Янина Веселова – Эффект ласточки (страница 2)
- Этого не может быть, потому что не может быть никогда, – уверенно сказала Елена Петровна и зачем-то зажмурилась.
И тем не менее, когда она открыла глаза, все осталоcь по-прежнему. Кровать, бюро с придвинутым к нему креслицем, шкура с раззявленной пастью и туалетный столик, хитро подмигивающий овальным зеркалом, никуда не делись. Более того, они показались Елене Петровне еще более материальными.
- Со страху вестимо, - догадалась она и, вспомнив трюк с нажатием на глаз, двинулась к зеркалу. - Надо бы убедиться не галлюцинации ли у меня, а то мало ли что. Всякое бывает. Может мне плохо стало. С сердцем, к примеру, или с головой. Да... Вызвала я скорую, теперь лежу в больнице, скорее всего в реанимации, и ловлю галюны под сильнодействующими препаратами.
Успокаивая себя таким натурально попаданческим образом, женщина аккуратно опустилась на ковровый пуфик и медленно заглянула в свинцово-хрустальную зеркальную глубину, из которой на нее испуганно вытаращилась молоденькая девушка. Хорошенькая до невозможности, хотя и не красавица она была стройной до худобы, бледной и встревоженной. "Суповой набор, " - приговорила незнакомку Εлена Павловна и решительно нажала на широко распахнутый, опушенный густыми ресницами серый глаз. Нет, ну в последнюю-то секунду она его прикрыла, конечно. Хватило ума, а может инстинкты сработали.
Отпустила. Γлянула. Дева дисциплинированно раздвоилась.
- Очень интересно, – сурово молвила Елена Павловна и приступила к более детальному осмотру. – Глаза серые, губы пухлые, носик прямой, брови... Нормальные брови, можно сказать соболиные, чуть подкорректировать и вообще красота неописуемая будет. Шейка длинная, породистая. Кожа чистая, жаль немного бледноватая. Похоже, девочка недавно болела. – Девочка, – задумчиво повторила она, словно бы пробуя на вкус это слово. – Девочка. Девочка. Я - девочка! - почти крикнула она и засмеялась. До того анекдотической показалась женщине сложившаяся ситуация. - Достукалась ты, Ленка, довыдумывалась сказочек. Вот и того... Сама в сказочку угодила. В попаданки подалась, идиотка старая! - глядя в зеркало хохотала Елена Павловна, не сводя глаз с отражения испуганной девушки, захлебывающейся истерическим смехом.
Упивающаяся переживаниями женщина не заметила, как открылась дверь и в комнату кто-то вошел.
- Леди Элен, - услышала она словно издалека, но смеяться не прекратила, просто не смогла. - Что с вами, миленькая? Зачем же вы встали?
Елена Павловна не ответила. Бледная девчонка из зеркала перестала подчиняться ей. Она самовольно смеялась и плакала, отталкивала прозрачными руками-веточками смертельно испуганную камеристку. Именно камеристку, причем личную, в этом Елена Павловна не сомневалась, как и в имени служанки. Ее звали Иви. Между тем градус сумасшествия нарастал. Девушка рыдала и хохотала, служанка причитала и звала на помощь, которая не заставила себя долго ждать.
По коридору прогрохотали шаги, и комната наполнилась людьми. Мужчины и женщины толкались, гомонили, чем только больше пугали несчастную. Бедная девочка уже хрипела, отбиваясь из последних сил.
- А ну разошлись, канальи! - вперед протолкался мужчина лет пятидесяти. "Отец, - обрадовалась одна половина Елены Павловны, в то время как вторая ахнула испуганно. - Граф Дроммор. Я пропала. " - Вон отсюда все! - рявкнул тем временем владетель замка и окрестностей. – Лекаря приведите, падальщики проклятые!
Высказавшись от души, он, не церемонясь, оттолкнул в сторону служанку и сгреб в медвежьи объятия заходящуюся в истерике девушку.
- Ну же, милая, успокойся, папочка с тобой, - заворковал нежно граф. - Не вырывайся, солнышко, ты можешь повредить себе. Чшш, хорошая. Что стоишь, дура? – накинулся он на служанку. – Подай госпоже успокоительный отвар.
- Да, ваша милость, – бросилась к прикроватному столику Иви. – Вот, держите...
- Рассказывай, что тут произошло, - легко удерживая дочь, мужчина выхватил у камеристки серебряные поильник.
- Я только на минуточку отлучилась, - жалко кривя рот, принялась оправдываться служанка, наблюдая за тем, как ее хозяин ловко вливает лекарство в открытый рот молодой госпожи, как массирует той горло, заставляя проглотить хотя бы часть отвара. - Только на минуточку... - повторила она. - До ветру сбегала. Возвращаюсь, а тут такое. Леди Элен плачет и смеется, а меня не узнает.
- Идиотка, - устало сказал мужчина. – Полотенце подай. Госпоже лицо вытереть надобно. Поильник прими, корова нерасторопная. Вот так. Теперь позови кого-нибудь, чтобы вместо тебя подежурили с леди, а сама ступай на конюшню. Скажи там, что я назначил тебе пять плетей да смотри, не ной, знаешь же, что не поможет.
- Папа, - позвала то ли чуть успокоившаяся на руках отца Элен, то ли вконец обалдевшая Εлена Павловна, - не надо, папочка. Пожалей Иви.
- Только ради тебя, милая, – с готовностью согласился его светлость. - Но у меня условие: ты перестаешь плакать, допиваешь лекарство и возвращаешься в постель.
- Наcтойка горькая, – Εлена Павловна и Элен были единодушны.
- Пряничком заешь, – ворчливо поcоветовал граф, но по всему было видно, что он доволен. - Умница, – похвалил он наследницу, убедившись, что лекарство выпито. - А теперь отдыхай и ничего не бойся. Я с тобой.
- Спасибо, - поблагодарила Εлена Павловна. - Папочка любимый, - добавила леди Элен.
***
Горькое лекарство оказало на измученный организм поистине волшебное действие. Болящая уснула.
Убедившись, что дочь погрузилась в сон, Эсмонд Арклоу, граф Дроммор изволил удалиться, но перед тем, как уйти, он напомнил камеристке, что в случае еще одной оплошности с ее стороны количество причитающихся плетей увеличится вдвое.
- Усвоила? – брезгливо спросил мужчина.
- Да, ваша милость, - почтительно ответила Иви, низко кланяясь. - Глаз не спущу с леди, чтоб мне сдохнуть.
- Гляди у меня, – смягчился лорд Арклоу, отправляясь по своим делам. Первейшее из которых касалось его будущего зятя. Интересно, где это носит этого неблагодарного паршивца? Почему это вместо того, чтобы следить за состоянием здоровья нареченной, он где-то шляется? К тому же не мешало взгреть горничных, профилактически, так сказать. С этим прекрасно справится экономка, но озадачить ее необходимо. Кроме всего прочего следовало узнать, послали ли за лекарем. Ну и пообедать тоже не мешает.
***
В то время, как замок гудел словно растревоженный улей, виновница переполоха спала себе и видела сон. Перед ее глазами проплывали картины жизни леди Элен Арклоу дочери могущественного графа Дроммора. Она не была единственным ребенком в семье, зато оказалась самой любимой, настоящей папиной дочкой.
***
В первый раз Эсмонд Арклоу женился довольно рано и по большой любви. Не успев окончательно растерять юношеский романтизм, он без памяти увлекся прекрасной Люси Диор и, не теряя понапрасну времени, сначала попросил ее руки, а потом повел под венец. Юная графиня со всей возможной пылкостью ответила чувства лорда и уже через год подарила ему дочь. К несчастью, появление на свет малышки плохо сказалось на здоровье роженицы.
Целители строго-настрого запретили ей иметь детей в дальнейшем. Эсмонд, хоть и был расстроен этим, жену ни в чем не укорял.
- Главное, чтобы ты и Элен были живы и здоровы, - постоянно повторял он супруге.
- А как же наследник? - всякий раз со слезами спрашивала та.
- Подыщем подходящего зятя, – смеялся граф. – Поумнее и побогаче. Объединим ленные владения и организуем герцогство. Каково, а? Великолепная идея, согласись.
Γрафиня Дроммор грустно улыбалась в ответ и чувствовала себя виноватой и неполноценной. Идея подарить мужу наследника стала для нее навязчивой. И вот однажды у нее появилась возможность приобрести зелье плодородия. Не спросясь мужа, не советуясь с целителями, прекрасная Люси приняла драгоценную тинктуру. Так что вскоре светлость была в тягости, а его светлость в страхе, ярости и ожидании второго ребенка.
В это раз мальчика. Лекари и повитухи в один голос твердили, что графиня разродится мальчиком. Правы они оказались или нет, узнать графу так и не довелось. Несчастная Люси скончалась, не успев дать жизнь своему ребенку. Ее супруг был безутешен в своем горе. Если бы не маленькая Элен, неизвестно что стало бы с графом. Слуги были уверены, что только дочь удержала его на земле.
- Не будь маленькой леди, наш бедный хозяин умер бы с горя, – причитали экзальтированные дамы.
- Наложил бы на себя руки, и всех делов, - соглашались более приземленные личности.
- Или спился бы к свиньям собачим, - неизменно добавлял главный конюх и опрокидывал в луженую глотку кружку эля.
Окружающие смотрели на него с неприязнью, но от споров со старейшим из слуг воздерживались. Как-никак, а именно старый Ян самолично учил его светлость верховой езде.
Как бы то ни было, а Эсмонд Арклоу справился. Успокоился, утешился, привел себя в порядок, встряхнулся и даже женился. На этот раз исключительно по расчету. В жены он выбрал cтаршую сестру покойной Люси. Для почтенной вдовы барона Гатлинга этот брак стал даром небес. Могла ли небогатая, но родовитая женщина с малолетней дочерью на руках мечтать о подобном счастье? Конечно же, нет.
Ведь обстоятельства сложились так, что стоило Рэджинальду Γатлингу упокоиться на семейном погосте, как его родня выкинула вдову из поместья, предложив жить на вдовью долю. А где ее взять? Барон давным-давно запустил руку во вдовью кубышку, растранжирил все, что мог, пустил по ветру остатки. Пришлось несчастной Луизе возвращаться в поместье отца и жить там из милости, растя дочку и вздыхая о загубленной жизни. Потому предложение руки и сердца от его светлости стало для нее настоящим даром небес.