Янина Веселова – Хозяйка серебряного озера (СИ) (страница 14)

— Знаешь, милая, — как-то сказала она, — я поняла, что мухоморы это благо для нас. Сама посуди. И рисунок-то необычный, и сюжет, а уж месторасположение… Такое не покажешь случайному любовнику из страха, что он может поделиться столь пикантной подробностью со всей академией. И не красней так, не делай страшные глаза. Благородное происхождение студентов ААМ не делает из по-настоящему благородными. И еще… Детка, не заблуждайся относительно мужчин, помни, что больших сплетников в мире нет. Нам — женщинам за ними не угнаться.

Софи не стала спорить с нянюшкой, та знала жизнь. И все же… Поганки, что бы не думали о них окружающие, были самыми чистыми и романтичными особами. В отличие от нее самой они надеялись на любовь и хранили чистоту для суженых. Юная Хозяйка Серебряного озера не сомневалась в этом ни секунды.

— Что-то ты примолкла, девочка, — напомнил о себе лэрд Брюс. — Я даже предполагать боюсь в какие дебри микологии (наука о грибах) ты забралась. Особенно интригует румянец на нежных щечках.

— Мэтр! — возмутилась Сонечка.

— Молчу-молчу, — примирительно поднял руки тот. — Вернее рассказываю о Таби. Как ты уже поняла, малышка призвана из другого мира. Она удивительная. Да, красавица? — нежно проворковал человек-гора, поглаживая усатую любимицу. — Самая умная, самая преданная, самая разумная и самая необычная. Дело в том, что Таби нуждается не только в обычной пище. Для полноценной жизни ей требуется магия. А поскольку вызывали и привязывали мы ее с Лавинией на пару… Нет, перед ее отъездом из академии мы создали артефакт, питающий Таби магией твоей мамы, но после ее кончины он иссяк.

— И Таби?.. — Софи так и не решилась произнести слово "умерла," но лэрд Брюс и так ее понял.

— Нет, только утратила материальность. Ведь она лишилась одного из якорей. Зато с твоим появлением в стенах академии артефакт ожил, а потом и заработал на полную. Вот я и решился позвать Таби, и она услышала.

— Но это ужасно! — воскликнула Софи. — Я хочу сказать, что надо как-то переделать этот ваш артефакт. Привязать его на кровь. Да! Именно так… Или… В общем, надо подумать…

— Подумаем, — широко улыбнулся лэрд Рэйли. — И обязательно что-нибудь придумаем, — пообещал он. — Это и есть то самое предложение, которое я хотел сделать тебе.

— Спасти Таби?

— Смотри на вещи шире, девочка. Я предлагаю тебе заняться артефакторикой. Что скажешь?

Конечно же она согласилась. Иначе и быть не могло. От открывающихся перед юной Хозяйкой Серебряного озера перспектив шла кругом голова. По уверениям мэтра Брюса выходило, что она сможет научиться работе не только с жемчугом, но и с другими камнями, а возможно и с металлами, вплетать в них заклинания, заговаривать… Это конечно же безумно сложно, но ведь мама же могла… Значит и у дочери получится. Только нужно очень постараться.

— Ну что? Ну как? — волновались поганки после занятий. — Мы ждем и ждем, а тебя все нет и нет! А в столовой, между прочим, обед уже почти закончился.

— Есть я, есть, — засмеялась усталая, но довольная Софи. — Девочки, мне бы в библиотеку сначала, — она помахала внушительный списком литературы словно парламентер белым флагом.

— Начинается, — понимающе вздохнула Эдме.

— Мы в общем-то даже и не сомневались почти, — согласилась с ней Фиона.

— Пища духовная для нашей Сонечки всегда на первом месте.

— Тогда пусть она не ругается за то, что мы питаемся всухомятку.

— И догоняемся пироженками и печеньками.

— Вообще-то это вы меня сегодня насильно завтраком кормили, — обомлела от такой несправедливости Софи.

— Это не мы, это нэра Агата, — переглянулись поганки. — Про нее-то мы и забыли. Не оголодаем теперь.

— Тогда в библиотеку?

— Так уж и быть, выхухоль ты наша, — согласилась Фиона. — Только…

— Что еще? — насторожилась Софи.

— Ты сейчас самая популярная студентка в ААМ, — осторожно сказала Эдме. — Сама понимаешь.

— На кафедру Земли после утреннего происшествия никто не полезет, нрав декана хорошо известен. Но за ее пределами… — сделала большие глаза Фиона.

— В общем, готовься.

— Будут знакомиться.

— Все подряд.

— Переживем, — решила Софи. — Показывайте дорогу, девочки.

Через пару часов она уже не была столь благодушна. Всегда спокойная до полной флегматичности лэри Карр пребывала в состоянии едва контролируемого бешенства. На нее пялились! Все встречные и поперечные! Буквально! Не смотрели украдкой, будто бы невзначай, а просто глаз не сводили. Хорошо еще, что пальцами вслед не тыкали. Зато перешептывались, делясь впечатлениями, только так. Причем голос особенно не понижали.

Создавалось впечатление, что студенты разом растеряли все понятия о благородном воспитании и правилах хорошего тона. А ведь манеры иной раз и розгами вбивались в те самые места, которые у поганок были украшены нательной живописью. Какая-то во всем этом была ненормальность, возможно даже тайна. И Софи была намерена ее разгадать.

И как будто всего этого было мало, в библиотеке северным ведьмочкам встретился вчерашний лохмато-бородатый Ричард Грир, который на правах доброго знакомого и почти друга стал самым бессовестным образом клеиться к голодной, а потому сильно злой Сонечке.

— Самоубийца, — хихикали довольные поганки, следя за закипающей сестрой.

— Давай посоветуем ей пощадить красавчика Грира, он может принести пользу.

— И донести книги до общежития.

— Тем более, что его от Сони палкой не отгонишь.

— А может быть лучше, чтобы выхухоль выпустила пар?

— Откуда?

— Оттуда… Недаром говорят, что все болезни от нервов. А я что-то плохо себя чувствую…

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Свечи напрасно старались разогнать царящий в комнате мрак. Их света едва хватало на то, чтобы отвоевать у темноты массивную кровать с резным изголовьем да кусок пестрого ковра перед нею. Но что это была за кровать? Настоящий кроватный монстр возвышался посреди моря тьмы. Он был покрыт искусной, местами неприличной резьбой, позолочен и дополнен колоннами, чьи витые капители перекрещивались где-то в высоте, скрытые от глаз все тем же наполненным ароматами пачули и сандала непроглядным мраком.

А может и не монстр… Просто это было ложе достойно короля. Или королевы. Да, пожалуй, что так. И пусть лежащая на нем королевой не была, она ни в чем не уступала ей. А по скромному мнению Эдварда Грира превосходила всем: и красотой, и юным возрастом, и влажным аквамариновым взглядом, а, главное, короной из серебряных усыпанных бесценным жемчугом кос.

Так и хотелось прикоснуться к этому сверкающему чуду, отбросить в сторону ненужные мертвые перлы и выпустить на волю собранную в косы красоту, чтобы погрузить в нее пальцы, пропуская прядь за прядью, и почувствовать себя счастливцем и богачом. И лишь, дождавшись одобрительного стона, прикоснуться губами к нежной перламутровой коже на шее, лизнуть бьющуюся голубую жилку…

А потом можно скользнуть губами ниже — прямо к высоким острым грудям, увенчанным розовыми пиками сосков. Главное не поторопиться, не испугать хрупкую красавицу, доверившую ему свою чистоту и невинность. Ведь, если все сделать правильно, то почувствовав смелую ласку мужских губ и языка, она вздрогнет и вздохнет удивленно, словно не веря, распахнет невозможные глаза… А потом выгнется парламским луком, желая продолжения, требуя его.

И тогда главное не сплоховать! И помнить, что среброволосая королева пуглива как все девственницы. И быть терпеливым, уверенным и единственным для нее.

Все эти мысли промелькнули и исчезли, растворившись во мраке ночи. Остались только Хозяйка Серебряного озера и он, стоящий перед ней на коленях…

— Ваша милость, пора вставать, — волшебную тишину нарушил возмутительно бодрый голос камердинера Базиля.

— Пшел вон! — прорычал Эдвард… и проснулся. — Сооон, — простонал он, впервые не желая расставаться с грезой и одновременно боясь ее.

— Так мне того… Уходить штоль? — верный Базиль хоть и обиделся, но покидать хозяина не собирался, так и топтался у кровати, не выпуская из рук груженого яствами подноса. — А кофеек как же? А насчет побриться? Ваша милость?..

— Ладно уж, — повел носом Нэд, сдаваясь утру и камердинеру, — оставайся, жаворонок хренов.

— Правильно, — обрадовался Базиль, вручая хозяину чашечку благородного напитка. — А то я уж напугался, что вы заболеть изволили.

— Типун тебе на язык, — делая первый самый волшебный глоток крепчайшего черного кофе, посулил Эдвард. — Здоров я.

— Чрезвычайно я рад этим обстоятельством, — камердинер дождался, когда крошечная на три глотка чашка опустеет, и наполнил ее вновь. — Так может и ванну спроворить? Времени-то до службы прорва еще.

— Ограничимся душем, — отказался Нэд. — Иди пока… Нет, стой. Что ты там насчет бритья говорил?

— Аааа! — с готовностью остановился тот. — Сон мне сегодня был, ваша милость.

— Вот как?

— Ага, — приготовился к долгому рассказу обстоятельный Базиль. — Мне, изволите ли видеть, приснилась ноне дева невиданной красоты. Изысканнейшая особа, должен я вам сказать. Розанчик! Истинный розанчик! Клянусь Пресветлой! Такая вся воздушная, взор лазоревый, уста сахарные, перси…

— Перси? — Эдвард удивленно приподнял бровь.

— Виноват, увлекся, — тут же склонил голову камердинер. — Никакого похабства во сне не было. Просто дева сребровласая приснилась. Поглядела она на меня строго, нахмурилась и велела передать хозяину, чтоб он бороду сбрил. Так и говорит: "Передай лэрду Гриру, что я бородатых не люблю. И пока он не побреется, нипочем целоваться с ним не стану!"