью глянув на хорошенькую наивную блондиночку, продолжила она. — Коза молодая, мясо у нее нежное, хоть сколько-то за нее мерзавку выручу. А тут стало быть хозяйка объявилася… Ты ведь хозяйка?!
— Ну… Вроде как…
— Ты не юли, — насупилась тетка. — Говори как есть. Ты ринова жена, из-за которой он из дома ушел?
— Он не из-за этого ушел, — обиделась Мелита и собралась закрыть дверь.
— Да? — шагнула за ней женщина. — А Арима говорила…
— Вы чего хотели-то? — не стала развивать эту тему девушка.
— Ох, да, — радостно хлопнула себя по лбу жируха. — Компенсацию мне давай, девка!
— Чего? Какую еще компенсацию?
— За зловредную животную, от которой я стока натерпелася, — баба жалостно шмыгнула носом, а потом нахмурилась. — Гони золотой! Не меньше! Или вертай козу, сведу ее на похлебку!
Прекратив бесполезные попытки закрыть дверь, Мелита досадливо прикусила губу. Ясное дело, что соседка нагло вымогает деньги, но… Вот этих самых 'но' набиралось слишком много. Во-первых, девушке было жалко хорошенькую козочку. Во-вторых, не хотелось беспокоить Рина. В-третьих, коза это молоко и сыр, и пух, и вообще… В общем хотелось начать новую жизнь с доброго дела.
— Так уж и быть, — решилась она. — Подождите тут, я сейчас принесу деньги.
— Чей-та? Аданцам у меня веры нет! — отрезала соседка. — Я шас тебя отпущу, а ты закроисси и привет. Нет уж, я с тобой!
Нахальная тетка плечом отпихнула Литу и вперлась во двор. В тот самый момент, когда стоптанный чувяк толстухи коснулся разноцветных плиток внутреннего дворика, в лоб ей тут же прилетело веником.
— Ой! — завопила нахалка, закрываясь руками. — Спасите! Убивают!