Янина Наперсток – Князь-гладиатор (страница 4)

Надежда выбраться из этого ужаса таяла день ото дня. Сначала князь рьяно молился эльфийским богам, но быстро понял, что все они остались на Валиноре. Никто его призыв о помощи через миллионы световых лет космоса и толщу станционного металла не услышит. Вся прошлая жизнь стала казаться далекой иллюзией, и даже мысли о Мориэль не придавали больше ни сил, ни уверенности в себе. Как будто те пять лет, когда он на нее смотрел и мечтал о совместном счастье, были не с ним. Одиночество, несвобода и безысходность давили со всех сторон. Таурохтару стало мерещиться, что еще немного, и он сам потеряет человеческий облик. Да и зачем человеческий облик тому, кому предопределено быть зверем?

В один из субботних вечеров Конан развлекался с очередной выданной за победу девицей. Поскольку его камера находилась прямо напротив, единственное, что оставалось Тарохтару, – это лежать, накрыв голову подушкой, и стараться думать о чем-то постороннем. Как назло, у бугая-гладиатора была слишком неуемная сексуальная конституция, ну или он чем-то закидывался перед встречами. Это тоже не исключено: Рох уже знал, что Конан, как «свой», умел раздобыть себе некоторые «бонусы». Шли часы, заснуть не получалось, а бугай все не унимался.

Девушка сдалась раньше, и Таурохтар даже с закрытыми ушами слышал, как она слезно умоляет сделать передышку. Дать ей поспать хотя бы пару часов. Князь в итоге не выдержал, встал и подошел к решетке.

– Конан, имей совесть, ты ее совсем замучил! – не сумев сдержать злость, бросил он.

– А зачем мне совесть, когда живая девка рядом? – спокойно-мягким голосом парировал Конан, а потом, неожиданно схватил рабыню сзади за шею, подволок ее к решетке и вжал в нее.

– Так-то я не жадный, могу поделиться. Любуйся!

И демонстративно овладел ею, с издевкой смотря Таурохтару прямо в глаза.

Полнейшее бессилие. Вопиющая ситуация, которой князь никак не мог помешать. Он лишь с яростью саданул по решетке, под смех Конана вернулся к кушетке и снова накрыл голову подушкой.

– Кстати, а ты что все время берешь пожрать? Может, тебе надо мальчика? Так намекни Зубру, уверен, он организует! – донеслось сквозь синтетический наполнитель.

Таурохтар старался дышать как можно равномернее, чтобы успокоиться. Казалось, ему осталось уже немного, чтобы самому съехать с катушек и начать бросаться на решетку, как тот несчастный. Но на Валиноре беззащитная мать, и он дал королю слово. Где же только найти силы, чтобы его сдержать. Князь старался извлечь из своей памяти хоть какой-то ориентир, за который можно было бы зацепиться. Устоять, чтобы его не снесло штормом. Однако ничего не находил. Густой, беспросветный мрак перекрывал все.

И вдруг посреди этой воронки сосущего отчаяния возникло милое женское лицо. Строгий взгляд, аккуратный пучок на затылке. Мысли Таурохтара споткнулись, а сам он очень удивился. Почему князь вдруг вспомнил о ней? Милена Олеговна…

Глава 7

Милена не любила субботы, тем более что выходных дней у нее не было. Нет, время посмотреть галокино, почитать книгу или послушать музыку находилось, но только в любой момент надо было быть готовой вскочить и бежать, куда скажут. Лечить и не задавать вопросов. С последним оказалось вообще сложно, так как бойкий от природы характер норовил прорваться наружу. Все время приходилось себе напоминать, что ее жизнь висит буквально на волоске. Она же не идиотка и понимала, что раб с изодранной плетьми кожей не мог так «повредиться» на тренировке. Но делала, конечно, вид, что верит.

Обрабатывала раны, колола обезболивающее и регенералку. Действие последней до сих пор оставалось слабо изучено, и даже армейским ее чаще трех раз в год не кололи. Тут же выбирать не приходилось. Если хозяин велел – выполняла. Да и знала, что редкие рабы живут долго, так что побочки могут и не успеть наступить. Милене на станции уже неоднократно случалось диагностировать смерть.

После такого хотелось выть белугой или обколоться успокоительным, но Милена приучила себя представлять, что все вокруг – съемка галокино. Это и не трупы вовсе, а притворившиеся статисты. С таким обманом ее психика ситуацию хоть как-то принимала. А еще Милена не теряла надежды однажды сбежать. Хозяин иногда брал ее на межпланетные бои, и вот там, когда подвернется случай… Или вдруг богом забытую пиратскую базу найдет-таки космофлот. Не может же и дальше пропажа такого количества людей и кораблей оставаться незамеченной?

Дольше всех остальных, как правило, жили гладиаторы. Харом заботился об их здоровье, потому что каждый натренированный раб приносил ему большие деньги. Дольше всех – если их не сжирала депрессия, таких «бракованных» хозяин сразу отправлял на шахты, и если не убивал в бою более удачливый соперник.

По субботам же Милениной святой обязанностью стало сопровождать Харома на арену. Специально для этих выходов у нее имелся целый шкаф шикарных вечерних платьев. Драгоценности же из зубровских запасов хозяин надевал на девушку собственноручно и потом так же лично снимал и прятал в огромный сейф. Милене иногда казалось, что он, как дракон, чахнувший над сокровищами, сгреб в него все ювелирные украшения мира. Откуда берутся эти «цацки», Милена тоже вопросов не задавала. Вряд ли бы ее психике стало проще, узнай, что они сняты с очередного хладного трупа.

С того раза, как она обследовала Таурохтара – специфичное имя сразу запало в память, прошло уже много времени. Эльф к ней больше не попадал, и это могло только радовать. Однако, собираясь в одну из суббот на арену, Милена неожиданно поймала себя на мысли, что крутится перед зеркалом, в третий раз перерисовывая стрелки, не просто так, а потому что хочет кого-то впечатлить. И этот кто-то абсолютно точно не Харом.

Тогда кого же? Эльфа?! Какая чушь! Да, Мрак обычно после боя бросал в их ложу взгляды, и она бы могла понять, если бы они были заискивающими и предназначались хозяину – такие она видеть привыкла. Но в глазах эльфа, как и в первый день, сквозило только презрение. Как можно впечатлить того, для кого ты словно грязь на дороге? А главное – зачем?! В женском желании нравиться часто преобладает что-то иррациональное, но почему именно ему?

Этим вопросом, собственно, Милена и задавалась, когда на арене объявили Мрака. Его черные длинные волосы были забраны двумя прядями от лица и завязаны на затылке. Девушка бы никогда раньше не подумала, что парень с такой прической может ей показаться мужественным. Эльф держал в правой руке меч, левая оставалась свободной. При этом он держался так… Что Милене захотелось, чтобы Таурохтар посмотрел в ее сторону, хоть на долю секунды. И он словно ощутил это. Повернул голову и глянул так, как будто бросал вызов. В груди что-то ухнуло, и сердце зачастило.

– А ничего, что твой гладиатор только с мечом, а у противника есть еще и щит? – задала Милена Харому первый пришедший в голову вопрос, чтобы как-то скрыть замешательство.

– Это его выбор, – отмахнулся хозяин, не отрывая взгляда от арены.

Было видно, что поединок его сильно волнует, а это могло значить только одно.

– Какова ставка? – как бы между прочим поинтересовалась девушка.

– Полторашка.

Милена едва не подавилась. За такие деньги можно купить вполне перспективного гладиатора. Или… пять рабочих для шахты. Холодок пробежал по венам, и девушка едва сдержала порыв потереть предплечья. Она вмиг представила, что будет с Таурохтаром, если он сейчас проиграет.

Действие на арене тем временем разворачивалось. Соперник нападал, ловко орудуя коротким мечом и прикрываясь щитом. Мрак защищался и отступал. Правда, и не казалось, что такая защита ему обременительна. Он легко перехватывал удары на лезвие, но… как будто что-то выжидал или сознательно затягивал бой. Харом стал нервничать. Милена увидела, как его руки вцепились в перила ложи, а челюсть сжалась. И сама от напряжения закусила губу. Меньше всего хотелось увидеть, как этого ехидного эльфа притащат к ней, подранным на лоскутки.

Таурохтар продолжал отступать, по лицу Харома уже побежали розовые пятна, как вдруг… Все случилось так быстро, что Милена толком и не разобрала, что именно. Противник на секунду тряхнул головой, как будто ему что-то попало в глаза, а Мрак в мгновение ока сменил руки и сделал левой резкий выпад. У соперника предплечье обагрилось кровью. Трибуны вскричали, а пальцы Харома облегченно разжались. Место яростной гримасы заняла довольная улыбка.

– Он его ослепил бликом! Вот хитрец! Я знал, что на этом парне сколочу состояние!

И Харом, как это чаще всего было в случае победы, притянул к себе Милену и впился в нее поцелуем. Последнее, что девушка успела увидеть на арене, – скривившиеся от отвращения красивые губы Таурохтара.

Глава 8

После победы Таурохтару дали задержаться около арены, посмотреть несколько боев. Тактику будущих противников хорошо бы знать заранее. Но князь никак не мог сосредоточиться на том, что происходит перед его глазами, мысли уплывали. Он непроизвольно наблюдал за Миленой каждую субботу во время «представления» и никак не мог взять в толк… Казалось, что происходящее в партере ей не нравится. Вначале на ее лице всегда отражалось некоторое волнение, далекое от азарта в преддверии предстоящей схватки, а в конце она не радовалась победе «своих», а просто как бы «выдыхала». Нехарактерная реакция для завсегдатаев игр. Или так боится, что ей добавится работы?