Янина Веселова – Эффект ласточки (страница 46)
Вообще, за какие-такие грехи окровавленную родственницу выкинуло под копыта ее коня? Ну то есть не ее, а Дункана, но какая разница. "Гори огнем эти Нэвилы. Сволочи самодовольные. Мрази. Один вред от них, " - думала герцогиня, и стыдно ей не было. Достала до гипофиза окружающая действительность.
- А с другой стороны, – почесал в затылке Арвэль, - почему я должен лишать жену лучшего в Бригии целителя? Он же лучший?
- Допустим, - она ответила, почти не разжимая губ. Боялась расплескать свой гнев.
- Значит, оставляем, - постановил Вэль.
- Спасибо, – кинулась к нему на шею Елена Павловна. С души леди свалился не камень - целый валун. И так легко стало. Так хорошо. – Ты самый замечательный муж на свете.
- Помни об этом, - коротко поцеловав супругу, попросил герцог. - Особенно после того, что сейчас услышишь.
Договорив, он скроил постную мину и покинул нишу. Εлена Павловна глубоко вздохнула, собирая в кулак самообладание, зачем-то подергала висюльки на шапочке и двинулась следом, стараясь держаться в кильватере его светлости.
- Мы уезжаем, - заметив брата, сказал Джон.
- Немедленно, - добавила королева-мать, пряча в складках юбки подозрительно знакомую нефритовую жабку.
Проводив глазами артефакт - глушилку, Елена Павловна зависла. Это что же получается? Жаба сломалась? Или она просто не работает в стенах Инверари? Мало ли какой магический фон в старинной крепости? А может призраки постарались? Кто знает. Как бы там ни было, а вышло удачно.
Получается свекруха, папо Нэвил и рыжий брехали, не опасаясь лишних ушей. А как же целитель Оуэн? Неужели списали заранее? Были настолько уверены в поддержке Вэля, что не стали считаться со смертником? Ужас какой. Это что же выходит: Арвэль сильно подвержен влиянию матери? Не может же он быть простаком. Такие при дворе не выживают. А может Вэль в своем благородстве и прямоте выше заговоров? Балеарский предпочитает действовать в открытую? Вопросы, вопросы, а ответов нет.
"Дело ясное, что дело темное, " - задумчиво моргнула Елена Павловна. Леди настолько погрузилась в свои мысли, что пропустила все разборки, а они, судя по всему, были нешуточными. Вон с какими недовольными физиями стоят папо Невил (надо, кстати, узнать его официальный титул, а то неудобно) и королева-мамо. А рыжий Джон со зверски перекошенной мордой подхватил на руки охнувшую жену и сам, САМ попер ее на выход.
"Как бы не уронил, лестницы у нас крутые, - озаботилась было Елена Павловна, но быстро остыла. - А если и так, не наше дело. " Следом за зятем двинулся Нэвил. Видно, собрался страховать дочуру, мало ли у Джона силы кончатся. Мамо... Εе величество не торопилась. Наградила невестку нечитаемым взглядом, поморщилась, словно унюхала кошачье дерьмо... и протянула унизанную тяжелыми перстнями руку сыну.
- Идем, Вэль. Нам нечего тут делать.
Лилейная рука повисла в воздухе. Арвэль с места не сдвинулся. Хуже того, совершенно бессовестным прижал к себе жену.
- Я жду, - королева-мать не привыкла к такому поведению младшего отпрыска. - Поторопись сынок, тебя ждут в Балеаре.
- Да-да, – согласился Вэль, но с места не сдвинулся. – Мы прибудем в Ратленд-холл сразу после того, как починят портал, – пообещал он.
- Поговорим потом, сынок, – нежно улыбнулась женщина. - Без посторонних, - пустив напоследок парфянскую стрелу (реплика или действие (как правило, враждебные), приберегаемые к моменту ухода) она удалилась. Величественно.
Елена Павловна выдохнула и возблагодарила бога. Свалили родственнички. Попутного ветра им в горбатые спины.
- Спасибо за отца Оуэна, - благодарно посмотрела на мужа.
- Никто кроме короля не смеет приказывать герцогу Балеарскому, - скрипнул зубами Вэль. Беседа с родней далась ему нелегко. - Даже мать. Я сам знаю как должно. Сам отвечаю за своих людей, за свою семью, за тебя.
- Я знаю и принимаю тебя целиком.
- А она? - с болью спросил мужчина.
И что сказать? Добавить, ткнув в мамины косяки, или ну ее на фиг? Он и сам не идиот, видит, каких дров наломала вдовствующая, мать ее, королева.
- В семье всякое бывает, – наступив на горло желанию пройтись по неблагодарным хамам, возомнившим о себе невесть что, миролюбиво сказала Елена Павловна. - И ссорятся люди, и мирятся. Свекрови не довольны невестками, зятья терпеть не могут тещ. Обычное дело. Матери командуют детьми, забывая, что те уже выросли и завели свои семьи...
- И что делать?
- Ничего, просто жить. Леди Лусия - твоя мама. Этого не изменить. Она может не любить меня, но ты... В ее глазах, обращенных на тебя, столько нежности...
- Элен, ты предлагаешь мне простить ей сегодняшнее хамство? Все унижения и оскорбительные домыслы?
- Вэль, ты не в силах вычеркнуть ее из своей жизни, но вот меня можешь защитить от нападок ее величества. Что ты сегодня и сделал собственно. Думаю, в следующий раз она не будет столь категорична.
- Элен...
- Погоди, не перебивай. Раз уж у нас зашел разговор... После сегодняшнего я не хотела бы видеть в Инверари твоего брата и его тестя. Мать - это святое, а они... Пошли они.
- Элен, - Вэль с улыбкой протянул руки жене.
- И ты иди, – помотала головой та. - Проводи маму, а я пока, – Елена Павловна собиралась немного всплакнуть, но признаваться в этом не хотела, - поговорю с учителем. Вот уж кто пострадал ни за что, ни про что.
Арвэль кинул на жену нечитаемый взгляд, подумал, коротко поцеловал ее и ушел. Все молча. Едва он скрылся за углом, леди ласточкой метнулась в комнату, которая была выделена болящей.
- Как вы? – кинулась она к монаху.
Погруженный в молитву мужчина, ответил не сразу. Пришлось даже повторить вопрос.
- Все хорошо, дочь моя, - наконец, откликнулся тот. - А вы как?
- Замечательно, - вторя ему, лихо соврала Елена Павловна, уткнулась в надежную учительскую грудь и зарыдала, выплакивая тревоги и обиды сегодняшнего дня.
Отец Оуэн ни о чем не спрашивал, сам вздыхал тяжело и печально. Стоило ей успокоиться и поднять глаза, как выяснилось, что в комнату набилась чертова куча народу: тетушки с кружевными платочками, Вилма с нюхательными солями. Иви с успокаивающим чаем и экономка c таинственным видом.
- Ох, – растерялась Елена Павловна, увидев дружную компашку.
- Чаечку, - тут же засуетилась Иви.
- Отличная идея, - оживилась Беренгария.
- Лусия с детства была злючкой, - Доротея взмахнула платком как флагом. – Не обращай внимания, Эли.
- И не плачь, оно того не стоит, - Беренгария уже во всю пила чай.
- Помни о детях, им это вредно, - напомнила ответственная Доротея.
- Угу, – устыдилась будущая мать, позволяя камеристке устранить следы слез.
- А уж если плачешь, делай это у мужа на груди. Пусть устыдится.
- Скорее испугается, – смущенно признался целитель Оуэн. – Даже я, несмотря на обширный медицинский и человеческий опыт, побаиваюсь.
- Прелесть какая, – обрадовалась Беренгария. – Так вот, Эли...
- Что-нибудь удалось узнать о поломке порталов? - не желая выслушивать справедливые упреки, схитрила Елена Павловна.
- Как не быть, - отмерла экономка. - Я потому и позволила себе...
- Вы все сделала правильно, миз Локхарт, - одобрила Доротея, остальные дружно закивали.
- Гордон Макдональд говорил моему Аарону, что сломано сразу несколько портальных арок, - зачастила леди. - Работали профессионалы. Я не очень поняла, но это специалистам ясно. Какие-то особые признаки. Неважно. Гордон все повторял, что поломка пустяковая, даже не слишком сильный маг с починкой справится. И главное, – экономка таинственно понизила голос, - такая неисправность никому повредить не может. Сломался портал, человека, буде он находится внутри, выбрасывает в произвольную точку.
- И что?
- И все, – развела руками миз Локхарт. - Никакого вреда здоровью. Только парный портал выходит из строя.
- Получается, что в случившемся с Изабеллой не поломка виновата, – озвучила общую мысль Беренгария. – Так дамы и господа, - в наступившей тишине лязгнул металлом голос леди, - никто из нас ничего не слышал о поломках, порталах и прочих глупостях. Если, конечно, жизнь дорога. Тут интриги такого уровня, что... - леди не договорила, но этого и не требовалось. Ее прекрасно поняли. Быстренько допили чай и поспешили покинуть комнату, с которой связано столько неприятного.
***
К вечеру портал заработал. Его исправность тщательно проверили, прежде чем карета, в которой находились Балеарские, въехала на мощеную диким камнем площадку перед портальной аркой.
- Как ты себя чувствуешь? – спросил Вэль.
- Замечательно, - честно ответила Елена Павловна. В ее крови кипел азарт. Глаза сияли. На губах играла улыбка.
Так радостно было возвращаться в Ратленд-холл не побежденной, попавшей в опалу герцогиней, но окруженной заботой и вниманием женой, матерью будущих наследников и любимой женщиной.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Промозглому, напоенному влагой вечеру не удалось остудить горячие головы балеарцев. Еще в прошлый свой приезд Елена Павловна обратила внимание на активность местных жителей. Вот и в этот раз, откуда-то узнав о прибытии своего господина, люди выстроились вдоль дороги и чествовали герцога. Удивительно, но и на долю герцогини выпадало немало приветствий. И хороша она, и мила, и Всевышним отмечена. Не зря же он благословил прекрасную леди Элен двойней.
- Хорошее предзнаменование! - неслось над толпой.