Янина Веселова – Самая лучшая жена (страница 11)
— А вот и моя, то есть наша комната, — устало выдохнул Рин, толкая тяжелую дверь. — Располагайся, — дойдя до кресла, он практически рухнул в него.
— Замечательная комната, — засуетилась Мелита. — Сейчас кроватку разберем, и будешь отдыхать. А где?..
— Белье? — не дослушал он. — Там, — махнул рукой, — в кладовке.
Отодвинув вышитую штору, Лита, уже не ничему удивляясь, достала свежее, лишенное малейшей затхлости белье и принялась стелить постель, старательно забалтывая усталого супруга. Между делом она узнала, что тетка Рина была не только травницей, но и духовидицей, а это чрезвычайная редкость в Сардаре. Благодарные духи благоволили ей, балуя, чем только могли. Они заменили мрачный гранит стен в жилище Сагари на теплый ракушечник, который был ей так мил. Травница любила воду. Изволь. В подвальном этаже была устроена купальня, потому что духи вывели туда термальный источник. Духовидица зябнет? Нет проблем. В толще стен зазмеились трубы с горячей водой. Нужна вентиляция? Будет, все будет, только пожелай!
— Ну и мы с Валом помогали конечно, — совсем тихо добавил Рин, позволяя уложить себя на постель. — Она была замечательной, наша Сагари. Так жаль, что рано ушла к нижним людям. Мне ее не хватает. Я полежу капельку и встану… Надо проследить за вещами… И еду должны… — его голос прервался. Аэрин уснул.
Лита убедившись, что состояние раненого не вызывает опасений, еще раз глянула на порчу. Черная тварь сыто дремала, чуть перебирая мохнатыми лапами, в данной ситуации это было наилучшим. Мелита поправила одеяло мужу и, тяжело вздохнув, пошла проверять, как идет разгрузка платформы.
Она брела по дому, почти не глядя по сторонам. Несмотря на окружающие чудеса больше всего девушке сейчас хотелось забиться в какую-нибудь щелочку потемнее и завыть тихонечко, чтобы поплакать и пожаловаться на ужасы сегодняшнего дня. И тогда они может быть уйдут. Но пока что стоит прикрыть глаза, как перед ними встают то залитая кровью палуба погребальной ладьи, то мертвые глаза кормилицы Олафа, то убийственно-прекрасные драконы, то медленно оседающий на палубу Рин, то черное проклятие, угнездившееся у него в груди, то неласковая встреча новой родни…
— За сегодняшний день я пережила больше чем иные за десять лет, — справляясь с дурнотой Лита прислонилась к стене. — Но ведь и хорошего было много: спасение, радость полета, Рин… Я обязательно вылечу его. А еще найду и накажу обнаглевшую ведьму, которая творит свои черные дела в этом необыкновенном каменном городе, застроенном смешными домиками.
Она постояла еще немного, глубоко дыша и успокаиваясь, а потом продолжила свой путь, обещание стать Аэрину самой лучшей женой заставляло Мелиту идти вперед.
Глава шестая
— Задерживаетесь, любезнейшая, — возница успел разгрузить платформу и теперь подбоченившись смотрел на Литу. — Я уж давно управился, а вас все нет и нет! И хозяина тоже нет! — он замолчал, уставившись на девушку в ожидании ответа. — И вообще, — поняв, что разговаривать с ним не собираются, мужик решил рубить правду-матку, — не с того вы, барышня, начали! Разве можно со ссоры семейную жизнь начинать, а? Увели сына у матери, опозорили достойную женщину. Эх, да что говорить! Не повезло бедному Рину, беду вы ему принесли!
— Как твое имя? — наконец отмерла Мелита.
— Зачем вам? — напрягся скандалист. — Жаловаться…
— И правда зачем? — задумчиво переспросила травница. — Ты сделал свою работу, а теперь уходи.
— Я-то уйду, но вы попомните — Каменец чужаков не любит!
— Ступай, — отмахнулась девушка и, глядя в спину уходящему. — Не полюбят, им же хуже, а мне спокойнее.
Она задумчиво посмотрела на гору пожитков, громоздящуюся посреди двора, с тоской вспомнила отчий дом, полный любящих родственников и расторопных слуг, и подняла первый тюк с мягкой рухлядью.
— Ну ты и щеголь, муж мой, — раскладывая вещи в шкафу, отдувалась Лита через полчаса. — У меня и то одежи меньше. Было меньше, — поправилась она. — А сейчас и вовсе ничего не осталось, — снова вздохнула. — Ничего, наживу.
— Хозяева! Есть кто дома?
С улицы раздался звонкий голос, и Мелита поспешила к окну. Посреди двора топтался мальчишка лет двенадцати.
— Иду, — аданка помахала ему рукой.
— Я тут эта, — едва завидя Литу, затараторил парнишка. — Мамка велела еды вам отнести. Вот.
— Спасибо, — тепло улыбнулась девушка. — Так значит ты сын Ниаля и Севары?
— Ну, — настороженно шмыгнул носом мальчишка. — А ты ринова жена, из-за которой он из дома ушел?
— Получается, что так.
— Ты красивая, — подумав, вынес вердикт отрок. — Хотя я от Аримы и без жены бы утек. Ладно, некогда мне. Вот держи мать сама готовила.
— Спасибо. Ты извини, что отдариться пока нечем.
— Ничего, — важно кивнул безымянный ниалев сын. — Мы с понятием. Пока, хозяйка. Бывай!
— И тебе не хворать, — Лита помахала забавному мальчишке и отправилась кормить мужа.
Севара оказалась прекрасной кулинаркой, к тому же женщина сообразила прислать пищу, подходящую раненому. Тут был душистый куриный бульон, какое-то воздушное запеченное блюдо из рубленого мяса, тушеные протертые овощи.
— На меня явно не рассчитывали, — горько усмехнулась целительница. — И это лучшие из встреченных в Сардаре людей. Ладно, — тряхнула она головой, отгоняя неприятные мысли, — они вообще не обязаны помогать. Так что, как говорил Учитель: 'Прежде всего думай о благе больного. Только тогда он подумает о тебе хорошо.' Эти воспоминания словно якорь удерживали ее, помогая сохранить спокойствие и собранность.
— Рин, просыпайся, — пристроив поднос на маленький столик, негромко позвала девушка. — Пора ужинать, соня.
— Севара приходила? — открыл глаза раненый.
— Ее сын, — подсовывая мужу под спину подушку, ответила Лита. — Забавный мальчишка, основательный такой.
— Это он просто стеснялся тебя, — Рин вооружился ложкой. — А вообще-то Стейн — тот еще сорванец, озорной словно скальный львенок.
— А разве скальные львы живут в Сардаре? Я думала, что они встречаются южнее.
— У нас тоже есть, особенно много их вокруг Орон-озера. Все, забери. Больше не хочу. Сыт. Спасибо.
— На здоровье. Пойду приготовлю чай и нагрею воды для мытья, — она не стала спорить.
— Мыльня в подвале, Лита, — напомнил Аэрин. — Там полно горячей воды. Я бы тоже не отказался освежиться.
— Тебе лучше полежать, и так нагеройствовался сегодня, но если хочешь, я могу обтереть… — с каждым словом ее голос звучал все тише и тише. Привычные для целителя слова, обращенные к этому мужчине, заставляли новобрачную заливаться краской.
— Пока не стоит, — правильно понял смущение новобрачной Аэрин. — Завтра что-нибудь придумаем.
— Хорошо, — Лита не поднимала глаз.
— Ты такая красивая, — Рин погладил тонкое девичье запястье, чуткими пальцами ощущая, как заполошно бьется пульс.
Он прилег и потянул девушку на себя.
— Куда?! — испугалась она, освобождая руку. — Тебе лежать нужно!
— Тебе тоже, вон бледная какая, — после еды снова клонило в сон, но он упрямо сопротивлялся накатывающей слабости. — И вообще, могу я поцеловать жену?
— Теоретически — да, а практически… — ей все-таки удалось освободиться.
— Лита, со мной все совсем плохо, да?
Помертвевший голос мужа застал ее врасплох.
— С чего ты взял? — перейдя на магическое зрение, Мелита принялась осматривать супруга. — Тебе нехорошо?
— Не лги мне, — он дернул на себя не ожидавшую подобного целительницу. — Откуда у тебя это? Когда появилось? Не молчи, Лита! — требовал Рин.
Не сразу, но она все же уразумела, что Аэрин заметил изменения, произошедшие с брачной татуировкой.
— Послушай меня, — подавшись ближе, Лита заглянула в испуганные голубые глаза. — Второй браслет появился на моей руке после того, как тебя ранил дракон. Я не знаю, как и почему это произошло. Но сейчас ты гораздо дальше от тропы в Нижний мир чем был сегодняшним утром. Услышь меня, Аэрин, ты поправишься!
— Тогда почему? — верил и не верил он. — Почему браслет брата обвивает твою руку?
— Почем мне знать? — начала терять терпение Лита. — Может судьба или боги решили, что я представляю ценность для Сардара.
— Ты?!
— Чем вы все сегодня слушаете меня? — девушка изо всех сил старалась держать себя в руках. — Я — Сокровище Адана! Одна из тех целительниц, которых ты тщетно пытался отыскать! Наше время бесценно! Нас почитают, стараются угодить, а в вашем дурацком городе все, ты слышишь все, только и делают, что унижают меня!
— Так уж и все? — не поверил он.
— Все! — ее обида вырвалась слезами. — Арима поливала меня грязью, а ты молчал и слушал, вступив в разговор только тогда, когда задели твое достоинство. Севара передала еду только на тебя, видно для нее жизнь мужа, которого я спасла, и куска хлеба не стоит. Возница и тот отчитал меня за грубость и непочтительность! Но несмотря на все это я повторяю: 'Ты. Будешь. Жить.' Просто поверь, — попросила Лита. — А главное помни, на погребальный костер мне еще рано.