Янина Веселова – Эффект ласточки (страница 45)

"Подать мне коня и горящую избУ!" - хмыкнула Елена Павловна, а вслух:

- C днем рождения, любимый. Прости, что невольно испортила тебе праздник.

- Ох, Эли, я про него и забыл, – неловко улыбнулся Вэль. - Главное, что с тобой и детьми все в порядке.

- Ты забыл, а Элен помнит, – вперед выплыла Доротея. - Она приготовила подарки, достойные короля, – высказавшись, леди заставила племянника наклониться и нежно поцеловала его в лоб. – Мы тоже кое-что при готовили для тебя.

К сестре тотчас присоединилась Беренгария. Ей тоже не терпелось поздравить Вэля. Εлена Павловна слушала радостный щебет тетушек и испытывала горячую благодарность. Если бы не они, пришлось бы в подробностях пересказывать о давешнем ужасе, а не хотелось... А все из-за Изабеллы. Женщина лишилась ребенка. Выброшенная из портала леди истекала кровью. Она была едва жива.

- На последнем издыхании, - признался целитель Оуэн, когда угроза жизни герцогини была уже устранена. - Но не это самое страшное...

- А что? - похолодев, спросила Елена Павловна.

- Ее светлость не просто лишилась ребенка, она больше не сможет иметь детей, - отвел глаза целитель. Каждая профессиональная неудача по-прежнему была для него тяжелым ударом.

- Не казнитесь, вы сделали больше, чем кто-либо другой. Я это своими глазами видела.

- И даже приложила руку.

- Не напоминайте, учитель, - поморщилась Елена Павловна. - Изабель, конечно, жаль, но чувствую, что ее лечение выйдет нам с вами боком.

- Привыкайте, дочь моя, – с грустной улыбкой посоветовал монах. - Целителям часто приходится сталкиваться с людской неблагодарностью. Это обратная сторона нашей профессии.

- Как все непросто, отец мой, - пожаловалась леди Ласточкина.

- Такова жизнь, – философски откликнулся мужчина. - Горя и радости она отмеряет нам поровну.

Спорить Елена Павловна не стала, хотя и придерживалась другой точки зрения на соотношение счастья и горя в отдельно взятой человеческой жизни. Как там пелось-то:

- Сладка ягода в лес поманит,

Щедрой спелостью удивит,

Сладка ягода одурманит,

Горька ягода отрезвит.

Ой, крута судьба, словно горка,

Доняла она, извела.

Сладкой ягоды - только горстка,

Горькой ягоды - два ведра.

Я не ведаю, что со мною,

Для чего она так растет.

Сладка ягода - лишь весною,

Горька ягода - круглый год.

Над бедой моей ты посмейся,

Погляди мне вслед из окна.

Сладку ягоду рвали вместе,

Горьку ягоду - я одна.

Ой, не в час вспомнилась Елене Павловне старая песня, да и не о том счастье в ней пелось. Целомудренный монах о другом толковал. Ему бедному невдомек, какие демоны иной раз воют в душе прилежной ученицы. Как ей хочется изничтожить проклятую разлучницу, фаворитку, мать ее дуру рогатую три раза через коромысло. Ведь гуляет же от нее муж в открытую. Впрочем, не герцогине Балеарской судить. Сама в ссылке прозябает, в то время как любовница...

- Нет, я не буду об этом думать, – до боли сжала кулаки Елена Павловна. - По крайней мере не сейчас, а то таких дров наломаю.

И все же ей было обидно. Оттого-то и не стала она знакомиться с родственницей. И в комнату к ней не зашла. Не забыла, чью сестру пришлось спасать от смерти. Ограничилась тем, что приставила к болящей двух сиделок да попросила учителя приглядывать получше. Чай не простую даму пользует, а герцогиню.

Как бы то ни было, а портить себе и мужу праздник Εлена Павловна не собиралась. Дождавшись, когда тетушки смолкнут чтобы перевести дух, подхватила Вэля за руку и повела к себе - вручать подарки. Что сказать, угодила. И шахматы, и тем более кольцо с крупным сумасшедше-голубым "вареным" топазом произвели на герцога ошеломляющее впечатление.

- Что это? Откуда? – одев перстень, он любовался игрой света на гранях камня, который удерживали орлиные когти. Золотые геральдические орлы раскинули крылья на плечах кольца, на их крыльях сияли мелкие граненые топазы, образуя оперенье.

- Нравится? – только и спросила Елена Павловна. – Угодила?

- Не то слово, - как ребенок радовался Арвэль, то поднося руку к горящей свече, то отстраняя. – Ни у кого такого нет.

- Я искала камень под цвет твоих глаз, - с улыбкой призналась она.

- Элен, ты... Такие подарки, шахматы, в замке чистота, даже дышится легче, чем... – сбивчиво начал герцог. Жаль, не договорил, прервали.

- Ваша светлость, - непонятно к кому из супругов обращаясь, завопила Иви, – там целителя Оуэна казнить хотят!

- Что?! - моментально вскинулась Елена Павловна. За любимого учителя она была готова разорвать на ленточки и королеву-мать, и королеву-бать, и вcех придворных теть Моть.

- Не волнуйся, Элен, я разберусь, - пообещал Вэль, приобняв за плечи взбешенную женщину. - Побудь здесь...

- Я с тобой, - решительно перебила Елена Павловна.

Арвэль посмотрел на свою леди, прикинул что-то и кивнул.

- Идем.

До гостевого крыла Елена Павловна не шла - летела, муж за ней еле поспевал. Навстречу хозяевам замка неcлись отборная брать и крики. Чем ближе подходили Балеарские, тем громче и разборчивее они становились.

- Мой нерожденный сын пал жертвой заговора! - надрывался принц Джон. - Уверен, что этот прикидывающийся агнцем божьим монах приложил к этому руку! Хотел бы знать, по чьему наущению он действовал?!

- Нет ничего проще, милый. Вэль с чистым сердцем выдаст тебе головой этого криворукого целителя, - возмущенный ор прервал воркующий женский голос. Судя по всему, к беседе присоединилась свекровушка-всем выпью кровушку.

Услышав такие речи, муж и жена синхронно затормозили, переглянулись и, не сговариваясь, нырнули в одну из завешенных гобеленами ниш. Не хватало только, чтобы слуги или скандализированные гости застали их за таким неблаговидным занятием как подслушивание.

- И что вы на это скажете, святой отец? – к беседе присоединился папа Нэвил, чтоб ему гаду повылазило.

- Все мы в руках Всевышнего, - кротко ответствовал великан. - Я сделал для спасения жизни леди Элизабет все, что мог. На большее способен только чудотворец. Увы, я не сподобился... Не достоин.

- Палачам расскажешь, - снова взъярился рыжий. – Они разберутся. Выведут все ваше змеиное кубло на свет Всевышнего.

- Говорят, что леди Элен приложила руку к лечению моей дочери, – вкрадчиво поинтересовался гадский папа.

- Ее светлость делилась своими силами с пострадавшей. Лечебные манипуляции производил я, – неохотно ответил отец Оуэн.

- Не верю! Нормальная беременная женщина не стала бы рисковать своими детьми, – не поверил принц.

- У нее столько сил, хоть ведром черпай, не заметит, - огорчилась мамо, чтоб ей икалось козе коронованной.

- А жаль, - тяжело вздохнул Нэвил.

- Почему они так свободно говорят при отце Оуэне? - пользуясь паузой, шепнула Елена Павловна.

- Уверены, что я отдам целителя, - так же тихо ответил помрачневший Вэль.

- А ты отдашь?

- А ты? - невозможно синие глаза заглянули в душу леди Ласточкиной.

- Нет, – у нее не было сомнений.

- Жаль, - огорчился герцог. - Выдай мы Джону монаха, это заткнуло бы все глотки. Но если ты против... – он посмотрел на жену с надеждой.

- Я против, – уверила Εлена Павловна. Отца Оуэна ей было жальче левой бабы. Почему он должен страдать из-за нелепых подозрений деверя?